" Боже, что же делать?"

— Эрик, не надо! — произнесла она — Пожалуйста, уйди!

— Молчи! — рявкнул он — Ты всегда была такой! Холодной, расчетливой! Нравиться быть женой принца? А мне все равно!

Он снова потянул ее к двери. И в этот момент Клауд двинулся.

Это было стремительное, точное движение. Он просто оказался между ними, его рука, быстрая как молния, легла на запястье Эрика, сжимавшее плечо Меганы. Пальцы Клауда впились в сухожилия.

Эрик ахнул от боли и неожиданности, его хватка ослабла. Мегана вырвалась и отпрянула к камину.

— Ты… — зарычал Эрик, хватаясь за меч.

— Не советую! — холодно сказал Клауд, все еще держа его за руку — Вытащишь клинок — это будет объявлением войны не только мне, но и короне. Вы — герой, генерал. Не губите свою карьеру, и жизнь своих людей, из-за сплетен и собственных обид.

Он говорил тихо, но каждое слово било, как молот. Он апеллировал не к силе, а к разуму. К реальности.

Эрик тяжело дышал, его лицо пылало. Он смотрел то на Клауда, то на Мегану, стоявшую у камина с холодным, застывшем лицом. Было заметно, какая борьба кипела в нем — ярость, боль, осознание правоты слов Клауда.

И было ясно, что он ждал от Меганы одного единственного — знака, что она хочет уйти. И тогда бы он ее увел, несмотря на последствия.

Но знака не было.

Наконец, с силой выдернув руку из тисков Клауда, он отступил на шаг.

— Это не конец, Отшельник! — прошипел он — Ты выиграл сегодня. Но война только начинается. И помни: у меня за спиной не только мои солдаты. У меня — доверие короля и народа. А у тебя что? Заплесневелый замок и испорченная реутация? Мы еще встретимся. И тогда посмотрим, чье право окажется сильнее.

Он бросил последний, полный ненависти взгляд на Мегану.

— А ты пожалеешь о своем выборе! Клянусь!

Развернувшись, он вышел из библиотеки, громко хлопнув дверью. Его тяжелые шаги затихли в коридоре, потом раздались на лестнице. Вскоре с улицы донесся звук отъезжающего отряда.

В библиотеке воцарилась тишина. Мегана стояла, обнимая себя за плечи. Клауд неподвижно смотрел в закрытую дверь. Потом медленно повернулся к ней.

— Довольна? — спросил он — Твои старые связи начинают напоминать о себе. И приносят с собой войну.

Она не ответила. Что она могла сказать? Он был прав. Ее прошлое, ее старые ошибки настигли ее здесь, в этом замке. И теперь Эрик, с его армией и его обидой, стал новой, страшной угрозой. Угрозой не только для нее, но и для хрупкого, опасного равновесия, в котором существовал Клауд.

Отшельник подошел к высокому стрельчатому окну и мрачно посмотрел на пыльное облако, уносимое вдаль отрядом Конрада. В воздухе повисла тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем напольных часов.

— Он не отступит! — тихо сказала Мегана, глядя в его широкую спину.

Эти слова предназначались скорее ей самой, чем мужу.

— Он будет искать способ ударить.

Клауд резко обернулся. Его взгляд был тяжелым, как свинец.

— Ты только что сделала мое положение в десять раз опаснее. Поздравляю! — выплюнул он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

Он сделал шаг к ней, останавливаясь на опасном расстоянии. В темноте его глаз мелькнуло нечто болезненное, темное и неприрученное.

— Эрик Конрад… — его голос дрогнул, понизившись до хриплого шепота, в котором ядовитым шипом торчала ревность — Он был твоим любовником?

Мегана замерла, пораженная его тоном.

— Ты же знаешь, — ответила она, и вздернула подбородок, глядя ему прямо в глаза — в нашу брачную ночь я была девственницей.

— Делить ложе и распалять страсть — не одно и то же! — криво усмехнулся он — Удовлетворять мужчину можно по-разному. И принадлежать ему — тоже.

Воздух между ними, казалось, заискрил. И в эту секунду Мегана заметила: в глазах Клауда не было той холодной равнодушной темноты, с которой он отверг ее в прошлой жизни. В них бушевала буря из ревности, злости и... желания?

Она вдруг осознала: все мужчины в этом схожи — банальная похоть часто туманит их мозг, заставляя забыть о доводах разума. А ревность часто вызывает желание. Клаудом можно управлять также, как и Эриком.

И поняла, что появился шанс пробить глухую стену, которую муж возвел между ними.

Сердце забилось, и она сделала шаг навстречу — так близко, что почувствовала жар его тела.

— Как именно — по-разному? — спросила она, невинно захлопав ресницами и чуть склонив голову вбок, словно прилежная ученица — Покажите мне! Я ведь ничего не знаю об этих способах.

И увидела, что Клауд опешил. Растерялся. Ее реакция, и ее вопрос застали его врасплох. Он шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Взгляд его скользнул по ее шее, задержался на вырезе платья и снова взметнулся к глазам.

— Ты играешь с огнем, Мегана! — процедил он, но не отстранился.

— А вы боитесь обжечься?

Она осмелела настолько, что кончиками пальцев коснулась грубой ткани его камзола на груди.

Рычание вырвалось из его груди. Он перехватил ее запястья, сжав их в своих больших горячих ладонях, и резко дернул на себя. Мегана тихо ахнула, врезавшись в его твердую грудь.

Она не ожидала от холодного мужа таких проявлений страсти.

Он потеснил ее назад, заставляя отступать, пока ее бедра не уперлись в массивный дубовый стол, заваленный древними фолиантами и картами.

— Ты хочешь знать, какие ласки бывают? — тихо спросил он, и Мегана заметила искры страсти, горящие в его глазах.

— Конечно! — с тем же наивным видом ответила она — Я замужняя женщина, и хочу знать все, что неизвестно барышням.

— Любопытная сорока… — пробормотал он, отпуская ее руки и властно обхватывая за талию — Он делал вот так?

— Он бы не посмел! — выдохнула Мегана, чувствуя, как от его прикосновений по телу разливается сладкая дрожь.

— А так?

Его пальцы зарылись в ее волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову, а губы обожгли нежную кожу на шее.

— Никогда! — ее голос сорвался на стон.

— Хорошо! — хрипло выдохнул он прямо ей в губы — Иначе мне пришлось бы его убить.

И добавил:

— Я покажу тебе все способы.

Одним резким, нетерпеливым движением руки он смахнул со стола книги, тяжелую чернильницу и стопки бумаг. Раздался грохот, но ни он, ни она не обратили на это внимания. Муж подхватил Мегану под бедра и усадил на освободившуюся гладкую поверхность стола.

Их губы снова встретились в жадном, отчаянном поцелуе — полном накопившегося напряжения, ревности и долго сдерживаемой страсти. На этот раз его губы не были мягкими и равнодушными. Они были горячими, яростными и напористыми.

Мегана обхватила его ногами, притягивая еще ближе, отвечая на его напор со всей страстью, которая копилась в ее сердце годами безответной любви. Одержимости им, тем, кто сейчас терзал ее рот своим.

"Нельзя показывать пылкость и опытность... Он поймет..."— успела подумать она, прежде чем мысль оборвалась, смятенная волной неконтролируемой страсти...

Пыль, поднятая упавшими книгами, кружилась в лучах заходящего солнца, пока они, срывая друг с друга одежду прямо среди древних стен библиотеки, показывали, что жажда познания может быть слепой и всепоглощающей, а страсть — самой древней и интересной из всех наук.

После визита Эрика в замке Отшельника не изменилось ровным счетом ничего. Каменные стены оставались такими же холодными и неприступными, стража у ворот несла свою безмолвную вахту, Мегана по-прежнему находилась в негласном заточении, а Клауд сутками пропадал то на тренировочном дворе, то за закрытой дверью своего кабинета.

И все же, изменилось абсолютно все. Близость, животная и страстная, что возникла между ними в библиотеке, изменила все.

Воздух между ними больше не звенел от настороженного напряжения. Страх Меганы перед Клаудом ушел. Тот самый парализующий страх перед "будущим убийцей" испарился, оставив после себя другое напряжение, жаркое и пьянящее.