Давайте знакомиться, уважаемый читатель моих мемуаров,- кто меня ещё не знает. Я двадцать с лишним лет был обычным солдатом-наёмником по кличке Клёст, пока, наконец, не остепенился: обзавёлся женой, детишками и довольно спокойной государственной должностью за неплохие деньги.

Правда, произошёл небольшой казус, из-за которого я с той должности вылетел как та птичка: наш новый король придумал закон о поражении в правах тем, кому доводилось служить в иностранных армиях без последующего искупления этой жуткой вины совершением подвигов во славу родной державы. Пришлось срочно изыскивать способ такого искупления, и в результате мне удалось-таки вернуть свою работу.

К сожалению, мне довелось пережить слишком много ненужных рискованных ситуаций, оказавшихся совершенно бесполезными, так как вся проблема решилась исключительно и только за счёт моих блатных связей и неотразимого обаяния. Я бил кого-то по морде, вязал кому-то руки, кого-то и убил, хотя требовалось, наоборот, влиться в ряды божегорского приличного общества… эх!!!

Пока я заглаживал свою провинность перед страной, то стал слышать хуже на левое ухо, но, уверен, что подобные мелочи вам уже не интересны… Как не будет вам интересно узнать и то, что наш новый Его Величество король правил очень недолго, и буквально через пару месяцев после моего возвращения отошёл в более лучший мир, куда вскоре отправили и его приснопамятный Указ о поражении в правах. То есть, если бы я отсиделся эти полтора года не тронутым, то мне не пришлось бы заниматься поиском увлекательных приключений на свою голову и ухо, превращаясь то в кабацкого вышибалу, то снова в безбашенного наёмника - как в старые глупые времена.

Гораздо интереснее тот факт, что по ходу совершения геройского подвига во искупление былой службы другому государству я затащил на территорию моей любимой Родины двух чудаков-иностранцев, которым предстоит вскоре обвенчаться законным браком в храме нашего научного городка, где я нынче обретаюсь в одной из высших руководящих должностей, связанных с охраной мирного труда научного люда. Так как мою жену привлекли в качестве подружки невесты, то моя семья невольно оказалась втянута во все эти свадебные хлопоты, через которые когда-то прошли и мы с супругой и о которых я вспоминаю с содроганием.

Я так надеялся, что для меня на все последующие годы это будут самые тяжёлые времена, какие только можно вообразить на моей работе. А самым опасным событием окажется, например, моя попытка забить гвоздь своими руками.

И очень-очень сильно ошибся…

А теперь обо всём по порядку.

Как известно, для любой свадьбы требуется хотя бы один добрый молодец и такое же количество красных девиц. В качестве добра молодца у нас выступил профессор воздухоплавания почти тридцати лет от роду, изначально представившийся мне как Механикус, негустую русую шевелюру которого уверенно подтачивала учёная плешь. Когда я встретил его впервые, то он щеголял лохматыми бакенбардами, но после переезда в нашу страну сбрил их дочиста — подозреваю, не без влияния своей обаятельной невесты.

Что же касается красной девицы, то в качестве оной выступила бывшая работница элитного борделя «Сладкие кошечки» Синичка возрастом менее 20 лет. Вроде бы. Любой встречный сразу обратил бы внимание, что у неё реснички хлопают так забавно, а коралловый ротик иногда очаровательно приоткрывается, когда она чем-то удивлена,- а удивить её можно чем угодно. Ну, и попкой она повертеть может так, что у тебя нить мысли сразу же обрывается — что ж, этого у неё не отнять. К высокой науке она оказалась причастна совершенно случайно…

Вот эдаких чудаков я и привёз в родную страну. Да ещё и посоветовал кое-какому Лебедю сделать им наше подданство. Кстати, слишком уж слащавый и самолюбивый этот тип, но приличия ради на свадьбу мы его, конечно, пригласили: новобрачные имели древнее дворянство каждый и, по правилам этикета, обязаны были пригласить на торжество не менее потомственного дворянина, оказавшего им огромную личную помощь.

Я говорю «мы» не просто так: ведь меня, ёлки зелёные, тоже… того… в дворянство посвятили! Во как! Мать с отцом, небось, в гробу ворочаются от такой новости: обычные белошвейка и жестянщик никак, конечно, такой карьеры для меня не предвидели.

И не простое мне дворянство дали, а «столбовое»,- с правом передачи его по наследству и ведения собственной дворянской столбовой книги. Мол, статус твоей должности слишком высокий, и дворянство пожалованное будет не по чину. Только вот в придачу земельных угодий с баронским замком мне не дали… видать, свободных в тот день не оказалось. Или бухгалтерия что-то затеряла,- тьфу на неё три раза.

Помню как сейчас: сообщаю эту радостную новость своей жене. И добавляю: надо же, мне, такому уважаемому дворянину, досталась в жёны дочка простого егеря. Мол, вот ведь каверза судьбы какая. Даже удивительно. Совсем не понимаю, как жить дальше: Пресветлый, формально, замену жён не одобряет, но ведь у меня особый случай: нужно чистоту дворянской линии обеспечить, и всё такое…

Моя благоверная только вздохнула:

- Солдат, ты, кажется, сковородкой в табло давно не получал?

Одним словом, мне пришлось отказаться от пересмотра своего семейного положения. Читатель, знакомый с моей супругой по прежним рассказам, должен хорошо меня понять. С другой стороны, иметь в жёнах уважаемого профессора химии для дворянина, надо полагать, не очень большой позор. Даже для столбового. Благо, я живу с профессором всё-таки женского пола, в то время как иные дворяне… но об этом лучше помолчать. Ну их.

И вот настал долгожданный день венчания.

Это событие было по своему знаменательным: предполагалось, что авиаторы и химики будут гулять вместе. А тогда это казалось вовсе не так просто, как представляется уважаемому читателю!

«Авиаторами» у нас называли не «возниц летающих повозок»: у нас в то время пока что ни одного аэроплана не имелось, и сам господин Механикус не надеялся построить хотя бы один даже за год. Поэтому так снисходительно-пренебрежительно стали величать вообще всех, кто оказался связан с новой наукой - «воздухоплаванием»,- даже меня, хотя моя работа состояла лишь в обеспечении максимальной скрытности работ и безопасности ключевых учёных сотрудников. Авиатор без аэроплана — это как кавалерист без коня или баллистарий без баллисты: звание, вроде бы, есть, а толку — нету, но вот поди ж ты...

В свою очередь, авиаторы в долгу не остались и принялись тех, кто не был причастен к их высокому занятию, обзывать всех подряд «химиками». Комичность ситуации добавил тот факт, что группа отъявленных, самых настоящих химиков, привлечённых для перегонки земляного масла ради создания в ближайшем будущем топлива для аэропланов, оказалась причисленной к авиаторам и вполне с этим смирилась. И даже гордилась, щеголяя по городку с голубыми вышивками «крылышек» на груди. Как вы легко смогли догадаться, не менее отмороженные патриоты химии замастрячили себе на грудь белую вышивку химической колбы.

Мы с женой оказались как бы в разных научных лагерях, между которыми соперничество разгорелось, увы, не только в виде нашивок. Учёные-химики начали ревновать Механикуса к королевским милостям, поскольку его проекты получили щедрое финансирование, а «химические», увы, оказались подрезаны: типа, порох уже изобретён, где-то построены заводы по его производству, поэтому некоторые направления просто прикрыли, а учёным не продлили контракты, отправив их на вольные хлеба. Моя жена занималась проблемами самовоспламеняющихся смесей, а их совершенствовать можно бесконечно… но чувство солидарности в ней не умерло, так как она искренне считала, что тот же порох получается слишком уж дымный, и его нужно улучшать непременно под научным надзором, а заводские балбесы умеют лишь повышать качество самогонки, получаемой перегонкой браги, но никак не взрывчатые смеси. Мол, нет у них оборудования подходящего, а сами они его придумать не смогут. А, если и придумают, то на заводах всё равно не найти спецов высочайшего уровня, чтобы могли его реально создать.