Хозяйка села во главе стола.

Меня усадили по правую сторону от Арны, а рыжая девочка с левой стороны. Девочка оказалась ученицей знахарки.

— Анисса, — смущенно представилась она, — хотя её васильковые глаза озорно сверкали.

Я окинула взглядом стол с выставленной закуской: рыжики солёные, капуста квашеная с клюквой, яблоки мочёные, сыр, творог со сметаной, мясо холодное нарезанное на небольшие кусочки, в стеклянном кувшине морс клюквенный, чёрный хлеб. Да тут пир! Открылась дверь рядом с печкой и Кузя вынес нам на больших белых тарелках жареную картошку с кусками жареной свинины. После на серебристом подносе домовой вынес небольшую рюмку, украшенную цветными стёклышками и с поклоном преподнёс Арне.

— Ну, за твоё здоровье, Эльби, — сказав, знахарка выпила рюмку медовухи, после чего домовой унёс поднос с рюмкой обратно на кухню. Мне медовухи не предложили. Ела я с удовольствием, и к своему удивлению, съела всё, что было мне наложено домовым. На сладкое нам Кузя принёс чай травяной и пирожки с яблоками.

— Анисса, я всё вижу! Не закармливай кота пирожками! Он и так толстый! — проворчал домовой.

Из-под стола недовольно мяукнул кот.

— Рыжий не толстый, он просто в меру упитанный, — возразила девочка. И тут на свободный стол запрыгнул рыжий кот и начал мурча, чистить свою шёрстку, нагло подсматривая на домового. После ужина у меня уже закрывались глаза. Тётя проводила меня в жарко натопленную гостевую комнату на первом этаже. Раздеваясь перед сном, мелькнула мысль, что я очень быстро восстановилась в новом теле. В своём мире я читала книги про попаданок в другую реальность, там они часто очень долго болели и восстановление в новом теле длилось некоторое время. Новое тело воспринималось своим, родным, никакого неудобства я не чувствовала. В своем мире мне было двадцать три года, а здесь восемнадцать лет. Так что, я ещё и тело помоложе получила, и знания своего мира во мне сохранились.

Я уснула сразу, как легла на постель, застланной льняной простынёй, приятно пахнущей мятой и лавандой, успев только пожелать тёте спокойной ночи.

Всю следующую неделю я обживалась в новом мире. Три раза в день тётя давала пить мне травяной настой. Дома хозяйничал Кузьма, он следил и за чистотой в доме, и за кухней. А Ийе отсиживался в бане. Всех больных Арна принимала в большом отапливаемом предбаннике, Ийе помогал в лечении. Ученица знахарки Анисса была сиротой, конюх Антип приходился ей дедушкой. Я числилась выздоравливающей. На улицу меня пока не выпускали и я слонялась по большому дому, маясь от безделья и слушая ворчанье домового. В комнатах второго этажа я почти не бывала, они были заперты. Что бы ни происходило — какая бы погода не стояла, какие бы больные не приходили к знахарке — во всём Кузьма находил повод для недовольства. Ему не нравился сосновый бор, растущий рядом.

— За клюквой приходится на болото ходить, — бурчал Кузьма.

Оттепель — тоже плохо, деревья страдают, гололедица — люди ноги ломают, а знахарке снова работы добавляется, снегопад — зверям тяжело еду искать под снегом, да и Архипу снег надо убирать, морозы — тоже плохо, снова лесные звери страдают и обмороженных людей к знахарке много привозят. Если я не проявляла должного интереса, домовой начинал ворчать на молодёжь, которая думает только о развлечениях, и не прислушивается к наставлениям мудрой нечисти.

Кроме того, Кузьма был суеверен, как старая деревенская бабка.

— Не передавай вещи через порог, испортятся отношения с домовым, — строго глядя мне в глаза, проговорил Кузьма, когда я протянула ему полотенце.

— Не пришивай пуговицу на себе, — сказал в другой раз, когда я попросила нитку с иголкой, чтобы пришить оторванную пуговицу.

— А то что? — я не удержалась, спросила.

— А то вместе с пуговицей пришьёшь свою память и останешься дурочкой, — захихикал домовой.

Но главным хитом его примет было следующее, когда я села в углу кухонного стола, чтобы попить вместе с ним чаю.

— Не садись в углу стола, а то замуж не выйдешь! — тревожно замахал ручками Кузьма.

Пришлось пересесть, оставаться старой девой не хотелось.

Он был кладезем подобных примет, и приходил в ужас, когда я по незнанию из нарушала. Постепенно я запомнила их, и домовой довольно поглаживал свою бородку, приговаривая, что я умница и разумница.

— Молодец, посуду помыла, — похвалил он меня, заметив, как я яростно отмываю грязную сковородку. — Чистая посуда отпугивает всякую нечисть из дома!

Я промолчала. Его похвала оказалась мне какой-то двусмысленной. Постояв немного в тишине, мы одновременно захохотали.

— Мда, иногда примета лишней бывает, — сказал Кузьма, отсмеявшись.

По моей просьбе Кузьма провёл экскурсию по дому. На первом этаже, кроме увиденных мной в первый вечер столовой, были еще большая кухня с водопроводом с холодной водой, гостиная с мягкими бархатными диванами, две спальни и кладовка. В моей спальне была большая деревянная кровать и шкаф для одежды, небольшой стол со стулом. В другой спальне жила Анисса. И самое главное: в доме был туалет! А вот ванной комнаты не было. На мой вопрос: "А где же мыться?" Кузьма важно ответил: "Так ведь баня есть!" И показал мне умывальную с холодной водой. На втором этаже жила сама знахарка, там были её спальня и рабочий кабинет. Остальные комнаты были нежилыми.

— Для гостей, — объяснил мне Кузьма.

— А ты где ночуешь?

— В кладовке, на сундуке! Ещё у нас подвал есть. Показать? — спросил домовой.

Лезть в подвал не хотелось, и я отказалась.

Арна, сильно занятая со своими больными, попросила Кузьму рассказать мне про место, где я живу. Дом знахарки называется усадьба «Сосновый бор», находится недалеко от окружного городка Шубаш. На лошади можно добраться за два часа. А сам город Шубаш расположен вдоль крупной реки Итиль. По местным меркам Шубаш считается средним городком. Здесь проживает порядка десяти тысяч человек. Но есть в городе ещё и магическая школа. Берут туда только тех, у кого есть магический дар. Но учёба там дорогая. А те, у кого не хватает на оплату учёбы, просятся в ученики к магам и знахаркам. Вот и дед Антип упросил Арну взять свою внучку Аниссу в ученицы.

— А если магический дар очень высокий, а денег нет? Неужели государству не нужны сильные маги? — удивилась я.

— Таких бесплатно обучают в столице, — ответил Кузьма. Если выдержат испытания, то обучение и проживание с питанием для них бесплатное. За это они должны отработать пятнадцать лет государству. Вот отец Арны был сильным магом, он обучался бесплатно в столичной школе. Потом его направили сюда на должность главного мага округа. А вот у твоей тёти Арны магического дара было мало, поэтому она выучилась знахарству в местной школе. Жених Арны уехал обучаться в столичную магическую школу, а пожениться они смогут только после того, как маг отработает свои пятнадцать лет. Маги живут намного дольше обычных людей. А старшая сестра, мать Эльби, родилась без магического дара. Она вышла замуж за деревенского парня Юмана, а через год умерла от кровотечения после родов.

— А далека ли деревня моих родителей?

— Не очень, три часа санного пути, — ответил домовой.

— Кузьма, а почему у сильно одарённого мага, моего дедушки, родилась неодаренная дочь, моя мать и слабая знахарка Арна? Разве у сильного мага не должны рождаться дети, подобные по силе ему? — осмелилась спросить я, немного подумав.

— Бабушка твоя, Алия, из купеческой семьи. В их роду магов не было, — терпеливо объяснил домовой.

— Ну, ладно, отдыхай, Эльби. А мне надо рубаху зашить и постирать.

— Кузьма, помощь нужна? — спросила я.

— А шить — то ты умеешь? — спросил он, поглядев на меня.

— Умею. А ещё могу тебе новую одежду сшить. Хочешь? — предложила я.

— Да, хочу. Сейчас ткань принесу, — вскочил обрадованный домовой с места и быстро принёс охапку кусочков ярких тканей. Я попросила рабочие инструменты, сняла мерку и пошла работа! К ужину ужасно гордый и довольный Кузьма щеголял в новой жёлтой рубахе и зелёных стильных штанах.