Вопрос с моим разобранным состоянием разрешился сам собой: Одноглазый предложил нашей группе очередную операцию, и я ухватился за предоставленную возможность обеими руками: когда моя голова занята мыслями о войне, весь прочий мусор из неё вылетает напрочь, и я сразу становлюсь собранным. К чёрту отпуск с его сомнительными забавами!

Итак, Майор инструктирует нас на новое задание. Ах, где вы, старые добрые времена, когда отцы-командиры бывали так лаконичны! Нас тогда на моей любимой планете собирали в узком кругу, и выдавали напутствие примерно вот в таком формате:

- Слушай сюда, придурки! Вам нужно сделать вот это и это. Если какому дураку не понятно — помоги ему, Пресветлый!

Тут, на Станции, всё как-то скучно и сухо-формально. Тот же Майор — ведь иных бойцов он знает не один год, а разговаривает с ними так, как будто сегодня в первый раз видит:

- Господа, вам надлежит уничтожить склад боеприпасов большого калибра. Ваша легенда такова: вы — бойцы частной военной компании (ЧВК), поставляющей родной стране наёмников за её счёт. Поскольку ваши услуги стоят очень дорого, то и задачи вам ставят очень непростые.

Майор помолчал, позволяя нам всосать первичную информацию.

- Итак, склад. Представляет собой правильный прямоугольник, по углам — пулемётные вышки. Ограждение — колючая проволока в два ряда высотой в два человеческих роста; охрана дефилирует между рядами, защищённая от внезапного нападения внешним колючим ограждением. Ворота: по бокам — тоже пулемётные вышки, только пониже, но зато — бронированные. Инфракрасных и сейсмических датчиков там пока не изобрели, а звуковая сигнализация представляет собой самоделки типа пустых консервных банок, подвешенных к колючей проволоке.

- Гранатомёты у этих дикарей есть?- подал Юродивый свой вульгарный голос.

На самом деле смысл его вопроса звучал следующим образом: «Наука на этой планете доросла хотя бы до гранатомётов? Если да, то, значит, нас могут ими вооружить, а это сразу меняет дело! С базуками мы уделаем любые пулемётные гнёзда на раз-два,- даже бронированные! Ведь не танковую же броню ставят на деревянные вышки, ей-богу...»

- Есть!- успокоил нас Майор и продолжил:

- Склад прикрывается с ближайшего холма позицией зенитной батареи. 4 орудия калибра с половину ладони человека — такие при необходимости могут расстрелять даже среднюю бронетехнику. Т.е., дорога на склад прикрыта с возвышенности артиллерийским огнём. Кроме того, эта батарея имеет также 4 автоматические двухствольные зенитные пушки, стреляющие шарами, которые на высоте лопаются крупной картечью с негасимым огнём — не шрапнель, но для малых летательных аппаратов вещь смертельно опасная. Если ещё и эти орудия шарахнут по полю перед складом, то лобовая атака на ворота станет бессмысленной.

- Нам нужно сначала зачистить зенитную батарею?- спросил Снегирь, имевший законное право вклиниваться в речь Майора,- в отличие от Юродивого, которому законы были просто не писаны.

- Батарея имеет один защитный контур колючей проволоки, по углам периметра — такие же пулемётные вышки. Охрана осуществляет обход по внешней стороне ограждения,- добавил Майор.- У подножия холма, недалеко от склада, располагаются казармы для бойцов зенитной батареи. Там тоже есть пулемётное гнездо, но без вышки, и колючее ограждение низкое — человеку только по пояс. Тоже получается как дополнительная защита для склада.

Майорская указка тыкалась по прямоугольникам на стенде, раскрывая нам их нерадостный смысл.

- Главное вот что: там сейчас ЗИМА. Холодно…

Лично я получил впечатление вовсе не от факта, что придётся воевать зимой, а я к такому непривычный. В конце-концов, надо же когда-то начинать. Гораздо более удивительным мне показалось то, что за чужеземных захватчиков воюют свои же подданные! Вернее, не подданные, а граждане: королей у них там нет.

Наверное, всё зло именно из-за этого: если для вас королевская власть — не свята, то какая же власть вам святой покажется? «Общенародная», что ли?- и в чём заключается её святость, если я, к примеру, буду думать, что часть власти принадлежит и сапожнику, и бродяге, и соседу-пьянице, которого я совсем не уважаю? Если война пойдёт не так, то с такой властью я поневоле буду больше думать о спасении своей шкуры, а не о защите Отечества. Я, слава Пресветлому, сражался и за нихельцев, и за божегорцев, но, когда моя Родина воевала с Нихелией и Божегорией, я даже близко не подпускал ни одной мыслишки о том, что, случись чего, мне можно было бы переметнуться к былым товарищам. Ибо, раз уж присягнул лично Его Величеству, то какие могут быть политесы и заигрывания с врагами?- только у тех, кто личное слово ни в грош не ценит, т.е. только у людишек с гнилой душой. А Майор рассказывал, что оккупанты набирают себе на службу целые отряды отщепенцев, которые занимаются патрулированием, прочёсыванием лесов и даже иногда разорением целых деревень! Откуда, каким образом удаётся набрать такое количество отребья?!- на этот вопрос ответа у меня решительно не находилось, а меня очень злило, что предстояло воевать там, где я чего-то не понимаю… Зима, наличие радиостанций возле казарм зенитчиков и на территории склада, откуда противник мог быстро подать сигналы тревоги — всё это казалось мне сущим пустяком по сравнению с тем, что я не понимал, как можно служить врагам Родины.

Майор раскрыл нам план штурма и уничтожения склада; они со Снегирём поцапались немножко на мелочах, но в целом сошлись во мнении. И вот мы летим на десантном модуле в тыл противника, чтобы мудрый план сделать фактом. Дабы избежать обстрела на линии фронта, нас доставили на планету на современной технике, ночью и со стороны тыла, чтобы исключить вероятность засечь нашу высадку. Нам предстояло совершить суточный марш-бросок по безлюдной местности в форме оккупационных войск, а следующей ночью через линию фронта полетит «настоящий» аэроплан, нагруженный местными аборигенами-наёмниками, но только им показали цель поближе к линии фронта. Фактически им предстояло создать «шумовую завесу» и оттянуть на себя карательные силы противника, разгромив второстепенный полковой склад, а потом тем, кто останется жив, получить ордена за уничтожение склада армейского, выполненное нашими силами. Предполагалось, что местные «герои» никогда не узнают, что их бросили не на ту цель, а начальники тутошнего Генерального штаба будут знать, что для уничтожения стратегического склада был задействован армейский частный аэроплан в количестве одна штука, честно доставивший в тыл противника группу смертников, которая навела шороху и что-то там подрывала. Вылет этой «птички» наша ЧВК честно согласовала с армейским командованием, а полёт модуля, высадившего мою команду,- разумеется, нет.

Мы шли на белых лыжах, выдерживая дистанцию друг от друга в десяток локтей, накрытые белыми плащ-палатками с капюшоном, обвешанные оружием, старательно перебинтованным белой марлей. Даже запасные магазины к автоматам — и те были замотаны в белое. Только наши разгорячённые лица оставались красными, но, конечно, возле «объекта» нам предстояло намазаться белым кремом.

Леса тут стояли воистину дремучие: отжившие своё и поваленные деревья создавали непроходимую чащу, в которой могли легко шнырять только лисы да зайцы: рухнувшие стволы задерживали снег, заполнивший лес выше роста человека. Вскоре наш путь вышел на склон голого холма, и стало резко легче, хотя нам пришлось идти левым боком к довольно крутому склону.

Склон тянулся на большое расстояние, и мне показалось неуютным топать по открытой местности; хотя в низине никакого жилья не наблюдалось, но мало ли что… вдруг охотник какой тут бродит? Я хотел поделиться с командиром своими мыслями, и, что называется, накаркал…

Между холмами, над долиной нарисовался вражеский аэроплан — практически брат-близнец тех, что понастроила Божегория. Сейчас, когда я узнал, какие люди могут создавать образцы лётной техники, былой ужасный «дракон» показался мне неуклюжим и смешным — лёгкая добыча хотя бы даже для нашего десантного модуля, не оставившего бы от него ни одного целого куска. Но за нашими спинами авиации не имелось, зенитных ракет — тоже, и нам оставалось только беспомощно хлопать глазами на эдакое чудо техники.