Я обратил внимание, что все лётчики с утра уже успели изрядно «накидаться», и сейчас светили своими радостными, покрасневшими рожами, то и дело заливаясь вызывающим ржачным хохотом. Я нахмурился: почему-то эти молодые, крепко сложенные балбесы воображали, что круче них только варёные яйца, а их работа — самая опасная на свете, дающая им право не бояться ни Бога, ни чёрта, ни даже высокого начальства, не соблюдать приличия и домогаться до всех девок, встречавшихся на пути. Лётчики — самая опасная категория гостей, а отвечать за их развязное поведение, конечно же, мне…

Девушки-химики неприязненно косились на этих жеребцов, хохот которых то и дело заглушал их щебетание, мешая разговорам. Механикам- авиаторам эти герои тоже мешали; как ни странно, у них с химиками на базе общего раздражения начало завязываться мирное общение по схеме «ну и дураки же есть у вас!- у нас не все такие!- и слава Пресветлому!».

Мне шататься в одиночку среди праздничной толпы показалось ужасно неуютно: такого со мной ни разу не случалось! Я уже начал жалеть, что не догадался тоже выпить кружку-другую перед выходом, но, по счастью, в этот момент моя пытка закончилась, и на пороге нашего храма появился служитель Пресветлого, облачённый в позолоченную мантию, и возвестил, воздев руки:

- Ступайте в храм божий, дети Его. Он ждёт вас.

Ага, а вот и наша долгожданная парочка. Механикус в чёрном камзоле казался старше и солиднее. Вообще-то, чёрный цвет у жениха означает «землю, родителя», но наш профессор стал похож на ужасно важного чиновника.

Рядом с ним шла Синичка, взяв его, как полагается, за руку, вся в зелёном - «трава и деревья, рождение». С её стороны гурьбой сгрудились «подружки» в голубых платьях, символизирующих «небеса»; там же я увидел и свою жену.

Какое-то странно чувство закралось мне в душу: когда-то мы с Ведит вот так же заходили в этот же храм, и её «подружками» стали девицы, до этого нам не знакомые, а сейчас она сама «выручает» другую невесту, попавшую в такое же положение…

Новобрачные отделились от нестройной толпы и встали у распахнутых дверей. Как полагается, подняли глаза на символ Пресветлого на крыше и сотворили знак Его: Механикус поднял свободную левую руку, Синичка – правую, а служитель, глядя на них, тоже правую. Только после этого, выдержав приличествующую паузу, означающую, что он убедился в том, что молодожёны чтут Пресветлого, жрец величественно кивнул и сделал шаг в сторону, освобождая дорогу, потом повернулся и вошёл вовнутрь.

Двери за молодыми закрылись, и возбуждённые гости остались топтаться и шептаться за порогом. Даже поддатые лётчики притихли.

Сейчас в храме жрец проводит известный ритуал. Он спросит:

- Дети Пресветлого, по своей ли воле вы пришли в этот дом божий?

- Да,- ответят наши счастливцы.

- Согласны ли вы жить вместе, пока Пресветлый не призовёт вас?

И так далее. А потом наденет им на шею голубую ленточку, которая, как «небо», объединит «землю» и «траву», и выпроводит восвояси:

- Ступайте отсюда в мир вместе вдвоём, как и пришли сюда вместе…

Бывало и так, что жрец по ходу свадебного «допроса» оставался чем-то недоволен, и тогда обескураженные жених и невеста выходили прочь, не получив узу брака. Такие случаи происходили крайне редко (если вообще имели место, а не являлись сказочными историями), но всё равно публика, стоявшая за порогом, возбуждала сама себя до крайности, гадая «свяжут — не свяжут». Глупости, конечно, но так издревле принято. Когда коту нечего делать — он лижет себе яйца, а люди придумывают себе любой повод для нервного возбуждения...

- Как ты думаешь, у них всё получится?- шепнула мне в ухо взволнованная супруга.

Я аж поперхнулся от неожиданности:

- Ну… думаю, да. Не каждым новобрачным случалось перед свадьбой по небу летать…

- Вот про это им в храме лучше вообще молчать!

- Зачем? Если они были к Богу ближе, чем остальные, то чего тут постыдного?

После такого ответа я сразу же получил тычок острым локтем в бок:

- Ой, дура-а-а-а-ак…. Лучше заткнись. Мало ли что… Я что, зря, что ли, столько мытарилась с этой свадьбой?!

Вот, наконец, двери храма начали открываться… ну! Что у вас там?! Получилось?

На пороге предстали двое: Механикус и сияющая Синичка, скромно потупившая взор. Их шеи были перехвачены единой голубой ленточкой, свисавшей свободными концами с плеч.

Толпа зашевелилась и выдохнула с шумом, сравнимым с шумом морского прибоя. После этого взвились крики, и на парочку посыпались зёрна белого гороха,- символа богатства, изображающего жемчуг; послышались аплодисменты.

Внезапно подружки невесты выскочили перед новобрачными, повернувшись к ним спиной и совершенно закрыв от публики. С заговорщицким видом развернули какое-то полотно, подняли и показали всем, удерживая его за края. Запоздалые зёрна ударились в выставленное полотнище и осыпались к их ногам.

- О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!!!- с новой силой накатила волна вздохов, грянувшая дружным хохотом.

На картине художник изобразил химическую колбу, утолщённую к низу — знакомый всем символ сообщества «химиков». Правдиво изобразил, надо сказать, передав её прозрачную чистоту. Только вот имелось крохотная такая добавочка, напрочь отшибавшая ощущение реальности изображения: из колбы росли голубые крылышки,- поднятые и трепыхавшиеся!

Насладившись триумфом, «подружки» свернули полотно и вручили смущённой Синичке. К ней тут же подбежали другие химички, принявшись наперебой поздравлять, а заодно пытались поцеловать возложенную на её шею ленточку. Не все, конечно, а только те, кто мечтал поскорее выйти замуж.

«Друзья» жениха обошлись с ним безо всяких церемоний: сбросили хвост обручальной ленточки и потащили играть в «перст судьбы». Не шибко трезвые лётчики и другие холостые «авиаторы», среди которых я без малейшего удивления узнал и парочку оголтелых «экспериментаторов» из «лётной» лаборатории, завязали Механикусу глаза платком, окружили его плотным кольцом и раскрутили.

Хм, а ведь не годится наш профессор для такой игры! Он — первоклассный авиатор, каждый день тренируется на специальных качелях, и, чтобы закружить ему голову,- нужно очень и очень постараться…

Жених, как и подобает в данной игре, после остановки сам выбрал направление движения и решительно двинулся в сторону жертвы. Парень даже испугаться не успел, как Механикус ухватил его за грудки и, не снимая с глаз повязку, решительно сказал:

- Только попробуй, зараза, отказаться!

«Проигравший» неудачник, попавший будто бы под «перст судьбы», как и полагалось, «с горя» тут же выхлестал полкувшина вина, и ближе к концу веселья перестал держаться на ногах. Варварский обычай, что и говорить: мужик и так судьбой обижен, а в него ещё спиртное вливают, чтобы рухнул под праздничный стол. Интересно, чем он так обозлил профессора, что тот решил женить его насильно?

На свадьбу пришло много людей, поэтому столы для неё накрывали прямо на площади. В нашем маленьком посёлке мы жили одной большой семьёй, по простому, и что в городе казалось невозможным,- тут считалось естественным. Больших рестораций у нас нет, а всеми любимые трактирчики слишком малы — куда всех рассаживать? Конечно, на площадь! Ведь посторонним людям к нам ход наглухо закрыт, и никто чужой нашего застолья не увидит…

Было весело, шумно, звучали здравицы, молодёжь кружилась в танцах, время от времени запускали шутихи, вычерчивающие в небе то крылышки, то пузатые колбы кверху дном, то фантастические цветы. С неким изумлением я увидел, что лихие лётчики запросто тискают скромных химичек, а те лишь поощряюще хихикают, пунцовые то ли от смущения, то ли от выпитого...

- Красивая они пара, правда?- спросила меня жена, сидевшая рядом, кокетливо и неожиданно вцепившись в мой локоть, показывая глазами на молодых.

- Ещё бы! Я их столько времени друг другу подбирал!- совершенно искренне и честно ответил я.

Все прекрасное, как вы знаете, имеет удручающее свойство заканчиваться. День свадьбы завершился тоже. Однако, мне нужно довнести последний штрих в описание того зрелищного события.