Ну, этими байками меня не запугать. Была я на той стороне и ничего. Даже ночь, правда, в пещере провела. А может и не одну. Сколько там до меня Паулина чалилась. Да и через лес она ведь, как — то шла.

— То есть там можно и охотиться и хворост собирать. А что на счет бревна? Где вы берете брус на постройку домов? — продолжила я свой допрос, не оставляла меня мысль о бане.

— Ишь какая шустрая! Вопросы из тебя льются, как из той кадушки вода. У соседей, тама боярин лесом торгует, так вот у него и берут, коли надо. А деньги — то у тебя есть, на брус тот? — усмехнулся в усы староста.

— Будут, — уверенно произнесла я, — а сколько на небольшой дом бруса надо? И денег? — я же совсем не знаю ничего о денежных единицах. Купюры или монеты, достоинства, да и соотношение цен…

— Небольшой, как… этот? — огляделся староста, — Чуть меньше двух злотых …

— Два золотых, — повторила я и расстроилась. Ну и что мне дает это знание? Если я понятия не имею сколько стоит, например, хлеб или молоко или…

— Да, а чаво ты хотела, брус, работа, плотники, кровельщики… Не сама же будешь дом ставить, — продолжал староста, заметив мою задумчивость

— Дом? — растерянно повторила, совсем потеряв нить разговора, за своими мыслями.

— Так про дом же вроде говорили, — растерялся староста.

— Нет, про баню… — задумчиво проронила я.

То есть баня выйдет дешевле. Дом у малышни хоть и небольшой, но баня будет в половину меньше.

— Баню? А энто, чаво за невидаль?

— Баня, помывочная, купальня… — равнодушно пояснила я.

— Етить! Купальня… Где слов — то таких набралась? Чай не в боярских хоромах живем, откеда у нас купальни? — захохотал староста.

— А, что, в боярских хоромах есть купальни? — с любопытством спросила, что-то не припомню, чтобы у Паулины купальня была. Хотя, была небольшая комнатка… с тазом. Ну, понятно. Такая купальня и у нас имеется, вон, у печки стоит.

— Ермей, а за сколько можно купить кринку молока? — решила зайти издалека, правда, сомневаюсь, что это поможет.

— Так, медяка хватит. Токма чаво покупать, можно же и на продукты сменять. Вон, у Параськи корова, а у Ганики куры, так одна молоко, а другая ей яйцев. Мало у кого здесь деньжата-то водятся. Но и такие, мал-мала имеются.

Здорово! Вот только мне не на что выменять ни молоко, ни яйца.

— А в город часто ездите? — мне бы все-таки в город, там я точно смогу разобраться с ценами, а иначе, туго придется.

— Так вот послезавтра и поедем Симон свой мед повезет, Талан железяки свои а, Парун табуретки, да столы, Мод корзины плетеные, а Гору свои горшки, да посуду.

— А можно мне с вами? — осторожно спросила, только бы не отказал.

— А чаво ж нельзя? Товар ты не везешь, отдельная телега табе не нада, а одна место много не займешь…

Не успел староста произнести последнее слово, как в двери снова появился гость. Я оглянулась на малышей, которые на протяжении всего нашего разговора тихонечко сидели рядом со мной, но стоило новому персонажу появиться, Альб снова прижался ко мне.

— Паулина, — тихонько позвал меня добрый молодец, но стоило ему войти, как увидев старосту, замер на полпути.

— Торин, а ты никак избой ошибся? Хороший первач у Расько, — заржал староста.

А вот парень в лице изменился. Расстроился, наверное, бедный, не ожидал увидеть здесь старосту.

— Принес? — я подошла к нему и взяла из рук узелки.

— Печь там, будь добр, помоги растопить, мне детей помыть нужно, — ласково улыбнулась застывшему истуканом парню, а сама к столу, первый узелок развязала… а там, в самодельной деревянной коробочке разные семена, разделенные ячейками. Здорово придумали.

— Ты мне что, все что было принес? — испугалась я, решив, раз в коробке они хранились, так он ее всю и прихватил. Не хватало мне только разнос от его родителей получить, а что хуже, еще и в воровстве обвинят…

— Нет… как просила, по чутку, — оглянувшись к нам от печи, бросил Торин, подозрительно поглядывая на старосту.

— А ты шустра, девка, — наклонившись к столу, шепнул староста, — быстро завидного жениха в оборот взяла. Эдак, он телком на поводке у табе будет бегать. Еще ни одна девка его печь топить не заставляла.

И снова заржал, чем опять привлек внимание парня к нам. Но мне сейчас было не до того, я пыталась понять, что за семена это. Ладно, потом у Альмы спрошу. А вот во втором узелке были… капустные кочерыжки. Целых четыре штуки! Целое богатство!

Если бы не староста, я бы точно расцеловала Торина.

— Ладно, посидели, пора и честь знать, — поднялся из-за стола староста, — Давай, Торин, табе дома еще дела ждут.

И парень лишь раз бросив на меня странный взгляд, даже не думая спорить, пошел за старостой. А у нас вода в котелке уже нагрелась и я, поставив корыто на пол, позвала Альба.

— Иди сюда, малыш, будем отмывать твою чумазую моську, — улыбнулась, поймав влетевшего в мои объятья мальчонку.

Отмытая ребятня уже спала на печи, когда я перестирала всю нашу одежду с мыльным корнем, разложила ее на лавках и засунув кочергу в металлическую ручку двери поперек, чистая и уставшая от праведных дел, завалилась спать на топчан в маленькой комнате.

Глава 10

Утром проснулась голодная, как Бобик. Малыши еще спали, а я, зачерпнув ковшом воды, напилась и проверила вещи. За ночь, благодаря теплу от печи, они высохли. Боярское платье сложила и убрала в сундук, обрядилась в чистую рубаху, доставшуюся мне от Уланы и подхватив неглубокие тарелки с семенами, которые мы с Альмой после ухода гостей немного замочили между тряпицами и четыре кочерыжки, побежала на огород.

Вернулась за ведром, набрала воды и пролила все грядки. На ближайшей грядке посадила кочаны капусты, рядом, прочертив пальцем углубления, засыпала семена моркови. Может и не моркови, но мы с Альмой были уверены, потом увидим, если вырастет.

Под огурцы, выбрала грядку рядом с плетнем, когда пойдут усы (оптимистка, блин), им будет проще подниматься вверх, цепляясь за опору.

А последнюю грядку забила всем остальным. Посадила несколько проросших луковиц, репу, свеклу и пару рядов кабачков и тыквы.

Немного уставшая, но довольная шла в сторону дома, размахивая пустым ведром. Из-за угла услышала детский плач и бросив ведро помчалась на голос Альба.

— Миленький, что случилось? — подхватив на руки малыша, стоявшего на крыльце рядом с сестрой, у которой тоже глаза были на мокром месте.

— Альма… — даже голос пропал.

Меня не было всего ничего, что могло случиться?

— Ты не ушла… — всхлипнула девчушка, неожиданно обратившись ко мне на ты.

— Да вы что?! Куда я от вас? Я на огороде была, — целуя в макушку малышей по очереди, пыталась успокоить, чуть сама не разревелась от страха.

— Ты не уйдешь? — все еще всхлипывая, поднял на меня заплаканные глаза Альб, но за шею держал крепко, не желая отпускать.

— Никогда. Я никогда вас не брошу, честное пионерское, — стирая мокрые дорожки со щек малыша, произнесла я.

На одной руке удерживая Альба, а второй, прижав к себе Альму, повела детей в дом.

— Вы почему еще не завтракали? — опустив Альба на пол, увидела на столе салат и нарезанные мясные пластинки.

— Табе ждали, — смущенно ответила девочка, разливая оставшийся взвар по стаканам.

— Спасибо, моя хорошая, я только взвар выпью. А вы ешьте и пойдем к реке.

— На разведку? — усаживаясь рядом с братом, вспомнила новое слово Альма.

— Точно. На разведку. А я пока в сарай, нужно взять корзины, и кое-что по мелочи, — подмигнула малышам и вышла из дома.

Устало опустившись на крыльцо, закрыла руками лицо и тихо заплакала. Боже мой, не много ли я на себя беру? Нет, я ни в коем разе не жалела, что «присвоила» себе малышей. Но смогу ли я вытянуть всех нас из нищеты?

А если мои чаяния не оправдаются? Если посадки так и не дадут плодов? Лето пролетит быстро, а что будем делать зимой? Ни еды, ни денег, ни дров, ни теплых вещей…