— Случилось… Пять лет назад вы забрали у них всё, что им причиталось. Они живут как бомжи, а вы — припеваючи за их счёт! — выпалил я.

Её улыбка не дрогнула.

— И какой вас интерес в этой истории? Вы на её бойфренда не похожи — слишком стар для неё. Линка — замкнутая, закрытая дурочка, неспособная кого-то окрутить. Зачем вам эта бедная овечка? — усмехнулась она, стараясь звучать по-филантропски.

«Эта дрянь вздумала со мной поиграть?» — промелькнуло у меня в голове, когда она встала и подошла ко мне вплотную, нагло зарыв руку мне под пиджак в область груди.

— Она неопытна, а вот я смогу удовлетворить вас по всем параметрам! — прошипела она, нависая надо мной.

— Меня не интересуют такие дамы, как вы! — зло оттолкнул я эту самонадеянную женщину, чувствуя отвращение. — Не надейтесь, что я так просто спущу вам ваши махинации с наследством этих детей. И опекунство над Лёшей Каролина заберёт себе!

— Не получится у неё осуществить это: у неё нет официальной, хорошо оплачиваемой работы и постоянного жилья! Да и без мужа у неё ничего не выйдет, — фыркнула она.

— Это уже не ваша забота. Готовьтесь стать бедной, — сказал я коротко.

— Хотите сказать, что эта серая мышь уже начала подготовку к моему разорению? — злобно прищурилась она.

— Думайте, как хотите. — Я вышел из кабинета, едва сдерживая вспышку злости: было страшно сорваться и вынести дверь с петель. Зря я, может, и пришёл — теперь она везде наставит ловушки и забаррикадируется. Ёшкин кот! Сначала наворачиваю дел, а потом думаю. Но всё равно — я не оставлю это так: она вернёт всё до копейки моей Лины и ещё извинится перед ней!

Я вернулся в свой юридический филиал, который открыл в Анапе два года назад, подключил всех необходимых людей к делу и позвонил Олегу.

— Каролина устроилась сегодня на работу? — спросил я без предисловий.

— Да, — ответил друг. — С самого утра она сбегала в школу и устроилась там медсестрой. Завтра официально выйдет на работу. А сейчас они ушли в аквапарк. Ты, как я понимаю, уже успел узнать о ней побольше?

— Да. И уже побывал у её тётки. Противная женщина, хотя внешне — вполне себе.

— Скоростной ты. Что дальше? — спросил Олег.

— Забрать у этой стервы всё имущество, принадлежащее Лине и Лёше. Затем переоформление опекунства над Лёшей. С этим придётся изрядно повозиться. Лина должна быть готова к проверке опеки без единой зацепки. Её тётка уже уверена, что Лине откажут в опеке, потому что она не замужем.

— Тут ещё одна загвоздка может помешать: Лина работала у меня неофициально. Прости, брат, что вбрасываю тебе палки в колёса.

— Значит, мне придётся жениться на ней: с моими доходами всё в порядке, — ответил я решительно.

— Она не согласится, — возразил Олег.

— Согласится, если не захочет, чтобы её брат оказался в детдоме. А он окажется там, когда я лишу тётку опекунства. — Я сказал это твёрдо.

— Тогда тебе пора начинать уговаривать её, — вздохнул друг. — Я знаю, звучит глупо, но она упряма, как железная плита.

— Начну прямо сейчас. Соберусь с мыслями и поеду в аквапарк. Надеюсь, найду их среди сотен людей.

— Удачи. Чуть позже присоединюсь, — пообещал Олег. — Ей точно нужна будет моя поддержка. Пока что моя семья для неё — самые близкие люди.

Мы распланировали шаги: юридическая подготовка — сбор документов и свидетелей, привлечение проверенных адвокатов, параллельно — подготовка Лины к проверкам (официальная занятость, подтверждение доходов, благоустроенное жильё), а также работа над тем, чтобы тётка не успела распродать имущество. Олег взял на себя часть контактов в местных службах опеки; я — оперативные мероприятия и сбор «чёрной» информации о тётке, которую можно использовать в суде.

Когда повесил трубку, внутри рвалась смесь гнева и решимости. Это было больше, чем юридическое дело — это была попытка вернуть человечность тому, кого обидели. Я понимал: надо действовать хладнокровно и методично, шаг за шагом. И при этом — не допустить, чтобы Лина почувствовала давление: ей нужно дать опору, а не очередную войну.

В тот же день я связался с адвокатом, собрал группу людей, которые помогут проверить цепочку переводов и сделок, и дал распоряжение подготовить исковые материалы. Ночь не дала мне уюта — я прокручивал в голове маршрут, возможные ловушки тётки, возможные свидетели, которые могли бы подтвердить, что квартира и бизнес принадлежали родителям Лины.

Перед сном я ещё раз прошёл мысленно по плану: аккуратно достать документы, усилить давление через официальные каналы, обеспечить Лине и мальчику временное жильё до решения суда, а затем — наконец вернуть им то, что было украдено. И обещал себе, что сделаю это не ради власти над ней, а ради того, чтобы она могла дышать спокойно. Этот обещанный покой и стал моим ориентиром.

Я отключился, переодевшись, и сразу же поехал в аквапарк. Оплатив вход, зашёл внутрь и начал внимательно искать глазами ту, ради которой примчался сюда, медленно продвигаясь к центру. Там я и заметил Лину: она стояла по колено в бассейне с детскими водными горками, наблюдая, как Лёшка с удовольствием катается по ним.

Я замер на полпути, не в силах отвести взгляд. Она выглядела прекрасно: уверенная, лёгкая в движениях, с сияющей улыбкой и энергией, которая словно притягивала к себе всё вокруг. Моё сердце забилось быстрее, а мысли метались — как же приблизиться, не показав при этом свою растерянность.

— Дядя Алекс! Вы чего замерли? — раздался голос Женьки за спиной.

— Ищу вас, — выдавил я, всё ещё не отводя взгляда от Лины.

— Нашёл же! Чего не подходишь? Пошли.

Женька подтолкнула меня в спину, вынуждая продвигаться к Лине и Лёшке, лавируя между другими посетителями аквапарка. Когда мы подошли к лежакам, которые они заняли, я поймал встречный взгляд Лины. Она тоже заметила меня, и мне даже показалось, что во взгляде промелькнуло что-то вроде интереса. Это мгновение заставило меня почувствовать странное сочетание волнения и облегчения — ощущение, что я наконец оказался там, где должен быть, рядом с ней.

Лина.

«Какого чёрта он ещё и сюда припёрся?» — думала я, завороженно оглядывая его полуобнажённое тело. «Охренеть! Он выглядит ещё лучше без одежды, чем казался под ней. Какая мускулатура! Так и хочется прикоснуться, чтобы убедиться, что это реальность, а не фотошоп. Эй, Лина, бери себя в руки! Нельзя так глазеть на мужчину!» Но взгляд удерживать не удавалось — я следила за каждым его движением, отмечая, как уверенно держится его тело. Да, действительно, он отлично держит себя в руках.

Я перевела взгляд на брата и почувствовала странное, напряжённое ощущение внизу живота. Только бы не поддаваться панике и не начинать реагировать слишком бурно.

Только не подходи ко мне! Только не подходи!

Но вопреки моим мыслям он подошёл почти вплотную со стороны спины, и по моему телу пробежали непроизвольные мурашки.

— Ты замёрзла? — спросил он, заметив мою гусиную кожу, окидывая взглядом с головы до ног. Я не маленькая — почти метр семьдесят, но он был выше и крупнее, да ещё и полураздетый, отчего мне стало не по себе.

— Нет. На улице жарко, — ответила я.

— Тогда почему вся в мурашках? — спросил снова, осторожно положив ладонь мне на плечо, добавляя дрожь по всему телу. — А это что за синяки? — его пальцы едва коснулись спины.

— Это от вашей железной хватки. От падения спасли, но причинили боль.

— Я испугался, что ты упадёшь и поранишься. Прости.

Я удивлённо посмотрела на него, заглядывая в глаза. Куда делся тот грубый мужлан, что я знала вчера утром? Ни одного язвительного слова, ни оскорбления.

— Мам, пошли на другую горку? Я хочу на большую, эта надоела!

— Лёшка, я не полезу на большие горки, ты же знаешь, что не умею плавать и боюсь высоты!

— Можно я его свожу, куда он хочет? Пригляжу за ним, — отозвался Алекс.

Я нахмурила брови, но утвердительно кивнула.

— Женька, развлеки свою подругу и помоги ей расслабиться! — чуть громче сказал Алекс, чтобы его услышала Женя, стоявшая возле бассейна, а мне на ухо добавил: — Надеюсь, что к тому времени, как Лёшка оторвётся, ты перестанешь накручивать себя и бояться меня. Мне нужно кое-что обсудить. Лёха, пошли!