Можно, конечно, повязать повязки, но нет. Мало, как будут события разворачиваться. Если что-то случится с Милой или Мурзиком, ребята с завязанными глазами могут потерять лишние секунды и погибнуть.

— Это как челлендж? — Дима мгновенно нашёл себе удобный аналог.

— Да, — я улыбнулся. — Справитесь — получите подарки. Мы договорились?

— Хорошие? — недоверчиво спросила Анюта.

— Хорошие.

Знать бы ещё, что им подарить.

Главное — они снова кивнули, согласившись на игру. Челлендж «не смотри на резню» начался.

Из сарая мы вышли вовремя — ещё минута, и к нему подошло бы пламя. Если стена из сухих жердей раньше не полыхнёт от случайной искры. Посёлок мийю всё больше напоминал филиал ада: половина домов горела, вверх поднимался чёрный дым. Воняло пожарищем, видимость была вовсе никакущая. Что там в центре творится — совершенно не понятно.

И… твою мать!

Похоже, восходящие из-за пожара потоки воздуха подбросили в древесный купол над посёлком что-то горящее. Солому какую, может, или чёрт знает что ещё. Это уже и не важно, главное другое: местный переплетённый лес у нас над головами загорелся.

Пока что неуверенно, но вряд ли это надолго. Вниз уже валятся искры, веточки и угли, а скоро посыпятся и целые пылающие брёвна. Система дала нам полтора часа, но жизнь распорядилась иначе. Древесное небо кошачьего осколка скоро рухнет вниз, наверняка поубивав и мийю, и зомбей, и нас всех — если мы не успеем свалить.

Смерть теперь буквально у нас над головой.

Идея нырнуть в озеро за неизвестным лутом стала казаться ещё опаснее. Точнее — чем-то на грани безумия.

Мало того, что мне придётся в чёрт знает какой пещере, а то и вовсе в воде, столкнуться с огромной змеёй. Не говоря о том, что нырять я буду вслепую. Я ведь потом могу ещё и оказаться замурованным в этой пещере рухнувшей сверху древесной массой. Или, что ещё хуже — попасть под неё на пути к порталу.

Вопрос: стоит ли в перспективе уникальный лут типа Частицы мира (но это не точно) такого риска? Внутренний хомяк беснуется и говорит, что однозначно стоит. Только вот, хомяки, как известно, долго не живут и дохнут от любого случайного чиха. Такой себе пример для подражания. Я вообще-то планирую жить долго и помереть в роскошной постели с балдахином в окружении благодарных пра-пра-пра-правнуков.

Я что, много прошу?

— Бегом! — я прибавил шагу, увлекая за собой спутников, и перешёл на лёгкий бег. Бросил короткий взгляд на застывшего в луже крови кота — хорошо, что дети его не видят.

Пожар мы обогнули, сделав крюк. Мимо целых пока сараев и домиков-бунгало рванули вдоль одного из многочисленных ручейков вниз. Дыма здесь почти не было, пусть и воняло пожарищем. Зато, я сумел разглядеть замес в центре посёлка.

Воинов мийю осталось штук пятнадцать, наверное. Точнее не скажу — часть из них от меня закрывал огромный общинный дом, осталось только предполагать по звукам боя.

А дом, к слову, был единственной в посёлке монументальной постройкой из кривых местных бревён, не похожей на шалаш-переросток. Покрытая дранкой крыша в несколько ярусов, крепкие двери, маленькие окна-бойницы. Потому я его общинным и назвал, собственно.

Хотя, скорее уж — это дом вожака.

Учитывая, что оборона сосредоточилась именно здесь, мирняк явно спрятался внутри.

Сколько осталось зомби, оценить сложнее — твари мечутся туда-сюда, как блохи, пересчитать их просто нереально.

Вообще, стоит признать, что оборону мийю организовали неплохо. Но — они держатся уже исключительно на морально-волевых. Минута, две — и оборону прорвут.

Я заметил и озеро в центре — его чёрная гладь отразила багрянец пожарища над посёлком. Большое, метров тридцать в диаметре. А ещё — всюду валялись трупы. Очень много мёртвых мийю. Кроме воинов в обороне, выживших явно считанные единицы.

Бойцы разделились на небольшие группы и держались только за счёт грамотной работы копьями и ростовыми щитами. С крыши их прикрывали несколько лучников, выстрелы которых хоть как-то замедляли зомбаков. Многие уже походили на ежей, но дохнуть при этом не собирались.

Ещё бы — попробуй, перебей стрелой позвоночник.

Портал я тоже увидел — шестиугольник висел рядом с озером, практически вплотную к воде. Что плохо — с противоположной стороны от общинного дома.

Мила справа от меня тихо зашипела, передав этим звуком такую гамму чувств, что я прифигел. Тут были и ярость, и страх, и отчаяние, и даже — обещание отомстить.

Мурзик же невозмутимо призвал из биополя… Нет, не меч — длиннющую трубку с мундштуком из кости. Будь она чуть больше — сошла бы за трость.

— Не вовремя ты перекур решил устроить, — бросил я, пытаясь понять, что он вообще удумал. Безумец ведь, так что фиг его знает. Может, реально решил, что поздно рыпаться, и решил передохнуть.

— Этот мийю — обманщик, — напомнил он с хорошо знакомыми насмешливыми интонациями. — Этот мийю скрываться в дыму. Тихая смерть, Железный Сапог. Сладкая смерть — объятия Тёплой Матери.

Он на ходу ловко сыпанул что-то в трубку из мешочка, который жестом фокусника извлёк из под пончо. Щёлкнул когтями, выбив искру — и в одну затяжку раскурил трубку. Выдохнул целое облако — белое, невесомое. Ни один вейп на такое не способен, да — только дым-машина.

Облако обволокло нас, заглушило шаги и, став полностью прозрачным, вообще не потревожило ноздри. Надо же — никакой табачной вони, никакого духа курящихся благовоний — ничего. Спасибо, блин, хоть за это.

Хорошо бы ещё, чтобы ничего наркотического в кошачьей махорке не было, нам только старого усатого торчка в отряде не хватало.

— Тихая смерть, значит, — хмыкнул я себе под нос. Понятия не имею, как мы выглядим со стороны. Но, чует моё сердце — примерно как мороки с их невидимостью в духе «Хищника».

— Сладкая смерть, — промурчал Мурзик.

Мы спустились на центральную площадь в тот миг, когда на крышу общинного здания с грохотом рухнуло горящее бревно. Вверх взметнулись тысячи искр и стрелами разлетевшаяся дранка, группа из трёх мийю внизу растерялась — и миг промедления стоил им жизни.

Сначала атака зомби сломала их стену щитов, а после разделённых котов буквально разорвали. Мы трое уже неслись со всех ног к ним. Мила с её кинжалами, я с секирой наперевес и Мурзик с дымящейся трубкой в левой руке и огромным хопешем в правой.

Только вот, мы не успели. Зомби во всю воспользовались брешью в защите и ломанулись к зданию. Ни к прочным дверям, ни даже к маленьким окнам.

Вместо двери им отлично подошла дыра в крыше.

Нас так и не заметили, кот со своим дымным навыком постарался на славу. Под конец я коротко бросил:

— Держитесь за мной!

У мийю на спине дети, так что нечего им в самый замес лезть. Да и от Милы с её оружием толку немного будет, чего уж. Замучается рубить позвоночник своими кинжалами. Про отсечение конечностей я вовсе молчу. В бою с зомби она сгодится только на роль поддержки.

Что творится на крыше, нам уже не было видно. Судя по воплям лучников — ничего хорошего.

Я успел нагнать только последнего зомби из прорвавшейся группы. Он уже карабкался по стене, ловко цепляясь когтями за выступы. Стена была сложена из коротких обрезков местных кривых брёвен, по таким, скорее всего, даже я смогу подняться.

Хотя, чего уж — точно смогу. Нужно привыкать к мысли, что моё тело после прокачки способно на гораздо большее, чем раньше.

Уйти зомбаку я не дал. Диагональным ударом вогнал лезвие секиры в тощую белую спину чуть выше копчика. Перед глазами на миг дрогнуло что-то мутное, будто на миг материализовавшаяся дымка. Похоже, так с меня свалилась невидимость.

Зомбак завизжал и дёрнулся, его ноги сорвались с упоров — и подоспевший Мурзик в прыжке одним мощным взмахом обрубил их ниже колен, едва не зацепив и меня. Воздух дрогнул и вокруг него.

Я — рванул вниз и на себя рукоять секиры, пытаясь сдёрнуть тварь со стены. Хрен там — он намертво вцепился в дерево когтями. Секиру из его спины я выдернул, в мясо разворотив весь бок ублюдка. Он отчаянно задёргал обрубками ног — оттуда уже полезли знакомые белёсые черви.