Все взоры устремились на Мегану. В них были отвращение, злорадство. Марианна вскрикнула и схватилась за ее руку.

— Нет! Это неправда! Мегана никогда бы не…

— Молчать! — рявкнула Кларисса.

Ее глаза, горящие торжеством, впились в «воровку».

— Барышня Файрис! Что вы можете сказать в свое оправдание?

Мегана смотрела на серьги, на эти зеленые, насмешливо сверкающие камни. В прошлой жизни она впала в ярость, кричала о подставе, о клевете. Сейчас же в ней не было злости, а лишь глубокая тревога.

— Ничего! — тихо сказала она. — Я не брала их.

— Они найдены под вашим матрасом! — прошипела Кларисса — Вы, девушка низкого происхождения, с дурной репутацией лгуньи, осмелились обокрасть принцессу крови! Это…

— Что здесь происходит?

Голос, низкий, ровный и не терпящий возражений, раздался в конце коридора. Все замерли и обернулись.

Клауд Отшельник, в своем обычном темно-сером камзоле, без каких-либо знаков отличия, стоял в проеме арки, ведущей в их крыло. Казалось, само его присутствие здесь словно заставило воздух сгуститься. Его взгляд скользнул по сцене: по перепуганным девушкам, по торжествующей Клариссе, по серьгам в ее руке, по застывшей Мегане.

— Ваша светлость!

Кларисса сделала реверанс, и в ее позе читалось нетерпение

— Мы поймали воровку! Барышня Файрис украла драгоценности принцессы.

Клауд медленно подошел ближе. Он не смотрел на Мегану. Его внимание было приковано к серьгам.

— Интересно! — произнес он задумчиво — Изумруды. Довольно крупные. Барышня Файрис, вы планировали носить их? Или продать?

Его тон был спокойным, любопытствующим. Мегана молчала.

— В любом случае, — продолжал он — прятать их под матрас не самое разумное решение. Слишком очевидное место для обыска. Будто кто-то хотел, чтобы их нашли именно там.

В его голосе прозвучала легкая, едва уловимая ирония.

Кларисса нахмурилась.

— Ваша светлость, улики…

— Улики говорят лишь о том, что серьги лежали под матрасом! — перебил он ее, и, наконец поднял глаза на старшую даму — Они не говорят, кто их туда положил. Королева поручила мне разобраться в этом деле. Я буду задавать вопросы.

Он не стал устраивать допрос в коридоре. Он приказал всем вернуться в общую гостиную и послал за служанками, которые убирали комнаты утром, и за стражниками, дежурившими на этаже. Допрашивал он их в отдельном кабинете, без свидетелей.

Процесс был быстрым, и невероятно эффективным.

Через час он вернулся в гостиную, и рассказал о ходе расследования.

Кто последним видел серьги на принцессе? (Горничная Изабеллы подтвердила: вечером, когда помогала ей раздеться).

Кто входил в покои принцессы утром? (Только одна служанка с утренним чаем).

Кто имел доступ к комнатам фрейлин во время уборки? (Перечень служанок).

Видел ли кто-нибудь подозрительное?

Одна из младших служанок рассказала:

"Я видела, как барышня Элоиза выходила из крыла фрейлин рано утром, очень рано. Она сказала, что не может спать и пошла в сад подышать. Но она шла не со стороны сада, а из глубины коридора".

В гостиной все взгляды устремились на Элоизу. Та побледнела, как полотно.

— Это ложь! Я просто ошиблась дверью!

— Ошиблась дверью? — повторил Клауд, и в его голосе снова прозвучала усмешка — В комнату принцессы? Или, может, в комнату барышни Файрис?

Элоиза задохнулась. Ее глаза, полные паники, метнулись к Анетте.

Но та смотрела прямо перед собой, и лицо ее казалось каменной маской. Ни поддержки, ни осуждения. Полное отречение.

Клауд не стал давить на Элоизу. Он продолжил свой отчет о расследовании:

"Кто дежурил у входа в это крыло с полуночи до шести утра?" — спросил он ранее у начальника караула.

Стражник назвал имена. Двоих вызвали. Один из них признался:

" Я ненадолго отлучился перед рассветом. Всего на несколько минут. Барышня Анетта попросила меня передать записку ее родственнице в другое крыло. Я сбегал".

"И оставил пост без присмотра!" — констатировал Клауд.

Теперь, в гостиной, его внимание было уже на Анетте.

— Барышня Анетта! Записка была настолько срочной, что ее нельзя было отправить со служанкой?

Анетта подняла на него взгляд. В ее глазах не было страха, лишь холодное, яростное достоинство.

— Я не считала нужным объяснять свои действия стражнику, ваша светлость. Да и не думала, что мое поручение приведет к таким последствиям.

Она не отрицала. Она просто отстранялась. Показывала, что ее действия не имели отношения к краже. Но связь была очевидна для всех.

Клауд медленно обвел взглядом комнату. Его взгляд остановился на двух других девушках из коалиции Анетты, которые сидели, опустив головы, будто стараясь стать невидимками.

— Думаю, картина ясна! — произнес он наконец — Была спланирована провокация с целью опорочить барышню Файрис, и устранить ее как соперницу. Исполнители — барышня Элоиза и, вероятно, ее сообщницы, — его взгляд скользнул по другим двум — воспользовались отсутствием стражи, чтобы подбросить украденное. Барышня Анетта обеспечила это отсутствие. Мотивы, полагаю, очевидны.

В гостиной стояла тишина. Элоиза тихо плакала, уткнувшись лицом в руки. Две другие девушки были белы как смерть. Анетта сидела неподвижно, лишь ее пальцы, сжатые на коленях, дрожали от напряжения. Она не заступилась за своих подруг. Отреклась от них, хотя без ее согласия, пусть и молчаливого — Анетта была умна, и осторожна, даже в мелочах — дело не обошлось.

— Ваша светлость! — голос Клариссы был хриплым от сдерживаемой ярости

Ярости на то, что ее поймали на некомпетентности, и на то, что ее любимица Анетта оказалась замешана.

— Наказание…

— Выговорю я! — холодно отрезал Клауд — Барышни Элоиза, и все, кто знал о заговоре, но не донес, будут немедленно отправлены домой. Их семьи получат официальное уведомление о причине. Что касается барышни Анетты…

Он посмотрел на нее, и в его черных глазах не было гнева, присутствовал лишь беспристрастный расчет.

— Ее роль доказать сложнее. Она остается. Но я буду внимателен.

Он не стал наказывать Аннетту, не желая ссорится с королевой. Все это понимали.

Затем он повернулся к Мегане. Впервые за все это время их взгляды встретились. В его глазах не было ни сочувствия, ни одобрения.

— Барышня Файрис, вы свободны от обвинений! Мои извинения за причиненные неудобства.

Он извинился. Сухо, официально, от имени королевской семьи. Но извинился. И, что важнее, он расследовал. Быстро, хладнокровно, не дав ситуации раздуться в скандал, который мог бы погубить ее даже в случае невиновности.

— Благодарю, ваша светлость! — пробормотала Мегана, отводя глаза.

Клауд кивнул Клариссе, отдал какие-то тихие распоряжения стражникам и вышел из комнаты так же внезапно, как и появился, оставив после себя гулкую тишину и груду разбитых судеб.

Мегана видела, как Анетта поднимается с места — плавно, с достоинством, — и выходит, не глядя ни на кого.

Но, в ней была такая концентрация ненависти, что по спине Меганы пробежали мурашки.

И этой ночью ей опять было не уснуть. И опять она вспоминала прошлое.

...Она влюбилась в Клауда не сразу.

Но замечала и отмечала его всегда. На заседаниях королевского совета, где он стоял у стены, подобно изваянию из темного гранита, не произнося ни слова, если к нему не обращались напрямую. Его взгляд, тяжелый и всевидящий, скользил по присутствующим, и Мегане всегда казалось, что он задерживается на ней чуть дольше, чем на других. Не с восхищением, не с вожделением. С… изучением. Как энтомолог рассматривает редкого, ядовитого жука.

Они почти не общались. Он отвечал на ее вопросы односложно, с ледяной учтивостью. Она же всегда заводила разговор первой, и всегда старалась задеть, уколоть, насмехнуться… Хоть как-то вызвать его на эмоции, сблизиться хотя бы таким способом. Он не велся, но, как ей казалось, злился и смущался.