Светка поднимается со стула и наливает себе ещё один бокал с вином и мгновенно его осушает, а я с ухмылкой наблюдаю за этой картиной, когда она пытается взять себя в руки, но у нее это не выходит.

Следом она закуривает прямо в доме, чего даже я себе не позволяю. Они же здесь едят!

— Выкинь эту гадость, — приказываю я, указывая рукой на сигарету.

— Переживаешь о моем здоровье? — удивляется она, но приказ все же выполняет, тушит бычок о еду, которую приготовила ее дочь.

Разве она не понимает, что у меня не то настроение, чтобы она продолжала меня раздражать? Я же взорвусь.

— Твой сын может зайти в любой момент, — говорю очевидную вещь.

Ей, наверно, плевать, что дети видят ее недостойное поведение.

Нет, я не против того, чтобы девушка выпила немного вина, расслабилась, может даже покурила сигарету, но делать это нужно там, где родные не увидят. Это хреновый пример.

— Он не рванется вниз, если я его не позову, он знает, что у меня гости, — произносит она, подходя ко мне вплотную, закидывая на меня гладковыбритую ногу. — Котик, прости меня… Вино просто ударило в голову, не знаю, что на меня нашло…

Женщина тянется ко мне за поцелуем, но я отталкиваю от себя ее руки и не позволяю себя оседлать.

— Свет, не трогай, я устал, весь день сегодня на ногах.

Это правда. Ещё и не выспался благодаря ее дочурке, о которой даже сейчас я думаю.

— Пойдём ко мне в комнату, я сделаю тебе массаж, — мурчит она, покрывая поцелуями мою шею. — Помнишь, как я его умею делать? Вы со Львом были моими постоянными клиентами.

От ее слов мне становится тошно. Как она вообще может о таком вспоминать, а, тем более, произносить вслух. Мы были молоды, у нас было кучу денег, веселились, как могли, наплевав на всю мораль.

Я, конечно, ахуел, когда Лев сказал мне о своих чувствах к этой шлюхе, которая, даже получая от нас много денег, продолжала брать других клиентов. Сейчас она завязала, потому что я так сказал, нечего матери ее сына скакать по херам.

— Удивительно, как у такой, как ты, такие замечательные дети, — рычу я, отрывая ее от себя за блондинистые волосы. — Мне ничего от тебя не нужно, ты знаешь, что я не переношу, когда от бабы воняет алкоголем.

Светлана все же от меня отлипает, а мне даже как-то легче становится. Ночевать я с ней не останусь, хотя я бы ещё пообщался с Ладой.

— Я видела, как ты на неё смотришь, — неожиданно говорит она, смотря на меня так пронзительно, словно знает о том, что мы с ее дочерью делали прошлой ночью.

— На кого? — спрашиваю я, делая вид, что ничего не понял.

— На мою прелестную дочь, — усмехается Света, прилипая к очередному бокалу с вином. — Она в меня пошла, хоть и худая, как вобла. У меня, конечно, формы получше.

Когда-то да, ее сиськи были великолепны, такие, как у баб в самой горячей порнухе, было круто с ними делать, что вздумается, но она была такая у меня не одна.

Со временем все приедается. И я уже не бросаюсь на женщин, как хищник на свежее мясо. С возрастом хочется уже далеко не только хорошего секса.

Раньше я бежал от отношений, желая только трахать все подряд, сейчас ищу что-то глубокое, но вокруг одни лишь легкодоступные девки.

Я даже и не знаю, найду ли я свою женщину, с которой захочу завести настоящую, а не фальшивую семью.

Я всегда представлял ЕЕ одинаково. Миниатюрная, неважно, блондинка или брюнетка, главное — с доброй улыбкой и не менее добрым сердцем. Такая, которая с радостью тебя встречает, бросается в объятия и капризничает, что я так поздно пришёл, но все равно всегда ждёт и искренне любит.

Теперь мне кажется, что такая Лада, хотя я знаю ее всего один день, но я не тот человек, которого можно обдурить. Я чувствую, что она хорошая девушка. А таких разбирают очень быстро.

— Ты сравниваешь себя с дочерью? — спрашиваю с удивлением.

— Очевидно, что я лучше неё, — заявляет она с превосходством.

— Я так не думаю.

Нет, Света красивая женщина, в этом нет никаких сомнений, тем более, для своих лет и, если учесть, что она родила двух детей, а выглядит, максимум, на тридцать. Если бы не ее характер и не одержимое желание денег, то ее бы давно уже забрал другой мужик и с детьми.

— Как это? Чем она может быть лучше меня? — спрашивает она капризно.

Специально выпячивает грудь, на которой виднеется сексуальная родинка. У Лады тоже такая есть, только находится она на животе, рядом с пупком. Очень милая.

— Начнём с внешности. Стройная, не как вобла, а как тростиночка. Милое личико, красивые большие глаза, шикарные волосы до задницы, и так можно перечислять до бесконечности, — говорю, как думаю. — Но самое главное, что она не сука, как ты. В ней есть свет, а в тебе одна грязь.

Свету этими словами не удивить, она сама прекрасно знает, что не святая, она вытворяла ужасные поступки, была там, где девушкам быть не положено, делала то, что вызывает омерзение.

— Тебе бы в поэты, а не в бандиты. Хочешь ее трахнуть, не вопрос, иди прямо сейчас, она хоть узнает, что такое настоящий мужик, — без каких-либо эмоций говорит она, доказывая, что в ней нет ничего хорошего. — Но свадьба мне нужна. Так или иначе.

Ладе не повезло с матерью. Как впрочем, и Савелию. Но спасать я их не стану, это же не моя забота. Ведь так?

— Я все тебе сказал. Мой ответ «нет».

— Тогда сам это Варшавскому и скажешь! Тебе же ничего решать не нужно, мы все уже обговорили.

Нам не нужен этот брак. Нечего ломать девочке жизнь и отдавать за Варшавского-младшего. Она сама выберет, с кем захочет связать жизнь.

— Ты меня утомила, — отмахиваюсь. — Я хочу принять душ и поехать по своим делам.

В бар. Выпить и потрахаться. А завтра у меня тяжёлый день, который начнётся с важных встреч.

— По лестнице, третья комната справа, — сообщает женщина, наливая себе новый бокал с вином.

Спивается бывшая подруга, но мне на это, если честно, глубоко плевать. Пусть делает, что хочет, моя забота только, чтобы Савелию досталась его часть.

Нахожу ту самую комнату, быстро скидываю с себя одежду и иду принимать прохладный душ, чтобы немного собрать мысли в кучу.

Вот я вышел. Я так давно об этом мечтал. У меня был целый список дел, которые я хотел переделать, но сейчас даже и не вспомню, что там было.

В голове у меня только девчонка и ее красивое тело, которое вчера подо мной извивалось. Ее стоны… Это что-то с чем-то! До сих пор стоят в ушах.

Член от воспоминаний начинает наливаться кровью и вот уже через несколько секунд он камнем стоит.

Блять. И что делать? Дрочить, как подросток? Даже в тюрьме себе этого не позволял, а тут мне ничего больше не остаётся, потому что возбуждение не проходит с ночи.

Кладу руку на член и делаю несложные манипуляции, прикрываю глаза и начинаю представлять девчонку, которая сначала раздевается сама, а следом стягивает с меня одежду. Она падает на шёлковые, чёрные простыни, ее белые волосы раскидываются на подушках, в ее глазах томится ожидание. Она великолепна. Очень сексуальна.

Ладочка трогает своими маленькими пальчиками свою грудь, щипает себя за соски, затем медленно переходит к ласкам между своих ножек. Испускает протяжный стон.

Красавица. Моя. Девочка.

Блять. Блять. Блять.

Что за чертовщина?! Я давно так не возбуждался от одних лишь фантазий! Не может этого быть. Да я рехнулся!

Упираюсь лбом о плитку и поворачиваю голову, приоткрывая глаза, чтобы через зеркало, что висит напротив, встретиться с удивлёнными глазками, испуганной, краснощёкой девушки. Ее губки раскрываются в удивлении.

Это действует на меня, как контрольный выстрел прямо в голову и в яйца.

— Извините! — кричит она и быстро закрывает за собой дверь, а я уже начинаю кончать, тихо произнося ее имя.

Еще книги

Лада.