Это ведёт меня к выводу, что эти уёбки хотят забрать мою тачку целенькой, чтобы усилиться за её счёт. Это ведь полноценный броневик — если бы против меня выступали три таких, я бы никуда от них не делся.
Мерс, в нынешних условиях, пусть и шестиколёсный, пусть и полноприводный, объективно проигрывает Уралу-ВВ, поэтому им очень хочется получить его, хотя бы в качестве утешительного приза за потерю двух автомобилей и неизвестного количества КДшников.
Но я не позволю этим педерастам завладеть моим Уралом-ВВ — это моя машина…
Выезжаю на трассу Е-121, ведущую дальше на юго-запад, к побережью Каспия. Как выеду к берегу, трасса повернёт на юго-восток, а дальше прямой путь к казахстанско-туркменистанской границе, которая сейчас имеет весьма условное, в значительной степени символическое, значение.
А затем будет перешеек между Каспийским морем и озером Кара-Богаз-Гол, на котором у меня есть ненулевые шансы оторваться от педерастов, если они дадут мне немного времени на остановку…
Едем в таком напряжённом режиме примерно километров двадцать, после чего Мерс начинает чуть отставать. К чему он это?
Возможно, это попытка ослабить мою бдительность, но она вызвала у меня лишь больше напряжения и концентрации, потому что никто не станет просто так замедляться, когда преследует жертву, не способную уйти. Это точно часть какого-то плана…
Прибавляю скорости, потому что сейчас не до приколов и экономии топлива. Нужен максимум скорости и обстановка его позволяет — трасса поразительно чиста и на ней не встречается ни одной брошенной машины.
Мерс отстал от меня километра на два, но он всё ещё едет за мной, и я до сих пор не понимаю его плана.
Тут я замечаю краем глаза какое-то движение слева, поворачиваю голову и вижу, как какой-то хуй открывает мою водительскую дверь.
Начинаю выхватывать Валеру, но этот хуй уже врывается внутрь и наносит удар кулаком прямо в мой шлем. Вернее, он целился мне в лицо, но я вовремя опустил голову, поэтому кулак уёбка разъебался об пулестойкую сталь.
Это не остановило его, поэтому он накинулся на меня и начал пытаться нащупать ножом какое-то уязвимое место на моём теле.
Револьвер вытащить не получается, поэтому я пробую решить проблему с помощью рукопашного боя. Только вот условия стеснённые и уёбок, видимо, обладает более богатым опытом боя в такой обстановке — он шарахнул с локтя мне в физиономию.
Анлимитэд пауэр мне недоступен, потому что я очень хочу выжить, а разряды молний рядом с топливной цистерной — это путь самурая, то есть, ведёт к смерти.
Из-за удара по фейсу, я невольно дёргаю руль вправо, поэтому раздаётся визг шин и Урал-ВВ опрокидывается на левый борт.
Раздаётся душераздирающий скрежет металла, но битва продолжается — теперь я в доминирующей позиции, поэтому ничего не мешает мне начать избиение этого уёбка.
Я узнал его — это тот самый снайпер, который начал всю эту хуйню. Если бы не его выстрел в левое боковое зеркало, я бы легко увидел его и принял меры по его устранению, но он, видимо, держался всё это время за запасную шину и создавал видимость, будто его нет.
Как он вообще тут оказался? Наверное, спрыгнул с Хайлюкса вместе с тем дебилом в косухе, но зацепился более удачно.
Методично забиваю его кулаками, прижав к стеклу благополучно закрывшейся двери. Он пытается перехватить мои кулаки руками, но получается у него совсем никак.
Снайпер решил, что так продолжаться не может, поэтому применил неизвестную мне способность и из его груди в меня шарахнул толстый жгут из плоти.
Ударяюсь об переднюю пассажирскую дверь, сейчас играющую роль потолка, а затем вновь падаю на снайпера, но уже на его условиях — жгут ловко обхватил мою шею и начал сдавливать её, держа меня на дистанции около метра.
Вижу по лицу Снайпера, что фиксация меня в таком положении отнимает у него уйму сил, а сам чувствую, как не могу вдохнуть и уже испытываю от этого помутнение в глазах.
Теперь уже я решаю, что так продолжаться не может, поэтому выхватываю, наконец-то, Валеру из его кобуры.
Навожу ствол на физиономию, но он, верно оценив ситуацию, ослабляет жгут и позволяет мне упасть на него.
Я падаю, раздаётся непроизвольный выстрел, а затем моё лицо обрызгивает кровью, костями и, по-видимому, мозгами…
Испытываю острую боль в левом глазу и перестаю им видеть.
+273 очка опыта
Интерфейс сразу же подсказал, что именно не так с глазом:
Повреждение левого глаза инородным телом — критическое.
Правым глазом вижу, что от башки Снайпера осталась только нижняя челюсть, всё ещё прикреплённая к шее, а всё остальное художественно разбрызгано и разбросана по салону броневика и моему лицу.
Чувствую вкус крови и сразу же стираю со рта кровь и фрагменты мозга Снайпера.
— Блядь… — прошептал я, рассмотрев правым глазом свою левую руку, а затем окружающий салон. — Весь уют по пизде пошёл…
Всё в крови, кусочках черепа и взорванных мозгах.
Наверное, лучше было бы использовать обычный бронебойный патрон, но в барабане имелись только разрывные, поэтому теперь тут вот так вот, блин.
Экипировка моя тоже в крови и мозгах Снайпера, лица которого я толком-то и не рассмотрел.
«Теперь его и мама родная не узнает», — подумал я, становясь на колени и вытаскивая из кармана ветошь.
При попытке вытереть лицо я сразу же ощутил острую боль в левом глазу, поэтому немедленно прекратил приводить себя в порядок и вытер руки.
Достаю из внутреннего кармана телефон и врубаю фронтальную камеру, чтобы посмотреть на себя, красивого…
При первом же взгляде стало ясно, что у меня из левой глазницы торчит кусок черепной кости Снайпера — залетела прямо очень удачно, разрезав и глаз, и веко, на две части.
С этой хернёй в глазу жить нельзя, поэтому я взялся за кончик белой кости двумя пальцами и осторожно, игнорируя боль, начал вытаскивать её.
— А-а-а, блядь, ёбаный в рот, пидарас!!! — издал я вопль игнорирования.
Увы, но кость врезалась в глаз основательно, поэтому мои действия привели лишь к тому, что вместе с костью я вытащил свой глаз.
Отрезать его я не собираюсь, потому что это грозит длительным восстановлением, а я сейчас нахожусь в жопе. Вместо отсечения глаза, я решил действовать иначе — я задумал очень продуманный мув…
Возвращаю очень сильно болящий глаз обратно в «гнездо», после чего убираю телефон и осторожно прижимаю глаз, а затем медленно тяну кость.
Боль становится ослепительной, но я стойко терплю.
— Сука, блядь, нахуй!!! — стойко провопил я. — Сколько можно, нахуй, а⁈ Да вылезай ты, блядь!!!
Кость, наконец-то, покинула мой глаз, но боль не исчезла, а стала лишь острее, так как края раны сошлись.
— Пидарас, пидарасина!!! — выкрикнул я и привалился спиной к пассажирскому сиденью. — Фух…
Теперь ничего не мешает форсрегену, поэтому я активировал его — обошлось мне это в 26 932 килокалории.
Я уже привык, что всё стало очень дорого, поэтому не сильно удивился подобному прайсу.
Обезболивающие вкалывать нельзя, поэтому вместо этого я пытаюсь заглушить боль позитивным мышлением.
«Ах, какой же уёбок…» — подумал я, посмотрев на труп Снайпера.
Он притаился за шиной, ждал лучшего момента и дождался.
Я вижу у него на разгрузке рацию — это значит, что он координировал свои смелые действия с командиром, а уже это значит, что этот ёбаный командир где-то рядом.
Поворачиваю голову направо и вижу через окно подъехавший Мерс.
Из него выбрались шестеро: высокий и здоровый мужик в старорежимной шинели, светловолосая коротко стриженная упитанная баба, одетая в футболку и джинсы, с военной экипой поверх них, уже виденный мною долбоёб в косухе, а также трое типов в военной форме НАТОвского образца.
Мужик в старинной шинели подошёл к лобовому стеклу и деликатно постучал по нему.
