— О чем ты, женщина? — спрашивает мужчина грубым тоном.

— Что за свинарник? Почему на полу везде вода?

Выдыхаю, понимая, что она ничего не видела, иначе давно бы на меня накинулась со своей ревностью.

— Потому что это бассейн, разве нет? — произносит Давид со смешком.

— Я запретила им пользоваться, — фыркает она недовольно и поворачивается ко мне лицом, тыча в мою сторону пальцем. — Ты об этом знала и все равно решила пойти против меня!

Я открываю рот, но оттуда выходит лишь воздух, в горле пересохло, а перед глазами все поплыло от переживаний.

— То есть, твоим детям нельзя пользоваться общим домом? — спрашивает ее муж с крайним удивлением.

— Они ещё дети…

— Лада уже не ребёнок, — перебивает он её, и я слышу эти слова совсем по-другому. Я не ребёнок, а женщина, которая с ним спала. — И она тоже здесь живет и может пользоваться любой комнатой. Не будь такой сукой.

Я вижу, как лицо мамы приобретает красный оттенок, знаю, что она терпеть не может, когда ей перечат и говорят то, с чем она совершенно не согласна. Она считает этот дом чисто своей заслуженной территорией.

Если бы не Савелий, за которым нужно следить и воспитывать, то она бы сразу после моего дня рождения указала бы мне на выход.

— Дочь, выйди, мне нужно поговорить со своим горячо-любимым мужем, — произносит она уже елейным голоском.

Меня возмущает то, что она меня прогоняет и, когда я понимаю почему именно, я начинаю себя ругать. Я ревную. Не хочу, чтобы они оставались наедине. Не хочу, чтобы они здесь начали заниматься сексом, точно не после того, как он держал меня в руках и целовал.

— Я уберу со стола… — выдыхаю я.

Просто ноги не ведут на выход. Я медленно собираю посуду и когда с этим покончено, я кидаю в их сторону взгляд. И тут меня снова бросает в жар, только теперь не из-за волнения, а из-за жгучей ревности.

Мама подошла к Давиду и положила свои руки на его голую грудь, она что-то тихо ему говорит, а он смотрит ей прямо в глаза с лёгкой усмешкой.

Надеюсь на его порядочность и что он не станет ее целовать после меня. Хотя, надежда эта максимально глупая, ведь мужчина он взрослый и может делать все, что ему вздумается. Я ему не преграда, он же мне ничего не обещал. Абсолютно ничего.

Выхожу из комнаты, оставляя их одних, и как раз натыкаюсь на своего брата, который даже не сразу меня замечает, потому что занят игрой на телефоне. Долго его все-таки не было.

— Пойдём, Сав, пришла наша мама, — сообщаю ему и вижу, как на его лице появляется вселенская печаль.

— Ну, нет! Я же не успел поплавать!

Я так и знала, что будет истерика, которую нужно немедленно прекращать.

— Думаю, твой папа сможет с ней договориться, чтобы она разрешала нам посещать бассейн.

Я на это очень надеюсь. Он же его сын! Пусть решает проблему.

— Он мне нравится, — неожиданно говорит Сава, когда забирает у меня два бокала, чтобы помочь мне отнести их на кухню.

— Да? Чем же?

— Не знаю, просто нравится.

Усмехаюсь. По-другому он объяснить и не смог. Это первый мужчина в его жизни, который что-то для него хорошее сделал. Это не те мамины ухажёры, которые проходили сюда, чтобы выпить и переспать с ней.

— Ну, он же твой отец, — говорю я.

Сава помогает мне на кухне, впрочем, как обычно, ведь мальчишка он замечательный, главное очень воспитанный. Нет, не воспитанный, он добрый, не может не помочь.

— Можно я пойду в свою комнату играть в компьютер? — спрашивает он, смотря на меня умоляюще, потому что обычно я запрещаю включать компьютер перед сном.

У него сегодня был тяжелый день, пусть поиграет, да и со сном, думаю, проблем не возникнет, он сильно устал.

— Хорошо, мелкий, только недолго, — говорю, целуя брата в щеку, и он убегает в свою комнату, а я иду в зал — томиться в ожидании, когда мама и Давид вернутся.

Давид.

От Светы несёт приторными духами, от которых меня чуть не тошнит.

Она выпячивает свои сиськи, которые когда-то сводили с ума, но вот сейчас меня они ни капли не трогают.

Мне теперь больше нравятся аккуратные формы. Нравятся те, что ещё несколько минут назад прижимались к моей груди. Аккуратные соски врезались в мою кожу и манили, чтобы их потрогать.

Даже не знаю, как смог сдержаться, чтобы не трахнуть Ладу прямо в бассейне, меня остановило только то, что в любой момент мог появиться ее брат.

Если бы мы были одни, то у меня бы получилось ее заполучить.

Я пытался не думать о девушке все это время, занимал себя делами, даже общался с другими женщинами, но до постели ни с кем не дошло.

У меня возник интерес именно к этой, такой хрупкой на вид, но характерной девушке. Она хоть ещё и молода, но уже можно понять, что Ладочка будет замечательной матерью. Она будет той, которая мне идеально подходит для семейной жизни.

Если бы не ее мать, которая является моей официальной женой, я бы уже начал активные ухаживания.

Почему бы и нет? Она мне не то, что даже нравится, я сплю и вижу с ней дальнейшую жизнь. И не думал, что меня может так сильно шарахнуть по голове.

Своя семья для меня всегда казалась чем-то далёким, я считал, что не заслуживаю ее из-за своего не самого хорошего прошлого, но сейчас мое мнение по этому поводу кардинально поменялось. Мне нужно время разрешить некоторые проблемы с заводом, с женой и тогда я буду свободен.

Согласится ли Лада со мной быть?

Неизвестно, хотя кто ее будет спрашивать. Я всегда получаю то, что сильно желаю.

— Ты меня вообще слышишь? — спрашивает громко Света, вырывая меня из мыслей.

— Нет.

— Я сказала, что ты не дружишь с головой, — выдает она.

— Не понял.

Света смотрит на меня своими пронзительными глазами, словно знает обо мне всю подноготную или же смогла прочитать мои мысли.

— Ты трахаешь мою дочь, — не вопрос, а утверждение.

Хмурюсь. Вроде мы с Ладой не были пойманы.

— С чего ты это решила?

Мне перед ней ни капли не стыдно, я этой женщине ничего не должен. По сути, с ней уже пора разводиться, просто, зная ее, то придётся ещё хорошо посудиться.

— Думаешь, я совсем слепая? И не видела того, как ты прямо здесь её облизывал? — спрашивает она с издёвкой. — И как она? Лучше меня?

Меня поражает то, что в ее голосе присутствуют ревностные нотки. Как хорошая мать, она должна была меня прямо сейчас выгнать из дома.

— Тебя наши отношения не касаются.

— Отношения? Серьезно? Это даже не смешно, дорогой, — фыркает женщина, вновь положив на меня свои руки. Начинает водить пальцами по моей груди, немного отвлекая. — Знаешь, мне плевать, спите ли вы или нет. Я готова пойти на уступки.

Хватаю ее за руку и отвожу в сторону, потому что мне неприятны ее прикосновения.

— Какие ещё уступки? О чем ты вообще?

— Забирай ее, если она так сильно тебе нужна, но у меня есть условие.

Усмехаюсь. Ну, как же без особых «условий», она явно хочет на мне нажиться, ей все равно на свою дочь.

— Ты правда думаешь, что можешь мне их устанавливать? — спрашиваю с искренним удивлением.

Она, видимо, забыла, кто я такой и как могу решать проблемы. Она никто в этой жизни, в этом городе. И Варшавские ей не помогут.

— Да. Перепиши свою часть завода на меня и тогда я не доставлю вам никаких проблем.

Удивляюсь ее наглости. Меня даже смех берет.

— А ты не меняешься. Тебе важны только деньги, — говорю, что вижу. — Ты правда готова отдать свою единственную дочь своему сиделому мужу? Не боишься за ее жизнь?

Я не самый лучший кандидат. Она же не знает, что ее дочь мне по-настоящему в душу запала и что я не планирую ее использовать.

— Мне плевать. На тебя и на неё, я ее не воспитывала, — говорит она, а тошно мне. — Ну, так ты согласен?

Не сдерживаюсь, хватаю эту дуру за щеки и приподнимаю ее лицо, чтобы она все поняла по моему тяжёлому взгляду.

— Никто. Слышишь, никто не ставит мне условия. Захочу — я сам ее заберу, и ты мне никак не сможешь помешать.