Итак, пищаль страшно опасна, когда стреляет бронебойным клинышком, но опасна только для одного человека, и отнимает время на перезарядку в несколько раз больше, чем теряет лучник. Тяжела при наводке, бьёт в плечо при выстреле, имеется некий риск для самого стрелка. После нескольких выстрелов, если день безветренный, вокруг точки стрельбы образуется облако едких газов, мешающее прицелу и отравляющее своих же: в горле начинает першить. Есть сильное подозрение, что такое оружие придумали враги государства… рапорт НАВЕРХ написать, что ли? Или ну их нафиг?

А напоследок наш посёлок усилили… «убийцами драконов»! По крайней мере, они себя именно так называли. Хотя к моменту своего появления среди наших улиц не убили даже ни одного воробья.

Как вы помните, уважаемый читатель, «драконами» мы по простоте своей называли аэропланы. Должны помнить, что ледогорцы придумали против них опасное оружие: маленькие картонные ракеты, во многом напоминающие праздничные шутихи: они точно так же резко взмывают высоко вверх и громко там хлопаются, распускаясь облаком порохового дыма. Только вдобавок ещё плюются картечью, созданной в виде острых чешуек. Так как аэроплан представляет из себя тот же фургон со стенками из холстины, только пропитанной и покрашенной, то подобные чешуйки для него очень страшны: они могут убить лётчика или химика, повредить трубки или топливный бак. На моих глазах ледогорцы уничтожили двух «драконов», и меня это впечатлило до мозга костей.

Так как я прекрасно понимал, что Божегория, имеющая на вооружении аэропланы, едва ли будет пытаться атаковать наш посёлок в лоб, если задастся целью просто уничтожить нашу научную базу: она, скорее всего, закидает нас бомбами с «адским огнём». Конечно, наши крепостные стены, хоть они и сделаны из дерева, поджечь весьма непросто: все брёвна пропитаны алюминиевыми квасцами, и их не поджечь окурком или даже вязанкой хвороста. Но «драконы» не будут жечь крепость: они закидают бомбами жилые кварталы и научные лаборатории, мастерские. Сюда хоть легион загони: все солдаты будут лишь глазами хлопать на подобное зверство, а сделать ничего не смогут.

Вот поэтому пришедший отряд «убийц драконов» вызвал у меня подъём духа больше, чем все трубы с оглоблями вместе взятые. Хоть и оказалось их всего-то шесть человек вместе с командиром.

Кстати, об их командире. Был он черноволосым, лохматым, подвижным, хотя и полноватым — складывалось ощущение, что он всегда чем-то озабочен, что у него дела какие-то. Оставалось удивляться: когда же он успевал ухаживать за своими пышными усами, концы которых лихо, на гусарский манер загибались кверху, и брить бороду? Я заподозрил, что он, как иной химик, баловался курением химических смесей, но доказательств не видел. Может, и правда родился таким шебутным?

Ко всему прочему хочу добавить, что самый главный «убийца» имел звание лейтенанта-минора, хотя ему подчинялось всего-то пять человек, т.е. пол десятка, тогда как у нас в армии даже «полный» десятник считался самым низшим воинским званием. Но, если учесть, КАКИЕ требования ложились на плечи нашего «убивца» двадцати с небольшим лет от роду, то вопрос со званием затухал на корню.

Итак, требовалось прикинуть и обсудить план «воздушной» обороны нашего посёлка. Что есть такое обсуждение военного плана?- ну, группа военных, вооружённых деревянными указками, должна собраться вокруг большого солидного стола, на котором расстелена подробная карта. Им требуется с умным видом тыкать указками в точки на разложенной карте, передвигать ими фишки и фигурки по аналогии с игрой в шахматы.

Вот и мы организовали нечто похожее. По нашим меркам набрать толпу офицеров и генералов было решительно невозможно по причине отсутствия оных, поэтому пришлось нам соображать на троих: я, Убивец и Механикус — как человек, понимающий тактику аэропланов.

Вместо карты и фишек трактирный стол покрыли винные кувшины, глиняные кружки и немудрёная снедь — для возбуждения правильных мыслей.

- ...Ставить шутихи внутри шпиля храма?- изумился Убивец.- Побойтесь Бога, господа!

- Я предпочитаю бояться не столько богов, сколько «адского огня». Профессор, скажи ты ему!- я толкнул его локтем в бок.

- М-м-м,..- Механикус был слаб на выпивку и уже слегка «поехал», но, очнувшись от толчка, на миг открыл глаза и утвердительно кивнул.

- Вот! Я же говорил!- я покачал поднятым вверх пальцем.- Нашего храброго учёного сбили как раз из окон на шпиле собора, и мне пришлось спасать его шкуру. А Пресветлый (да святится имя Его!) промолчал и, скорее всего, даже помог врагам.

- Ну, не знаю… не знаю.

- Зато я знаю, что наш храм — самое высокое здание, т.е. ближе всех к аэропланам. Когда в нас начнут кидать сверху бомбы, то, скорее всего, его разрушат в первую очередь, так как рядом — здание Учёного совета,- это, типа, наш местный магистрат — одна из самых заманчивых целей, а он попадёт заодно под раздачу. Если мы в его шпиль поставим ракетчиков, то защитим и его, и магистрат в придачу.

Я отхлебнул из кружки, поскольку в горле от споров сильно пересохло.

- Если для защиты храма, то это будет дело богоугодное,- кивнув, согласился Убивец, тоже выпив и закусив твёрдым сыром.

- Итак, что мы имеем?- я поглядел на столешницу, на которой ножами давно уже была накорябана общая схема крепостной стены с позициями бойцов «воздушной обороны», в том числе отвергнутыми и зачёркнутыми.- А имеем мы пять позиций по периметру и одну — в самом центре, в шпиле храма. Всего — шесть штук, по числу «убийц драконов». На каждой позиции — по одному «убийце» плюс один боец охраны на подхвате — ракеты подносить. Каждый ваш человек должен уметь сам определять: когда можно стрелять, а когда — бесполезно.

- Вот с этим делом у нас проблема,- пожаловался Убивец и подкрутил с досадой свой ус.- Нас обучали стрельбе по воздушным шарам, а это не то: шар поднимается вертикально вверх — и только. Нет у нас опыта стрельбы по горизонтально летящим целям…

- Хм… а ведь, пожалуй, мы это сможем вам сообразить… Профессор!

- М-м-м-м,- отозвался бодро Механикус, открыв глаза.

- Сможешь организовать нам самолёт, но только без лётчика?

- М-м-м-м?- удивился тот.- Это как?

- Ну, скажем, прицепить на «крыло» чучело такого же веса, а сам лётчик пусть только это крыло разгоняет до отрыва от земли. Разогнал, отпустил — и пусть летает сам по себе.

- Летать-то оно, конечно, будет. Но недолго. Лётчик же не просто так на крыле-самолёте болтается: он управляет хвостом, ловит восходящие потоки. А чучело — оно только не даст сразу сорваться ему вверх и в штопор.

- Да нам много времени и не нужно. Нам главное — лишь бы оно пролетело с поллиги,- и хватит. Ракетчики должны уметь быстро реагировать и точно стрелять — большего не требуется.

- Тогда да, сделаем,..- он потянулся к кружке.

Я придержал его руку:

- Сколько ты сможешь дать нам самолётов на расстрел?

- Штук пять дам.

- Убивец, тебе хватит?

- Вполне.

- Договорились. 

Испытания шутих мы решили проводить, конечно же, на лётном поле. Аэропланы с него пока что не взлетали, но лётчики — регулярно: лишь бы погода позволяла.

Взлётная полоса располагалась вдоль линии наиболее частого направления ветра. К моей досаде, любопытная публика, прознав про столь дивное зрелище, норовила подойти поближе, особенно детишки. Дай ей волю — и на саму полосу залезла бы; пришлось вызывать отдыхавшую смену и приказывать отгонять всех подальше.

Два ракетных расчета расположились по обе стороны полосы — поперёк линии взлёта самолёта. Расстояние между ними мы заложили примерно такое же, какое у них будет на крепостной стене; таким образом, мы проверяли возможную схему действия «вражеский аэроплан пытается атаковать по-середине между двумя огневыми точками».

Крыло-самолёт должно было пройти на высоте, боле-мене реальной для аэроплана, который не хочет, чтобы его изрешетили в труху, но которому нужна точность при атаке, и поэтому он должен пролететь как можно ниже. Механикус прикинул возможное расстояние для разбега — оно получилось весьма значительным: с позиций ракетчиков лётчиков было видно не очень хорошо.