— Ну, говори, что хотела. Здесь нас никто не помешает, — сказала я, встав со стула.

У Сарби явно было, что сказать мне. Глаза её недобро сверкали.

— И что же ты не замерзла там? Всем было бы хорошо от твоей смерти, — зашипела Сарби.

— Всем — это прежде всего тебе? Зачем ты желаешь мне смерти? Наследства моего хочешь? — подзадорила я сестру.

— Я люблю Арслана. Он тоже меня любит, просто ещё не понял это, — всхлипнула сводная сестра. — Если бы ты там замёрзла в сугробе, Арслан через год посватался и женился бы на мне.

И тут я решила спросить наобум.

— Значит, тогда, после помолвки, ты сама обняла и стала целовать Арслана?

— Откуда ты знаешь? Арслан сам тебе об этом сказал? — сдала всё глупая девочка.

Я молча ухмыльнулась.

— Ыыы, — заорала Сарби,— Нет! Я ненавижу тебя! Кажется, я услышала, как сестра скрипнула зубами.

Я усмехнулась. Отношения со сводной сестрой и с Арсланом немного прояснились. Мне стало жаль глупую влюблённую девочку.

— Девочки, одевайтесь, похоронный обряд провели, сейчас идём хоронить отца, — сказала вошедшая в комнату чуть полноватая, с заплаканными глазами, женщина. — Сарби, слезы вытри, не показывай свою слабость! — Здравствуй, Эльби, — сухо поздоровалась она со мной.

Я поняла, что это мачеха.

— Здравствуйте, мама, — сказала я ей, склонив голову.

Мы оделись и вышли во двор, где уже собрался деревенский народ. До кладбища гроб с телом несли мужчины. На могилу поставили камень. Старик прочитал молитву. Вернувшись с кладбища, все по очереди заходили в наш дом, ели поминальную кашу и быстро разошлись по домам. Куда то подевался Арслан. Деревенский староста объявил, что через три дня нам надо быть у поверенного в окружном городе по вопросу наследства. Мачеха растерянно кивала головой. Похоже, она действительно любила мужа. Две служанки убирались в столовой. Сарби ушла спать в комнату к маме. Арна повела меня в девичью, оставила одну, а сама вышла. Опустошённая, я подошла к окну.

За окном стемнело, на небе сиял яркий полумесяц в окружении далеких незнакомых звёзд. Служанка принесла подсвечник с тремя зажжёнными свечами. Забрав у неё из рук подсвечник, я поставила его на подоконник. Пламя свечей затрепетало от сквозняка, дующего из щелей в раме. На улице началась метель, порывы ветра были такими сильными, что высокие деревья, росшие перед домом, гнулись к земле. Из-за крутящегося снега небо заволокло тучами и уже ничего не было видно. И я представила, как иду одна ночью по дороге. Брр, стало страшно. Очнувшись, я заметила, что свечи догорели до половины.

Где то в лесу раздался жутковатый вой, и тело покрылось мурашками. Мне страшно, я впервые почувствовала себя одинокой в этом мире. Страх, холодный, как зимний воздух, и липкий, как пот, охватил всё моё тело. Не зная, как освободиться от этого состояния, ложусь в постель и моментально засыпаю, так и не дождавшись прихода тёти Арны.

Тихо скрипнула дубовая дверь и вышедший молодой помощник поверенного пригласил нас, собравшихся, в кабинет.

Мы, собравшиеся по поводу наследства моего отца, уже минут тридцать молча сидели на неудобных деревянных стульях перед кабинетом поверенного. Как бы ни я придумывала, но никакой темы для поддержания разговора не придумала, поэтому сидела молча и в уме рисовала новую модель платья для тёти Арны. Мачеха и староста, увидев нас, только коротко поздоровались. Мачеха, одетая во всё чёрное, время от времени только горестно тихо вздыхала, да иногда сухо щёлкала пальцами. Лицо её осунулось, морщины на лице стали глубже, под глазами пролегли тёмные тени. Староста приехал сюда по обязанности, очевидно, у него были свои дела в городе и время от времени он срывался со стула и вышагивал с одного конца коридора до другого, доходил до напольных часов, смотрел время, тоже горестно вздыхал и возвращался на свой стул.

Сарби села подальше от меня, поближе к матери, наряженная в красивую светло — коричневую дублёнку и такого же цвета шапочку, с завистью оглядывала мою лисью шубку. Не выдержав, она начала шептаться с матерью.

— Остынь! Не о том надо думать сейчас! — одернула её мачеха.

Сарби недовольно хмыкнула.

Первыми вошли мы, с Арной. За нами в кабинет вошли мачеха с Сарби и староста деревни, выступавший свидетелем со стороны отца.

Только здесь помощник поверенного догадался предложить нам снять верхнюю одежду. Спасибо! А то упарились!

Дни после похорон отца промелькнули перед глазами, как будто листы книги перелистала.

На следующее утро после похорон мы с тётей Арной сразу уехали, Сарби из комнаты не вышла, мне она и не нужна была. Мачеха, сухо пожелав нам доброго пути, вернулась в дом. Две служанки ( я и не знала, что они у нас есть), загрузили сани тюками моей одежды, постельного белья.

— Что это ещё? — удивилась я.

— Ваше приданое, Эльби,— ответила на мой вопрос одна из служанок.

— Что, уже выгоняют старшую дочь из дома? — проскрипела недовольно знахарка. Но тюки с вещами разрешила грузить на сани. Не пропадать же добру!

В мастерской Алана одна пыталась справляться с заказами, благо, выкройки были готовы.

И вот, поверенный зачитывает завещание отца. Как и предполагала тётя Арна, отец выделил нам, дочерям, одинаковые доли в деньгах, которые хранились в княжеском банке до полного совершеннолетия, то бишь до двадцати пяти лет. Дом со всем хозяйством, землёй и определённая сумма деньгами оставалась за мачехой. Мачеха заметно выдохнула, услышав эти слова. Опекуном Сарби назначалась мачеха. А вот моим опекуном, к моему удивлению, был определён мой дедушка Атнер, который до сих пор не соизволил со мной познакомиться.

— Одну минуту, госпожа Эльби и госпожа Сарби. Надо будет по артефакту проверить вашу кровь на подлинность дочерей Юмана. Так положено, — улыбнулся поверенный, выставив на стол кусок тёмного блестящего камня.

— Хорошо, что надо делать? Говорите! — согласилась я, дёрнув плечами.

Было страшновато. А вдруг артефакт не признает меня дочерью Юмана?

— Приложите палец к камню, — предложил поверенный.

Приложив к камню мизинец левой руки( не жалко, шить не мешает), я почувствовала небольшой укол.

— Ой! — дёрнув от боли, увидела капельку крови на пальце.

Не удержавшись, сунула мизинец в рот. Камень дзинькнул( наверное, для эффекта) и осветился ярким зелёным светом. Поверенный с помощником, и даже староста заулыбались.

— Поздравляю, госпожа Эльби, вы признаны наследницей своей доли, — поздравил меня поверенный.

Я незаметно выдохнула.

— Благодарю, господин поверенный, — смущённо произнесла я.

Такой же процесс провели и с Сарби.

Подписав документы, мы вышли.

— Слышала, госпожа Арна тебе деньги на мастерскую по пошиву одежды дала. Желаю удачи в работе,— сказала мне при выходе мачеха. Скованность в движениях и в речи после оглашения завещания у неё заметно исчезла.

— Да. Спасибо, — коротко ответила я.

Попрощавшись с нами, как чужими людьми, что, по определению, так и было, мачеха с Сарби уехали, прихватив с собой и старосту. Сарби так и не произнесла ни слова мне, и я тоже промолчала, говорить было не о чём.

— Ну вот, Эльби, теперь ты богатая невеста, поздравляю,— приобняла меня тетя Арна.

Я вздохнула, запихивая бумаги в сумку, что тут сказать, тут сказать нечего. Отца Эльби жаль, погиб страшной смертью. Дочерей он любил, и доли выделил одинаковые. Сумма в деньгах была существенной, но пользоваться могу через сколько лет? Да и деда я не знаю, каков он? Надо будет спросить у тети Арны, когда он захочет со мной встретиться? И до сих пор у меня нет знаний о попаданках в чужие тела в этом мире. Если я оказалась здесь, то и другие могли? И как они живут? Что с ними стало и много ли таких? Тётя Арна твердит одно, что всё со мной будет хорошо, а про другие случаи она не знает. Все ссылается на своего отца Атнера, мол, он разберётся и сообщит нам в своё время.