— Нет, — произношу я со всей серьёзностью и бью по рукам. — Никакого секса, пока ты не поправишься. Врач сказал, что тебе нужен покой два месяца!

Давид тяжело вздыхает, видимо, понимая, что я не собираюсь сдаваться.

— Я пойду тебе на уступки, женщина, — говорит он недовольно. — Неделю я потерплю, но дальше я не дам тебе мне отказывать.

Это мы ещё посмотрим. Я тоже могу быть упрямой.

— А что тогда будет? Пойдёшь налево к другой или к другим? — спрашиваю я и сразу об этом жалею, потому что мое настроение сразу опускается вниз.

— Лад, что такое? — сразу чувствует он мое настроение. — Твоя мать тебя уже накрутила, да?

— Ну, это же правда, — фыркаю я недовольно, мгновенно закрываясь в себе.

Я ревную к его прошлым любовницам. Многие точно были лучше и опытнее меня.

Мужчина резко меня хватает и притягивает к себе на колени, усаживает на них, как маленькую девочку.

— Да, это правда. У меня было много женщин, у меня в постели было две и три девушки за раз, но это все было по молодости, по глупости, в то время, когда меня не интересовала семья, — говорит он, как мне кажется, искренне. — Маленькая моя, я не святой, никогда им не был и не стану, но тебе я могу поклясться, что не предам. Мне не интересны другие женщины.

Его слова дают мне большую надежду на построение счастливой дальнейшей жизни.

Вот так бывает, я была влюблена в Костю долгое время, но эти чувства оказались пустыми. А с Давидом у меня все по-другому. По-настоящему.

— Это ты сейчас говоришь, но что будет через год или два… — произношу я с опасением.

Давид ухмыляется и целует меня медленно в губы. Очень приятное и уже привычное ощущение.

Хочу ещё!

— Через год, два, через десять и тридцать лет я буду тебе верен. Только от тебя я потребую того же. Если ты готова стать окончательно моей, ты должна понимать, что это навсегда, что мое слово будет законом, — пронзительно говорит он, а у меня по телу пробегают мурашки. — Ты идёшь рядом со мной и до конца меня поддерживаешь, в богатстве и в бедности, в радости и в горе.

Сердце бьется, как бешеное. Никогда не думала, что услышу в свой адрес подобные слова, которые меня только окрыляют. Если он будет моей спиной, то я буду его поддержкой.

Вместе мы будем несокрушимы.

Боже. Может, я сплю?

— Я тоже тебя люблю, Давид, — в сердцах признаюсь я, не боясь, что он меня отвергнет. — Я согласна быть твоей. Надеюсь, что мы не поторопились…

Все и правда быстро закрутилось, я все ещё не могу в это поверить, но надеюсь на то, что судьба решила нас связать навсегда.

Давид крепко меня обнимает, и я чувствую, как сильно бьется его сердце и замираю на месте, чтобы подольше покупаться в его любви.

— Нет, моя девочка, не поторопились, я тебе это докажу.

Мне просто небывало везёт, потому что, когда я прихожу домой, чтобы собрать нужные вещи, мамина машина отсутствует. Я знаю, что обычно в это время у неё spa-процедуры.

Сава не хочет возвращаться домой, хотя я его ни капли против мамы не настраиваю. Да, на самом деле, я тоже не хочу возвращаться в этот дом, где вместо тепла, любви и понимания, в воздухе витает напряжение, злость и страх.

Она даже не стала нас искать. Она позвонила мне всего два раза, накричала, конечно, но домой обратно даже не позвала. По ее голосу я поняла, что она все ещё пьет. Я бы могла обратиться в опеку и попытаться забрать от неё Саву, тем более, Давид мне в этом может помочь, но просто не решаюсь так с ней поступить.

Пока нам с мужчиной хорошо, хоть, как оказалось, он не родной отец, но по бумагам он может с ним находиться сколько хочет. И даже если бы мама пришла к нам с полицией, то ему бы ничего не было. Ребёнок находится с ним по собственному желанию.

Протяжно вздыхаю. Моя умершая бабушка всегда говорила про свою дочь одни гадости, а я всегда ее защищала, потому что она же моя мама. Бабуля предупреждала, что я ещё увижу ее суть и разочаруюсь. Это и произошло.

Эта женщина не любит никого, кроме себя, и это страшно. Складывается стойкое ощущение, что, если бы мы исчезли из ее жизни, то она бы не стала по нам долго горевать.

Собрав нужные вещи ещё на неделю, я все же решаю оставить ей записку, где пишу о том, что ей нужно меняться, иначе она нас с легкостью потеряет. Я так же добавляю то, что мы придём обратно, если только она бросит пить и станет уделять время своему младшему сыну.

Очень надеюсь на то, что это ее заденет, и в ее груди хоть что-то перевернётся, и она осознает свои ошибки.

Выхожу на улицу и резко останавливаюсь, когда вижу, как мой бывший парень прощается с моим таксистом, а следом мы встречаемся взглядами, и он идёт в мою сторону.

— Костя, что ты здесь делаешь? Зачем ты отпустил мою машину?

Во мне просыпается ярость, вперемешку с раздражением, чего раньше к нему я никогда не испытывала.

Вот смотрю на него сейчас и не понимаю, что меня так сильно в нем цепляло.

Да, внешне он несомненно очень красивый, но, по сути, ещё очень молодой, да и характер не самый лучший.

В нем нет ничего особенного. И взгляд у него такой пронизывающий, такой, что мне становится не по себе. Он пришёл не с добрыми намерениями.

— Ты правда связалась с этим бандитом? — выплёвывает он со злобой. — С мужем своей матери?

Звучит и правда ужасно, но он не знает всей сути. А за эти дни мы сильно сблизились с Давидом, и он начал мне нравится.

Вечерами он рассказывает мне о своей прошлой жизни. Пытается упускать многие неприятные для меня моменты, особенно связанные с женщинами, но я же не глупая и все понимаю. Жизнь у него раньше была, мягко говоря, не самая правильная.

— К чему эти вопросы? Я думаю, что не должна перед тобой отчитываться. Это моя жизнь.

Мне должно быть абсолютно все равно на его слова, он для меня чужой человек.

— Если бы ты согласилась выйти замуж за меня, то у тебя было бы куда больше денег, — говорит Костя не понятно к чему, ведь с Давидом я не из-за его богатства.

Я даже и не знаю, что у него вообще есть, хоть и понимаю, что деньги все же имеются, судя по хорошей квартире в центре города и классной машине.

— Я тебя не люблю, — просто говорю я, чтобы Костя понял, что я к нему ничего не чувствую.

— Ну, и идиотка. И твой мужик — идиот, потому что отказывается отдавать моему отцу его законную часть завода.

Не понимаю, к чему ведётся этот бесполезный разговор и при чем здесь вообще я и Костя в целом.

— И что? — спрашиваю я, складывая руки на груди.

— Знаешь, для того чтобы стать мужиком, отец сказал мне решить одну проблему.

Хмурюсь. А для того чтобы стать мужиком, нужно что-то сделать?

Поговорить со мной?

— Какую ещё проблему? — интересуюсь я у него и замечаю, что из машины, которая стоит рядом с нами, выходят два амбала. — Кто эти мужчины?

Эти перекачанные, лысые и очень неприятные на лица мужики подходят по мне, каждый хватает меня за плечо.

Я же начинаю вырываться и сильно нервничать.

Господи! Да что происходит? Я маленькая девушка, зачем Костя натравливает на меня этих мужиков, ещё и двух! Это же не смешно.

— Тихо, Лада, тихо, — посмеивается надо мной Костя. — С тобой ничего ужасного не произойдёт, если ублюдок подпишет нужный документ.

Сердце начинает биться от страха чаще.

Куда я вообще влипла?

— Костя, я в ваших разборках лишняя! — высказываюсь я, понимая, что мужчины что-то не поделили, а напали на меня. — А вдруг он не подпишет?! Что тогда? Ты собрался меня похитить?

Мои плечи сжимаются сильнее, и я жмусь от острой боли.

Костя же хватает меня за руку и неожиданно оставляет на ладони мерзкий для меня поцелуй.

— А если не подпишет, то мне придётся отрезать твой прекрасный пальчик и отправить ему, — неожиданно он кусает меня за указательный палец и смеется, явно чувствуя своё превосходство. — Как раз проверишь, есть ли у него к тебе чувства, в чем я сильно сомневаюсь.