- Сколько у нас шансов?- ответил я ей вопросом на вопрос.
- Фигня у нас,- удивительно, как быстро проклятые нихельцы научили свою учёную землячку уличному слэнгу.- Воспаление начинается. Нужно как можно быстрее довести его до настоящего медика.
- А… таблетки? Тебе не дали никаких… ну, ЭТИХ…
- Дали, конечно. Но только моя сумочка ТАМ осталась…
- Мда…
Ах, это необъяснимое очарование, когда супруги, прожившие вместе долгие годы, понимают друг друга с полуслова! Типа «пойди принеси это… оно лежит вон там!»- и даже пальцем показывать не нужно! Только у нас, увы, другой вариант: нет ничего и взять негде.
Я даже больше скажу: нам нужно было улепётывать во весь дух. Всё-таки след коня в лесу отследить гораздо проще, чем след осторожного человека, и лучше не надеяться, что за нами идут безнадёжные простофили.
И мы пошли дальше втроём. Юродивый – качаясь на коне, а мы – по бокам от него, придерживая на всякий случай его конягу под уздцы, поскольку наш приятель выглядел слабым, а животное могло и взбрыкнуть по дури. Боевой нож, попавший к нам в трофей, очень нас выручил: мне удалось с его помощью убить самца индейки, самозабвенно токующего на суку ради привлечения самки и ничего не желающего видеть. Конечно, запах печёного мяса мог нас выдать, но нам достался небогатый выбор: или отощать до обморока на одних опостылевших грибах, или понадеяться, что ночью солдаты будут спать и запаха шашлыка из птицы не учуют, а утром я угасший костерок засыпал толстым слоем наковырянной землёй, отрезая все возможные запахи.
На третий день мне удалось сориентироваться: я вышел к дороге и увидел горы. Вот только мне не понравилось, что по грунтовой дороге прогарцевал конный военный патруль. Зато я смог понять, кто перед нами: кавалеристы легиона божегорской армии, не королевская гвардия. И не безопасники, хвала Пресветлому. Оставалось только понять: какого лешего сюда занесло целый легион? Совершенно ясно, что он появился здесь ещё до нашей высадки, но позже моего бегства с должности начальника охраны авиаторов в научном городке: у меня тогда была вся информация, а не только карта дорог, и я знал, что ближайшие воинские части, которые можно использовать для защиты божегорской науки, располагались совсем не здесь, а в направлении к моей стране.
- Вот ты, ну ты — лапти гнуты,- пробормотал я, задумчиво почесав затылок.- Нам что, нужно пробиваться сквозь армию? А если мне не хочется? Если бы у нас был броневичок с автоматической пушкой, водителем и турельным пулемётом, то тогда я бы с великим нашим удовольствием, а у нас только один щит на троих (и тот дырявый — какая-то дурная шрапнелька одну дырку пробила), конь, меч да топорик: этот недоумок Юродивый взял у всадника лишь нож да сапоги.
Эва как меня на многословие прошибло! Может, на старости лет в депутаты пойти? Буду собирать народные жалобы и толкать их в городской магистрат, по цене пятьдесят серебрушек за одну исполненную. А что?- человек я авторитетный… надеюсь. Если надо, то и в табло могу втащить, как у нас на Станции выражались. Ладно, подумаю, но не сейчас.
Я вернулся назад и принялся объяснять сложившуюся ситуацию своим попутчикам.
- Горы… горы! Нас там накроют «вертушками»!- забормотал Юродивый.- Надо попросить помощи у «птички»… рация… где радист? Отстал?.. Снегирь, а ты чего ржёшь?! Вот первым и пойдёшь!... а я не дурак…
Глаза у него сделались мутными, беспокойно бегающими. Он что-то пытался показать руками, но не удержался и стал заваливаться наземь. Я подскочил к нему, успел ухватить – он оказался одной ногой на коне, а безвольным туловищем – на мне.
- Держи коня!- процедил я сквозь зубы, и супруга испуганно кинулась к нам на помощь; коняга зафырчал от неожиданного внимания и попятился.
- …!- я с трудом удерживал в сжатых зубах громкие звуки, загораясь злобой.- Я из тебя точно колбасу сделаю, скотина! Вот только отойди ещё мне, зараза…
То ли моё обещание подействовало, то ли то, что Ведит умело ухватила коня под уздцы, но «скотина» успокоился, и мы не разорвали обеспамятевшего пополам, хотя у него одна нога и застряла в стремени. Я кое-как уложил бойца лицом на шею коня, уложил его руки вокруг неё и связал их пучком сорванной высокой травы. Затем точно такими же путами прикрутил ноги раненого к стременам.
- Вот и приехали…
А ситуация сложилась и правда аховая. Нам дорогу преграждала бурная горная река: склоны берегов, вроде бы, и невысокие, но крутые и каменистые. И неглубока, но быстра, и повсюду торчат гладкие скользкие камни, обрамлённые шапками водной пены, взбитой бешеным течением. Упадёшь – ребро сломать можно, если голову не разобьёшь.
Если вдоль берега пойти направо, то, конечно, выйдешь на долгожданный поворот в горы, но только та часть гор – не вотчина Кудрявого. А это чревато тем, что, пока мы выйдем на подходящее место для переправы, можем нарваться на «не наших» горцев, и захотят ли они отпустить нас на другой берег к моему другу – бо-о-о-о-ольшой вопрос…
Если же пойти налево, то подходящего места точно не найдёшь, и в горы никогда не попадёшь. Река, таким образом, являлась естественной границей между горцами и жителями равнины, огибая дугой владения Кудрявого. И её нужно было перейти любой ценой.
А явный путь на тот берег – да вот он: дорога, проходящая через добротный, древний каменный мост из двух пролётов на полуарках. Если нужно – давай, топай. Только сначала пройди воинский заслон на середине моста.
Наверное, в былые годы здесь располагалась застава какого-нибудь местного барона, имевшего свой лишний грошик за счёт пошлины за переправу. Стояли вояки, опухшие от бесконечного пьянства и безделья, искавшие скудного развлечения за счёт глумления над несчастными небогатыми путниками. А теперь тут серьёзно… легионеры! Причём, мать ети, небезызвестный мне доблестный 5-й легион, судя по воинскому вымпелу на высоком шесте, стоящему возле небольшой казармы человек на десять…
Я повёл свой несуразный отряд на прорыв этой заставы ближе к вечеру. Из оружия оставил только боевой нож, сунув его за низкое голенище кожаной чуни, прикрыв сверху грязной штаниной. И даже седло бросил, переложив раненого поперёк лошадиного крупа. Так мы и пошли: я сутулившись и прихрамывая, вёл коня под уздцы, а Ведит поддерживала Юродивого, чтобы не свалился.
Казарма располагалась, конечно же, на берегу «долины», а не на территории горцев. Въезд на мост загораживали копья, скреплённые редким наклонным частоколом, направленным, опять-таки, в нашу сторону; рядом скучала тройка охраны. Увидев нас, они оживились; один, положив руку на рукоять меча, даже сделал несколько шагов нам навстречу, поскольку тащились мы не шибко резво.
- Кто такие?!
- Путники… в гости едем, в горы. Дочка у нас там, замуж вышла за одного из… этих.
- В гости?! В таком виде?!
- Ограбили нас, господин военный… как есть ограбили!- скупая мужская слеза покатилась по моей неделю с гаком не бритой щеке.- Это что ж такое делается, а? Сроду такого не было – и вот опять! У свояка жену убили, его самого ранили, телегу разломали и всё-всё утащили! Это что ж такое, а? Мы - честные верноподданные, а тут такое…
- А коня вашего зачем не забрали?
- Не могу знать, господин военный! Странные это какие-то бандиты… не наши! Говорят по иноземному. Морды страшные… Не было у них коней! Они так напали, пехом…
- Где на вас напали?
- Дык прямо по дороге, три дня назад!
- Так и возвращались бы себе домой! Какие из вас теперь гости?!
- Да куды ж нам домой?! Свояк помирает! Нам до этих,- я кивнул на горы,- гораздо ближе, чем домой! Они раненых умеют лечить, помогут. Нас ещё в пути военные задержали, про бандитов расспрашивали – мы из-за этого и так целый день потеряли! Не дойдём мы до дому: далеко, ни еды, ни денег, и ещё раненый с нами… пропустите нас, господин военный!
- Вы откуда сами?
- Из Улына!- ответил я с готовностью, благо и названия всех ближайших деревень в своё время вызубрил.- Разве мы дойдём до тудова? Никак не дойдём!
