Хорошо, что было уже не так жарко: в небе скапливались облака, превращаясь в тяжёлые чёрные тучи. Быть дождю.

Великий Вожак говорил, что они в горах, что погода тут может поменяться стремительно. Это ничего, главное, чтобы дождь не помешал его бегству.

Путь он всё-таки не забыл, хоть и боялся этого до ужаса. Даже пробежал мимо места, где они бились совсем недавно с кабанами и волками. И позволил себе подхватить с земли облепленную мухами тушку поросёнка.

Отогнал жужжащих тварей и жадно обгрыз поросячью лапку. Клыки рвали плоть, Ручеёк торопливо её глотал. Великий Вожак дал ему пожирание, чтобы он мог скорее заживлять раны.

Ручеёк им воспользовался.

Впрочем, он почти сразу отшвырнул тушку — и так очень рискнул и замедлился, пусть и не сильно.

Копьё и щит пришлось бросить, из оружия остался только кинжал. Драться без усов будет сложно, но если придётся — даже так он постарается продать свою жизнь подороже.

Однажды Ручеёк уже отказался бороться — и лишился всякой чести воина.

Радовало одно — он уже близко к проходу в родной лоскут. Вот только и хозяин близко… Когда топот стал раздаваться совсем рядом, Ручей использовал рывок. Ослабевшие ноги налились горячей силой, мийю оттолкнулся от лесной подстилки — и мощный прыжок швырнул его вперёд, в очередной раз выиграв ещё несколько ударов сердца.

Нужная поляна стала ещё ближе.

Вперёд! Вперёд! Великий Вожак справится даже с хозяином. А если Ручеёк и Рыжая помогут ему — этот большой удивительный мир примет их, признав своими.

Они будут жить под небом, под этой потрясающей синей бездной, которой Ручеёк в первый раз испугался, как маленький котёнок. Это так странно, когда над головой нет переплетения деревьев. Странно — и удивительно прекрасно.

Он слышал эти слова только в сказках.

Небо.

Ветер.

Солнце.

Дождь.

А теперь видел всё сам. Видел, ощущал. Будто сам стал героем удивительной истории про славных воинов былого мира.

Впереди показался сияющий проход, и обрадованный Ручеёк плечом влетел в ствол дерева. Побитое тело пронзила новая вспышка тупой боли, нога зацепилась за корень — и он кубарем покатился по земле.

Нет! Только не сейчас, когда цель так близко!

Треск, грохот — хозяин снова рядом. Ручеёк успел вскочить, но оторваться уже не успевал. Отчаянно использовал каменную кожу. Шкура затвердела в тот же миг, шерсть поднялась дыбом. Вовремя!

Могучий удар в спину чуть не выбил из мийю дух. И выбил воздух из лёгких. Его швырнуло вперёд, и Ручеёк разом пролетел половину поляны. Закувыркался по земле, расшвыривая в стороны подстилку — и рванул дальше, уже на ходу с хрипом вдохнув воздух.

Даже выпрямляться не стал, запрыгал на четвереньках, как дикий зверь.

В глазах потемнело, плясали синие яркие мухи, ещё и снова не вовремя слёзы навернулись. Страшнее всего было промахнуться мимо сияющего прохода, но Ручеёк почувствовал его: по окаменевшей коже пробежала странная щекотка, заставляющая едва заметно шевелиться шерсть. Высунутый язык и нос ощутили покалывание. И даже оплавленные усы задрожали, чувствуя проход.

Так происходит каждый раз — но впервые Ручеёк так обрадовался этим странностям.

В синее свечение он проскочил без всяких ошибок, потерял себя на миг во вспышке — и очнулся от боли, когда покатился по утоптанной до состояния камня земле родного лоскута.

В нос ударили знакомые запахи, но дым и кровь среди них были лишними. Мёртвые слуги уже здесь? Или Великий Вожак бился с мийю?

Ручеёк вскочил на ноги, жадно стараясь отдышаться после удара в спину — и хапая широко открытым ртом горькую гарь.

На стене впереди висел мёртвый воин. Не было здесь ни Великого Вожака, ни Рыжей. А дальше полыхала роща, и зарево освещало мир дрожащим оранжевым светом.

Огонь был близко.

Вперёд было не пройти.

Когда Ручеёк оглянулся — из тусклого синего сияния прохода как раз показалась огромная серая рука. Хозяин светлого леса пришёл в Тёмную Рощу — за ним.

С другой стороны — пламя.

Куда теперь?

В сознание Юля вернулась мгновенно. Так она часто просыпалась: сон вроде бы ещё не растворился и держит в своих объятиях, но мозг вдруг молнией прошибает мысль — опоздала!

Будильники Юлю не брали совершенно, так что опаздывала она часто.

Сейчас было в разы хуже. Едва сознание вышло из черноты небытия, девушка похолодела от ужаса. В голове было только: монстры! бой! ребята!

С криком она рванулась и, превозмогая болезненный шум в голове, села и зашарила вокруг себя в поисках оружия. Оружия не было. По крайней мере, такого, с которым от неё будет толк. Остался только системный кинжал на поясе — и девушка выдернула из ножен его.

Осмотрелась только после этого — и тут же взгляд наткнулся на Лену, сидящую над бледным Мишей неподалёку от неё.

Лена что-то говорила, но мозг будто встал на паузу и отказывался осмыслять слова. Речь просто сливалась в однообразный шум — совершенно бестолковый, как хрип радио, не настроившегося на волну.

Взгляд сам собой зашарил дальше — нервно, будто рыскающий зверь. Раз! — Илья. Возится над лежащим на земле лицом вниз Олегом. Что делает, не ясно — то ли связывает, то ли перевязывает, то ли вообще за задницу щупает.

Два! — новенькая, Марина. Эта просто валяется в траве, раскинув руки. Три! — Мэй. Она там же, где и была — на крыше. Четыре! — дохлый зомби.

Фьюх, ребята справились.

Мгновенно стало легче, пальцы сами собой расслабились — и кинжал вывалился в траву. Юля снова развернулась к Лене — и сквозь туман в голове наконец-то сумел пробиться смысл её слов:

— Юля! Ты как⁈

Юля встряхнулась и кое-как выдавила:

— Н-нормально я.

И только сейчас осознала, что во рту пересохло. Язык еле ворочался, сил не было, в горле стоял комок — так что слова прозвучали очень глухо.

— Что?

Девушка сглотнула, провела сухим языком по сухим губам. Помогло это едва ли, но в этот раз она произнесла гораздо чётче:

— Я нормально, Лен. Как ребята?

— Потом, Юль. Тебя тошнит? Голова кружится?

Туман в голове был определённо. Головокружение — тоже. Так иногда бывает, когда зачитаешься и пару часов проваляешься на диване, а потом резко вскакиваешь — и привет.

Плюсом ещё — боль.

Юля пощупала лоб и нашла справа огромную шишку. Ещё чуть-чуть, и в висок бы прилетело. В общем, повезло, могло быть хуже.

— Не тошнит, вроде. Голова кружится.

Лена кивнула каким-то своим мыслям, спросила:

— Можешь помочь? Мне нужны эски на выносливость — тащи штук десять, чтобы наверняка. Ещё одну можешь сама съесть. Навык возьми — пожирание, он один остался. Воды побольше и мою сумку с настойками захвати. Справишься?

— Да.

На самом деле, Юля ответила бы также, даже если бы истекала кровью. А шишка и головокружение — ерунда.

— С-щас… Я быстро, Лен.

Поднялась Юля неуклюже, но быстро. Предварительно не забыла подобрать выпавший из руки кинжал и сунуть в ножны — совсем без оружия нельзя. А пока шла к дому, ей стало легче. От дяди Никиты и Александра Семёновича, бизнес-партнёра дяди Никиты и тоже бывшего военного, она про какие только травмы не наслушалась.

Раз она потеряла от удара в голову сознание — скорее всего, мозг ударился об стенку черепа. По крайней мере, это вроде бы так работает. А раз она может нормально ходить — более того, с каждым шагом ей будто становится легче, — раз её не тошнит, нет проблем с ориентацией в пространстве, значит, сотрясения мозга нет. Видимо, надо сказать спасибо Системе и прокачанной выносливости.

По ступенькам Юля уже уверенно взлетела, встряхнула рыжими кудрями, окончательно прогоняя из головы мерзкий туман — и дёрнула за ручку дверь, войдя внутрь.

В запасах она навела лютый бардак, зато быстро перебрала немногочисленные навыки и нашла нужный. Шустро отсчитала эссенции выносливости, одну сунув в рот. От сладости сморщилась — слишком приторно, просто ад диабетика.