— Александр Григорьевич, а что это за проклятья такие, которые нельзя уничтожить? — спросил я.

— Обычно это посмертные проклятья, которые накладывают не на конкретного человека, а на весь род, — ответил он. — Иногда возникает эффект замкнутого цикла. Допустим ты уничтожаешь проклятье, но проходит время, и оно появляется вновь. Таким образом приходится снова и снова избавляться от него.

В этот момент наставник посмотрел на могилу и ткнул Модестом в то место, где мы только что похоронили его чесотку.

— А когда ты избавляешься от него таким образом, то оно лежит здесь, — продолжал Чертков. — При помощи нехитрого обряда помещаешь проклятье в могилу и, по сути, обманываешь его. Снимаешь с проклятого его вину и прячешь ее здесь. Вот и получается, что по факту проклятье продолжает находиться здесь, думая, что оно наказывает виновного.

— Хм… Любопытно… — задумался я. — Но если проклятье не находится на человеке, то получается, что оно все равно рано или поздно исчезнет? Ему ведь нечем питаться. Неоткуда брать энергию, чтобы поддерживать собственную жизнь.

— Верно, — кивнул Чертков. — Молодец, Темников, хорошо соображаешь. Ты прав, рано или поздно оно исчезнет. Чем сильнее проклятье, тем больше времени для этого потребуется. Например, чтобы само по себе развеялось то, от которого мы с тобой только что избавились, понадобится лет двадцать.

— Так много… — выдохнул я.

Если для исчезновения такого крохотного проклятья, как этот паучок, требуется двадцать лет, то сколько же времени нужно, чтобы исчезло что-то опасное? Сто? Двести?

— Да, именно так, — сказал старик. — Хотя бывает по-разному. Впрочем, это лишь первый ответ. Еще есть другие. Например, этический вопрос. Ты ведь не знаешь, насколько действительно нужно уничтожать какое-нибудь проклятье.

— В каком смысле? — вновь озадачил меня неожиданной вводной наставник. — Я думал, что проклятье это всегда плохо, разве нет?

— Для проклятого — само собой, а вот что касается нас с тобой… — в этот момент одна из некротварей из соседней могилы осторожно подобралась к нашей и неподвижно замерла в нескольких шагах от нас. — Задай себе вопрос, парень, имеем ли мы с тобой право решать, справедливо проклятье или нет?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его, задумавшись над словами Александра Григорьевича.

— Я вижу, ты понимаешь, что я имею в виду, — глядя на меня сказал Чертков. — Да, парень, уничтожать проклятья — это значит выносить собственный приговор. В некотором смысле. По сути, убивая их, мы с тобой становимся судьями. Кто-то кому-то вынес приговор и наложил проклятье, а мы с тобой решили по-своему и уничтожили его. Правда есть один нюанс — мы не всегда будем знать детали и обстоятельства. Вот для таких случаев, когда ты сомневаешься в правильности своего решения, и существует такой вариант. Понимаешь?

— Теперь да, — кивнул я.

Надо же… Никогда еще мне не приходилось смотреть на избавление от проклятий с такой стороны…

— Согласен, — сказал Дориан. — Забавная штука и очень полезный ритуал. Представляешь, сколько на нем заработать получится, если захотеть? Так же можно каждый год кого-нибудь от проклятья избавлять, а потом снова его откапывать. Кстати, спроси у старика, можно так делать или нет? Мне кажется, у меня зреет гениальный план.

Вот же… Кто о чем, а лысый о расческе…

Я смотрел на место, где было закопано проклятье, и размышлял над словами Черткова. По правде говоря, то, что я сейчас услышал, заставляло задуматься. Наставник прав, к нашей с ним работе можно относиться по-разному. Если есть желание убивать проклятье каждого клиента — пожалуйста, если нет такого желания…

— Александр Григорьевич, получается, что не убивать сразу проклятье и прятать его в могилу, это более профессионально? — спросил я. — То есть, таким образом мы даем себе время подумать над своим решением получше?

— Не всегда, — ответил он. — Чаще всего как раз нужно относиться к этому проще и просто сделать свою работу. Войти в некрослой и избавить клиента от проклятья. Однако иногда будут ситуации, когда лучше использовать Слово-Могила и отложить окончательное решение на потом. Само собой, я тебе сейчас не дам единого правила, когда это нужно делать, сам понимаешь. По-всякому может случиться. Мы с тобой разные люди, Темников, и каждый из нас сам для себя решает, как именно он должен поступить в тот или иной момент. Со временем к тебе придет опыт, а вместе с ним понимание того, как тебе лучше сделать.

Он сделал небольшую паузу, дав мне немного времени на усваивание этой информации, а затем продолжил:

— В чьих-то словах ты будешь уверен, и просьба клиента будет совпадать с твоими личными убеждениями, а в некоторых случаях все будет наоборот, — сказал он. — Как следует поступать в таких случаях, каждый из нас решает для себя сам, и стоит ли вообще использовать Слово-Могила.

— В каком смысле? — не совсем понял я последних слов наставника. — Этот некросимвол можно использовать не всегда?

— Я бы сказал, что его всегда нужно применять с особой осторожностью, Максим, — сказал Чертков. — Проклятье само по себе это очень сложная материя. Некоторые из них встраиваются в карму проклятого так глубоко, что буквально срастаются с ним, превращаясь в единое целое. Если ты их разорвешь при помощи этого некросимвола, то можешь только навредить. Ведь ты, по сути, не уничтожаешь проклятье, а просто говоришь ему, чтобы оно лежало не здесь, а где-то в другом месте. Это как с опухолью, которая глубоко поселилась в твоем сердце. Не вырежешь — умрет и, если вырежешь, тоже умрет. Понимаешь?

— Не совсем, — честно признался я.

— Ну хорошо, давай я объясню тебе это с другой стороны, — после небольшой паузы сказал Александр Григорьевич. — Когда ты перекладываешь проклятье, а не уничтожаешь его, то ты фактически пытаешься обмануть систему. Как бы не отрицаешь долг сам по себе, а просто предлагаешь немного другой способ его выплаты. Однако нарушаешь баланс, который загробный мир считает справедливым. Когда же ты убиваешь проклятье, то все честно — его больше нет. Все. На этом точка. Так понятнее?

— Немного, — кивнул я. — Выходит, что если ты переживаешь о том, что перенос проклятья может навредить, то лучше этого не делать? Даже если у меня нет возможности убрать его другим способом?

— Именно так, — подтвердил мою догадку наставник. — Во всяком случае, я бы не стал этого делать с теми, кто тебе близок и дорог. Зачем рисковать? Что же касается всех остальных… В общем, ты понял…

Да, это я понял. С точки зрения старика, дальнейшая судьба всех остальных должна интересовать меня гораздо меньше. Выходит, этот некросимвол не так прост, как мне показалось вначале. Нюансов в его применении хватает и работать с ним нужно имея ввиду, что у Слово-Могила могут быть и неприятные побочные эффекты.

— Вроде бы все понятно, — сказал я и решил спросить о другом. — Александр Григорьевич, а вы когда-нибудь шли против своих убеждений? Бывали моменты, что просьба клиента не совсем совпадала с вашими личными убеждениями?

Старик усмехнулся, хлопнул меня по плечу и кивнул:

— Это случалось довольно часто, парень. Гораздо чаще, чем тебе кажется. Что, думаешь твой наставник хороший парень, который всегда поступал так, как пишут в книжках про доблестных рыцарей? — он вздохнул и покачал головой. — Хрена с два. Я плохой парень, Темников. Ты тоже будешь таким же, потому что иногда просто так складываются обстоятельства. Поверь моему опыту, жизнь очень сложная штука, и временами тебе придется принимать решения, которые самому тебе будут не очень нравиться, однако…

Он внимательно посмотрел мне в глаза и повторил:

— Иногда просто так складываются обстоятельства и идти против них ты не в силах, понимаешь? — я кивнул в ответ. — Да и нельзя быть для всех хорошим, Темников. Тем более, что ты не ангел, а некромант.

В этот момент старик улыбнулся: