— Разве что так… — не стал спорить я.

Мы прошли еще немного, и Нарышкин вдруг спросил:

— Слушай, а зачем Щекину столько слизней? Что он из них варит?

— Из них много чего можно делать, — ответил я. — Загустители всякие, яды, клей очень хороший из них получается, который следов практически не оставляет.

— Жалко… — расстроился Лешка. — Я думал, Борис Алексеевич себе из них мазь от геморроя варит…

Очередного занятия с Громовым я ожидал с некоторым волнением и, судя по лицам Нарышкина с Горчаковой, нервничал не я один. Впрочем, это было вполне ожидаемо. Если мастер темных классов не передумает и не решит изменить нашу программу подготовки, то сегодня нас ожидает знакомство с новыми существами, которые входят в обязательную турнирную программу. Кто знает, каким оно будет?

Еще утром я получил сообщение от Романа Артемовича, в котором он писал, что занятие начнется возле школьных болот. Собственно говоря, именно поэтому у меня и были некоторые сомнения относительно того, что он может передумать насчет новых существ. Иначе с чего ему нас собирать на свежем воздухе, а не возле аудитории призыва, которая находилась в подвале? Выглядело не очень логично.

— Может быть, с новыми существами знакомиться лучше всего на свежем воздухе, а не в кабинете? — предположила Горчакова, когда я высказал эту мысль вслух.

— Или он просто решил усложнить нам задачу и сразу начать с того, что потяжелее, — сказал Нарышкин. — Я бы не удивился, если так.

Честно говоря, я бы тоже не удивился, если бы Роман Артемович принял такое решение. Он хоть и не такой строгий преподаватель как Щекин, но тоже был весьма требовательным наставником. Особенно к нам троим.

Однако сегодня мастер темных классов нас пожалел. Никакого призыва новых существ на свежем воздухе он не планировал. Вместо этого он заставил каждого из нас призвать первую троицу существ из обязательной программы, что для нас уже не было проблемой.

Небольшая сложность возникла только у Лешки, когда он немного завозился с магмовым слизнем. Вечно у него были проблемы с этим зверем. Видимо у княжича были сложности в общении со всеми слизнями без исключения, что с серыми, что с магмовыми… Зато с наземным кракеном и циклопом он справился очень быстро, так что Громов не стал придираться и повел нас в аудиторию призыва, где нашу троицу дожидались папки с новыми существами.

— Даю вам десять минут на самостоятельное изучение, а потом перейдем к демонстрации и практике, — сказал Роман Артемович, когда мы расселись по своим привычным местам.

— В прошлый раз давали двадцать, — как бы между прочим напомнил наставнику княжич. — Это значит, что сегодня существа будут полегче?

— Нет, господин Нарышкин, это значит, что за десять минут чтения и разглядывания их изображений, знаний у вас существенно не прибавится, — ответил ему Громов. — Лучше уделим больше времени практике и вашим вопросам. Мне почему-то кажется, что сегодня у вас их будет немало.

После его слов на десять минут в аудитории повисла тишина, которую время от времени нарушали лишь звуки, доносившиеся до нас из шкафов, стоявших вдоль стен.

Градовский мне уже несколько раз рассказывал о таинственных существах, которые сидят в этих шкафах, но учитывая, что истории всегда были разными, я сомневался в правдивости его слов. Вряд ли может существовать карликовый уткопаукодракон с зубами в три ряда. Хотя… Кто их знает этих магических тварей? Некоторые из них и в самом деле выглядят весьма любопытно, если не сказать больше.

Итак, нас ждали три существа — каменный топотун, зеркальный великан и эфирный плеть-корень. Насколько я понял из описания, как и от прошлой троицы практической пользы мне от них будет мало. Хотя кто его знает, все-таки для определенных задач они могли пригодится.

Но вот что их всех объединяло, так это нюансы призыва и дальнейшего контроля. У каждого существа были какие-то детали, которые нужно было обязательно учитывать. Видимо их специально подбирали для магического турнира по сложности призыва, а не по полезности в жизни.

Громов выждал ровно десять минут, а затем позвал нас к каменной плите, на которой он в прошлый раз демонстрировал нам первую троицу. Мне показалось, что за эти несколько недель на ней стало еще больше темных пятен и трещин. Видимо аудитория призыва очень активно использовалась, хотя, когда входишь сюда, то создается впечатление, что кроме нас троих здесь вообще никого не бывает. Как в склепе каком-то.

— Думаю, все обратили внимание, что в призыве каждого существа есть некоторые тонкости? — спросил у нас мастер темных классов, дождался, пока мы все трое кивнули, и продолжил. — Это хорошо. В таком случае у меня есть надежда, что сегодня обойдемся без форс-мажоров.

— Хорошо, что нет никаких огненных существ, — сказала Елена и бросила красноречивый взгляд на Лешку, который сразу же помрачнел.

Ну да, после истории с магмовым слизнем, который лишил нас бровей и ресниц, отсутствие огненных тварей было отличной новостью. Меньше всего мне хотелось остаться еще и лысым в придачу ко всему.

— Начнем с самого простого — каменного топотуна, — продолжил Громов. — Честно говоря, даже мне пришлось заново учиться его призывать. С момента окончания университета, где нас знакомили с этим заклинанием, я ни разу больше не применял его.

— Неудивительно, — усмехнулся я. — По-моему, тут все три существа такие. Никакой от них пользы.

— Темников, магические турниры про усложнение вашей жизни, а не про пользу, — ответил на это Роман Артемович. — В том, что имеет практический смысл, вас учат в школе и в университете. Кстати, я эти заклинания знаю лишь потому, что углубленно занимался призывом. В обычную программу они не входят, так что пользуйтесь случаем расширить свой арсенал заклинаний, раз уж вам представилась такая возможность. Тем более, что в вашем случае все равно нет других вариантов. К сожалению, изучить заклинания из обязательной программы должны все без исключения, нравится им это или нет. Итак, кто скажет мне, в чем заключается главная сложность призыва каменного топотуна? Точнее — обращения с ним.

— Он чувствует звуковые вибрации, как наземный кракен, — сразу ответила Горчакова.

— Почти как наземный кракен! — сказал Громов и поднял вверх указательный палец. — Чувствует так же, но вот реагирует на звук иначе. Но в целом ты права — это главная деталь, которую вы должны иметь в виду. Сейчас покажу.

Спустя несколько секунд на плите появилось существо, которое было похоже на стоящего на задних лапах бегемота. Короткие толстые ноги, нелепо торчащий в разные стороны руки, непропорционально огромный живот и большущая голова. Топотун был размером с небольшого бульдога.

Первым делом каменный топотун посмотрел по сторонам, затем уставился на нас, и на его морде появилось какое-то радостное выражение, как будто он увидел старых приятелей. Следом за этим он подпрыгнул и с силой опустился на каменную плиту. Возможно, мне показалось, но в этот момент я ощутил легкую, еле заметную вибрацию.

Мы удивленно переглянулись между собой, а Роман Артемович в этот момент положил ладонь на плиту, подождал немного, а затем несильно ударил по ней пальцем. В тот же момент каменный топотун вновь подпрыгнул и снова с силой опустился на нее.

Мастер темных классов сделал небольшую паузу и вновь ударил по плите. Теперь уже значительно сильнее, всей ладонью. Ответом на это был очередной прыжок топотуна. На этот раз он опустился на плиту сильнее, а потому вибрация под ногами была явной.

— Каждый раз, когда каменный топотун чувствует звуковую вибрацию, он начинает топать сам, — объяснил нам действия существа Громов. — При этом сам он старается топнуть громче. Я думаю, вы это и сами заметили.

— Еще бы, — усмехнулся Лешка. — Я было подумал, что землетрясение началось или какой-нибудь особенный магический шторм снаружи разыгрался.

— С какой же силой он прыгает, если его призвать в максимальном размере? — спросила Елена. — Там написано, что если вложить в него достаточно магической энергии, то каменный топотун может быть четыре метра ростом.