К их полугодию Вика стала временами пропадать на полдня, а то и на целый день. Позже я узнала, что она встречается с мужчиной, с которым познакомилась в детской поликлинике, когда помогала мне с детьми на плановом осмотре. Этот мужчина тоже был там со своим годовалым сыном, который смешно ходил по коридору, разглядывая картинки на стенах.

Наше появление в поликлинике всегда производило настоящий фурор: количество детей не оставляло никого равнодушным. Порой Вику принимали за отдельную маму и даже ворчали, чтобы она соблюдала очередь. Но как только узнавали, что она помогала мне, все моментально смолкали, а внимание переключалось на моих детей.

После последнего осмотра детей, у нас завязался с Викой разговор.

— Только прошу тебя, никому пока ничего не говори о том, что я с кем-то встречаюсь, — сказала мне Вика, делясь своим секретом.

— Почему? — спросила я, улыбнувшись. — Ты уже взрослая девочка и сама вправе решать, когда и с кем встречаться.

— Когда я буду уверена в этих отношениях, тогда познакомлю всех с ним, — ответила она решительно.

— Хорошо, — сказала я, смеясь. — Твоя взяла!

Глава 27

Виктория.

Как хорошо, что в моей жизни появилась Лина — я ей бесконечно благодарна за это. По жизни у меня никогда не было таких подруг‑жилеток, в которые можно было выплакаться и с которыми можно было откровенно поговорить о сокровенном. Как можно быть такой идеальной и терпеливой во всём и везде? Я бы так не смогла.

Прошло уже три года с тех пор, как она родила тройняшек — и в придачу в тот же день Марина, та ещё сучка, додала ей ещё двоих. Дети уже ходят в детский сад, вынося там всем мозг и ощущая друг друга, как и положено, родными братьями и сёстрами.

Два с половиной года назад я начала встречаться с мужчиной, у которого тогда был годовалый ребёнок, но до сих пор не была уверена, стоит ли связывать с ним свою жизнь узами брака — несмотря на то что его сынишка уже во всю меня называет «мамой». Я проводила с ними много времени, но какой‑то невидимый барьер постоянно меня останавливал. Лина ругала меня за это: говорила, что я должна попробовать пожить с ним вместе хотя бы на испытательный срок, договорившись, что если быт и характер не сошлись — разбежимся. Я сама хотела попробовать, но что‑то мешало.

И вот в один из тёплых весенних дней я обнаружила, что мой суженый, не дожидаясь моего решения, решил меня просто захватить и переселить к себе в дом.

— Не поняла, — выдавила я, вылезая из машины Миши и наблюдая, как он выгружает чемоданы и сумки.

— Ты будешь жить теперь со мной и с Максом, что тут непонятного? — сказал он спокойно.

— А меня ты спросить не хочешь? — удивилась я.

— Уже нет, — ответил Миша. — Я устал ждать, когда ты определишься. Лучше попробовать пожить вместе, чем мучиться на расстоянии.

— Лина тебя настроила? — с недоумением и злостью спросила я.

— Да! — рассмеялся он. — У тебя просто замечательная подруга. Если бы не она, я бы не решился на такой шаг. Она посоветовала просто увести тебя от родителей, как подростка.

— Я ей это ещё припомню.

— Никогда, — смеялся Миша. — Она ещё та заноза. Ты бы слышала, как она меня крыла красивыми русскими словами! Так что извини — я не дам тебе сбежать. И вообще, я боюсь твою сноху: она меня живьём съест!

— В каком смысле? — переспросила я.

— В прямом, — хохотнул он. — Она мне сказала: если мы не будем счастливы, она отрежет мне яйца.

— Стоп! — перебила я. — Не продолжай. Я доберусь до неё и устрою головомойку.

— Может прямо сейчас это сделаешь? — улыбнулась Лина, появившись в квартире моего суженного вместе со всеми пятью детьми.

— Лина? — произнесла я, видимо не в силах скрыть свой возглас.

— Да, моя красотка? — ответила она невозмутимо.

— И как с тобой теперь разговаривать?

— Спокойно и размеренно, — сказала она. — Семья — это счастье. Не упускай свой шанс: разрушить всё ты всегда успеешь, а вот попробовать быть счастливой — стоит прямо сейчас.

— Линка, — вздохнула я, — ты младше меня на десять лет — откуда у тебя такая мудрость?

— От родителей, которые ушли от меня рано, — ответила она просто. — Я счастлива сейчас, у меня куча детей, и я хочу, чтобы и у тебя было так же. — Перестань тормозить во всём, — продолжала она мягко. — Ты прекрасна. У тебя ещё есть время — пользуйся им. Раз тебя взял в свои руки настоящий мужчина, готовый делить с тобой и радости, и трудности, и свою любовь, — почему бы не попробовать?

Я смотрела на неё и понимала, что юная невестка, ворвавшаяся в мою жизнь три года назад, во многом права. Её непосредственность и упорство разбудили во мне то, что долгими годами сна не хотела просыпаться: надежду и готовность рискнуть.

Сколько же в ней душевной силы — я просто поражаюсь! Я бы давно со своей «кукушкой» попрощалась из‑за этих пятерых маленьких монстриков. Но рядом с Линой они удивительно быстро успокаиваются: моментально забывают о ссорах и драках, увлекаются тем, что она им подаст в руки или положит перед ними, и полностью погружаются в занятие.

— Чем займёмся сейчас? — спросил Миша, оглядывая шумную ораву.

— Не помешало бы что-нибудь поесть, — спокойно отозвалась Лина, словно для неё это была самая естественная мысль на свете.

— У меня на такую ораву ничего нет! — разочарованно произнёс Миша.

— Я уже сделала заказ, скоро будет доставка, — улыбнулась Лина. Вот ведь какая она: успевает обо всём позаботиться заранее! Когда только успевает обо всём подумать? Ну да ладно — хоть на кухне нам теперь не придётся бегать и метаться в панике.

Вскоре еда действительно приехала. Мы с Линой немного поболтали, наслаждаясь тихой минутой передышки, а затем она собрала своих карапузов и отправилась домой, оставив после себя ощущение порядка и умиротворения, которое редко удаётся сохранить даже в самых спокойных семьях.

Лина.

Надеюсь, что у Виктории с Мишей всё сложится благополучно и они сойдутся раз и навсегда.

Придя от них домой, загрузив детей игрушками и оставив их под присмотром Таси и Лёшки, я принялась за приготовление ужина. Алекс в это время был в командировке, и без него дом казался пустым и холодным. Душа и сердце не находили покоя — так хотелось спокойствия и уюта! Я сама отказалась от нянек и в выходные проводила целые дни с детьми, иногда прося Тасю лишь слегка помочь.

К вечеру того же дня Алекс вернулся, и я с радостью бросилась к нему, обнимая и целуя. Чувствовала, как он жадно меня лапает своими сильными руками — именно лапает, а не нежно поглаживает после долгой разлуки. И тут я почувствовала то, что меня повергло в лёгкий шок: от него пахло табаком.

— Ты курить начал? — спросила я с ходу.

— Да. А это воспрещено в нашей семье? — спокойно ответил он.

— Нет… но… — замялась я, не зная, как отреагировать.

— Постараюсь в доме не курить, — пообещал он мне в ответ.

— Пошли ужинать! — сказала я, беря его за руку и утягивая в столовую. Там я сразу же усадила детей на их маленькие стульчики. Малыши никогда не пропускали еду: едва услышав слова «кушать» или «обед», они стремглав бежали к столу.

Пока я рассаживала самых маленьких, Алекс даже не пошевелился, чтобы помочь, лишь хищно наблюдая за мной. Раньше он всегда сам справлялся с малышнёй, а мне оставалось лишь немного докормить тех, кто не доел. В этот раз я подумала, что, возможно, он просто устал и решил понаблюдать, как я справляюсь. Тася в это время хмуро наблюдала за нами, переводя взгляд с одного на другого, но я не придала этому особого значения.

Поужинав, я купала детей, и снова Алекс не пришёл на помощь. Когда малыши были вымыты и высушены, я погрузилась с ними в игры до сна, окончательно отложив мысли об Алексе. Лишь когда младшие крепко уснули, я направилась в спальню — и застыла на пороге: Алекс разгуливал по комнате нагишом.

— Ты почему ходишь раздетым? — спросила я, удивлённо поднимая брови.