Он снова шагнул вперед, и на этот раз его руки обхватили ее плечи, не давая отступить. Она пыталась вырваться, но его хватка была железной. Он был сильнее, выше, и в его глазах горела... нет, не страсть, а та же неумолимая воля, что вела его войска на штурм дворца в ее прошлом.

— Перестань! — сказал он — Это бессмысленно.

Клауд наклонился, и его губы коснулись ее шеи. Не ласково. Твердо, почти по-деловому.

Она зажмурилась.

" Ты же хотела этого, Мегана! Ты мечтала об этом! Так почему сейчас твое тело не трепещет от предвкушения, как тогда, в гостевых покоях? Наслаждайся!"

— Мне нужно раздеться! — пробормотала она, только для того, чтобы отсрочить.

А он просто опустил ладони на ее плечи, и одним коротким движением скинул с нее пеньюар. Затем легко взял ее на руки, и положил на кровать. Не грубо, не нежно — аккуратно, как ценную хрупкую вещь.

Она только успела ахнуть.

Сам раздеваться не стал, только расстегнул и слегка спустил брюки.

Комната была слабо освещена красноватыми отблесками углей из камина, и Мегана ничего толком не могла разглядеть. Да он и не хотел, чтобы она разглядывала. Но, значит и ее он плохо видел.

Казалось бы, чего ей стесняться? Он уже все видел, тогда в прошлой жизни… Да и не отличалась королева Мегана застенчивостью. Но сейчас ей было мучительно стыдно.

Еще, Мегана подумала о его мощи и тяжести. Он ее раздавит…И она выставила перед грудью ладони, чтобы удерживать его вес.

Но он не стал ложиться. Задрал подол ее сорочки до пояса, раздвинул ладонью ее ноги, и встал между ними на колени.

Он не был грубым. Но и не был нежным. Скорее, методичным. Его прикосновения были точными, знающими, но лишенными какой-либо страсти. Он делал то, что считал необходимым. Скреплял союз. Ставил печать на своей собственности.

Когда он вошел в нее, боль была острой и унизительной. Она вскрикнула, впиваясь пальцами в простыни. Он замер на мгновение, и его дыхание, ровное до этого, сперлось. Он отстранился, чтобы посмотреть на ее лицо, а потом — туда, в место их соединения.

На простыне, в свете огня из камина, алело маленькое, но яркое пятно.

Он застыл. Тишина воцарилась в комнате, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев и ее прерывистыми всхлипами.

Он не двигался еще несколько секунд, словно пытаясь осмыслить простой, сокрушительный факт: девственница и лгунья.

Затем продолжил толчки.

Она чувствовала, как грубая ткань его брюк трется, в такт его движениям, о нежную кожу внутренней поверхности ее бедер. И это казалось ей самым унизительном в их соитии.

Его дыхание стало шумным, он замер... Потом медленно вышел из нее, и сел на кровати.

— Ты была девственницей! — его голос прозвучал хрипло — Вот и доказательство твоего обмана... Солгала. Не просто приукрасила. Солгала начисто. Никакого насилия в пещере не было. Все обвинения были вымыслом от начала до конца.

Мегана, не в силах вынести его взгляд, отвернулась, уткнувшись лицом в подушку. Стыд, боль, унижение — все смешалось в один клубок, душивший ее.

В этой жизни она выходила замуж девственницей. И это доказательство ее чистоты Клауд перевернул, выдав за доказательство лживости.

Он вздохнул — долгий, тяжелый вздох. Потом встал. Она услышала, как он ходит, как наливает воду в таз, как моется.

— Ты моя жена, а не гостья. По замку можешь ходить везде, кроме моей половины. Ко мне не заходи. Не люблю, когда беспокоят...— произнес он и добавил — И не покидай пределы замка. Это опасно!

Она одернула сорочку, и повернулась к нему спиной.

Шаги Клауда приблизились, и на нее упало теплое, тяжелое одеяло. Он накрыл ее, не касаясь.

— Спи! — сказал он, и его голос снова стал ровным, отстраненным.

После это она услышала, как стукнула дверь. Он ушел.

Мегана лежала под одеялом, все еще дрожа, чувствуя боль между бедер и жгучую тяжесть стыда.

Казалось бы, что может быть унизительнее того, что он сделал тогда, в прошлой жизни, в гостевых покоях? Но то, что произошло сегодня, как он забрал ее девственность, даже не раздеваясь, было в разы ужаснее и постыднее!

Она проиграла. И опять ему!

Та, что была холодной, расчетливой королевой в прошлой жизни, только что лишилась девственности в браке по принуждению с человеком, которого боялась больше смерти.

Пришло утро, серое и промозглое, точно в тон ее состоянию. Мегана проснулась от стука дождевых капель в узкое окно и от одиночества в огромной кровати. Место рядом было пусто, простыни холодны.

Она встала, умылась ледяной водой из кувшина и надела самое простое из своих платьев — темно-зеленое, без украшений. В замке царила тишина, нарушаемая лишь далекими шагами и скрипом старых половиц. Воздух пах дымом, воском и сыростью.

Когда она вышла из комнаты, ее встретила вчерашняя пожилая женщина с лицом, похожим на высохшее яблоко, и острыми, всевидящими глазами. Ключница Гретта.

— Доброе утро, госпожа! Завтрак подан в малой столовой!

Малая столовая оказалась комнатой с низким потолком и каменным камином, в котором пылал огонь, борясь с сыростью. На столе снова стоял простой, но сытный завтрак: белый хлеб, сыр, ветчина, яйца.

Клауда не было.

И не было вообще никого. Мегана завтракала в полном одиночестве.

Даже Гретта вышла.

Мегана ела, почти не чувствуя вкуса блюд, потому что в ее голове бушевали мысли, полные холодной ярости.

Клауд должен поплатиться за все, что он с нею сделал, и в той жизни, и в этой.

Она помнила, где можно нанять убийц, и стала перебирать в уме их имена, вернее, клички, выбирая того, кто сможет справиться с Отшельником.

И вдруг… Ее внутренний голос, звонкий и укоризненный, произнес:

— «Опять? Ты же поклялась не повторять ошибок! Остановись!»

Мегана замерла с ложкой у рта.

Нет. Она не будет повторять. Больше никогда!

Вздохнув, она принялась размышлять. Как тогда ей жить в замке, где ее даже хозяйкой не считают? И как остановить Клауда, прервать его зловещие планы, не убивая его?

И тот же внутренний голос прошептал:

«Ты же умная, Мегана! И хитрая! И знаешь будущее! Неужели ты не справишься с этим мрачным Отшельником? Ты должна победить, но победить умно и безопасно!»

И Мегана даже кивнула своим мыслям. Конечно! На этот раз, она должна победить!

Ее размышления прервала вернувшаяся Гретта:

— Госпожа, вы осмотрели свои покои?

" Хоть госпожой называет, и то ладно!"

— Пока нет! — помедлив, ответила Мегана.

— Там есть ванная. Если захотите помыться, мы принесем горячей воды. Еще имеется гостиная.

Она замолчала, словно ожидая вопросов.

Вопрос был только один:" И кого я буду принимать в гостиной?"

Но Мегана промолчала. Она понимала, что с Греттой, этой фактической хозяйкой замка, надо попытаться подружиться. Или хотя бы вызвать ее симпатию.

— Благодарю за разъяснения и за завтрак! — произнесла Мегана с улыбкой, и спросила — А где моя горничная? Хотелось бы познакомиться. И мне нужна помощь с прической.

— Причесывать вас придется мне! — ответила Гретта — В замке больше нет подходящих женщин. Я в молодости прислуживала королеве. Правда, давно не практиковалась. Но кое-что помню. Ну и одеться помогу, и помыться... Но я не горничная. Я экономка!

Мегана слушала, и ее глаза расширялись от изумления.

" Нет горничных? Как так можно жить! Этот Отшельник...Совсем Отшельник, что ли?"

— Благодарю вас, Гретта! Не хочу отвлекать вас от основных обязанностей. Думаю, со своими делами я справлюсь сама.

Действительно, одеваться и делать себе простые прически она умела.

Гретта молча поклонилась.

— Могу ли я вызвать из своего поместья свою служанку? — спросила Мегана.

— Это нужно у господина спрашивать. Не у меня! — ответила экономка, снова поклонилась, пробормотала" С вашего позволения" и ушла.