Это что такое сейчас вообще было?! Что за разборки на ровном месте, я же просто пришла за своей вещью, Костя решил на меня сорваться, появился мой отчим, следом дядя Паша. Свадьба. Сделка.

Ничего не понимаю! От меня явно что-то скрывают. При чем все трое!

— Вы можете меня не дёргать так сильно! — возмущаюсь я, пытаясь вырваться из захвата. — Что он имел в виду? Какая ещё сделка? Что вы все против меня задумали?

Давид меня не отпускает. На его лице написана ярость, которая до ужаса меня пугает. Если я была хоть чуточку умнее, то опустила бы глаза вниз и не лезла к нему до тех пор, пока он не придёт в себя.

Сейчас он явно не в том настроении, чтобы выслушивать мои истерики, но и я не привыкла молчать. Мне нужны ответы, потому что говорили они о моей жизни!

— Лада… — предупреждающе рычит он, дёргая меня к своей машине, но я упираюсь пятками.

— Вы все знаете, я же вижу. Объясните немедленно, что происходит, — говорю со всей серьёзностью и для убедительности толкаю его в грудь. — Я требую, чтобы вы все мне рассказали!

Замолкаю, так как его вспыхнувший взгляд не сулит мне ничего хорошего. Ещё немного моей истерики, и он сорвётся, я чувствую.

Мужчина наклоняется ко мне и вот сейчас мне правда становится страшно. Он не причиняет мне физическую боль, как только что делал Костя, но я чувствую, как мужчина на меня давит. Он точно не любит, когда на него кричат и что-то требуют.

Я перешла черту, но назад дороги уже нет.

— Никто не смеет от меня что-то требовать. Или ты думала, что, побыв подо мной, ты кем-то для меня стала? — вопрос с усмешкой.

Нет, я не потерплю такого к себе отношения.

— Как вы смеете так со мной разговаривать, — ещё раз его толкаю, уже ничего не боясь. — Это вы мне никто!

Неожиданно он резко притягивает меня к своему большому телу, дышит часто-часто, смотрит на меня, как на что-то удивительное. Ему и правда никто раньше не перечил, не повышал голоса, тем более, женщины, но я не одна из его подстилок.

На мое крайнее удивление Давид немного ослабляет хватку, а на его немного пухлых губах появляется усмешка.

— Ты успокоишься, девочка, прямо сейчас, пока я не нашёл, чем тебе рот заткнуть, — произносит он с превосходством, открывая дверь своего автомобиля. — Села и лучше тебе помалкивать.

Помалкивать — это не про меня. Он не смеет закрывать мне рот, тем более, угрожать тем, что что-то там мне в него засунет.

Немыслимо! О чем он вообще думает?!

Складываю руки на груди и смотрю за дорогой. Игра в молчанку мне быстро надоедает. У меня возникли вопросы.

— Что так сильно вас разозлило?

Бросаю в его сторону взгляд.

Мужчина до сих пор напряжен и кажется, что находится в своих мыслях.

— Ты долго будешь мне «выкать»? — спрашивает он, повернув ко мне голову.

Называть его на «ты», как мне кажется, слишком нагло с моей стороны.

— Вы старше меня, а ещё вы мой отчим, так что я буду «выкать».

Хотя, вчера меня не остановил его возраст, наоборот, он меня только привлёк.

Никогда не думала, что мне может понравиться мужчина постарше. Не на три-пять лет, а на почти два десятка!

— А то, что ты трахалась со мной, не считается? — спрашивает он грубым тоном.

Давид вот ни капли не джентльмен, если так со мной разговаривает, я бы на его месте никогда бы о таком не напоминала. Его жена — моя мама! Ему бы постыдиться, что он не хранит ей верность.

— У нас, по сути, ничего не было… — сразу начинаю возмущаться. — Вы только лишили меня невинности, секса как такого не было.

По сути, так оно и есть. Это, получается, даже не считается.

Лада, Лада, ещё как считается. А поцелуи, а ласки?

— Хочешь, мы прямо сейчас это исправим? — спрашивает Давид с усмешкой. — Поехали ко мне, продолжим.

Смотрю на него и вот понимаю, что он хоть и ухмыляется, но говорит вполне серьезно, если я соглашусь, то он правда повезёт меня к себе, и мы там продолжим заниматься тем, чем занимались вчера.

Его ни капли не смущает то, что он женат, то, что он меня, по сути, не знает и, то, что нам нельзя заводить никакие отношения.

— Как вы мне сказали, мне не стоит соглашаться на приглашение оказаться в гостях у незнакомого мужчины, — отвечаю ему с язвительностью. — Везите меня домой, мне нужно проконтролировать, собрал ли Сава портфель на завтра.

Мой брат немного невнимательный мальчик, его нужно контролировать, впрочем, как и другого любого ребёнка, только этим должна заниматься мама, а не старшая сестра.

— Думаю, ты будешь замечательной мамой, — неожиданно говорит мне Давид. — Ребёнок к тебе тянется.

Я это знаю, мы быстро нашли общий язык. Он моя кровиночка, мое солнышко. Я очень рада, что мы стали с ним общаться, именно из-за него я даже не думаю о том, чтобы съехать от мамы и начать самостоятельную, взрослую жизнь.

Мне без него будет очень плохо.

— А вы? Почему вы так холодны к нему? Он же ваш сын.

Я это заметила. Давид вроде ему улыбался, подарил приставку, но я не увидела в его взгляде любовь к своему, получается, наследнику.

— Я не хочу об этом говорить, — произносит он спокойным голосом.

— Понятно, — жму плечом. Он прав, это не мое дело. — Прибавьте скорость, а то едите, как черепашка.

Хочу поскорее оказаться дома, мне самой ещё нужно подготовиться к завтрашним парам. И на самом деле, день был крайне тяжелым как физически, так и эмоционально. Слишком много событий за одни сутки.

— Не привык все делать быстро, девочка, — произносит он хриплым голосом. — А на самом деле здесь разрешённая скорость — сорок.

Не обращаю на такое внимание, потому что машину не вожу, хотя это одно из моих желаний. Только вот мама сказала, что некогда мне ходить на вождение и машину она мне свою давать не намерена.

— Вы не похожи на того, кто следует правилам, — говорю первое, что приходит в голову.

Он из тех, кто их нарушает, судя по тому, что он вышел из тюрьмы и по тому, что о нем рассказывала мама.

— Когда я был моложе, я им не следовал, из-за чего попадал в очень неприятные ситуации, но, что еще хуже, у меня уже тогда была власть, — говорит он с некой грустью в голосе. — Я думал, что жизнь играет по моим правилам, но одно неверное действие, одно предательство изменило ход событий. Я оказался не всесильным. Увы.

Мне этого пока не понять, я ещё не была в тяжелых, жизненных ситуациях, как у него, и надеюсь, что никогда не буду.

— Вы говорите загадками.

Давид тяжело вздыхает, переводя на меня предупреждающий и проникновенный взгляд темно-карих глаз.

— Будь осторожна, Лад. Не общайся с Варшавскими, отец твоего Кости когда-то давно меня подставил, хотя мы с ним проходили огонь и воду. Это гнилые люди. Стой на своём по поводу свадьбы.

Я к нему прислушаюсь, потому что думаю, что он мне не врет. В их прошлом правда что-то было. Но я и сама уже не планирую никаких отношений с Костей, он мне больше неинтересен.

Вот так, в один момент исчезла многолетняя влюблённость. А я уже думала, что больна им.

— Я не собираюсь за него замуж, — фыркаю я в ответ.

— Твоей матери этот ответ не понравится.

А при чем здесь вообще она?

— Почему?

— Она с Варшавским хочет заключить взаимовыгодную сделку, — говорит Давид с тяжёлой интонацией.

Внутри что-то переворачивается. Дядя Паша тоже говорил о какой-то сделке. Неужели мама моя и сюда влезла? Ради чего? Выгоды… Ради денег. Она могла так со мной поступить, я ничему уже не удивляюсь. Она готова выгодно и детей своих продать, лишь бы ее шикарная задница продолжала дважды в год загорать заграницей.

— Что за сделка? — решаю я поинтересоваться, но вижу по его взгляду, что он не собирается раскрывать всех подробностей.

Мужчина останавливает машину у дома и указывает мне на выход.

— Иди отдыхай, Лад. И не совершай никаких глупостей. Я тебя предупредил.

Предупредил он! У меня есть своя голова на плечах.