— Привет, девочка моя, — нежно произнёс он тем голосом, который я привыкла слышать от него все годы нашего совместного проживания. Но сейчас эти слова вызывали у меня лишь отвращение. — Ну, не смотри ты на меня так! Ты всё неправильно поняла!

Я резко села на диване, и тут же пожалела об этом: голова закружилась, стало тошнить. Я еле прошептала:

— Вали из моего дома! Тебе здесь нет места, как и в моей жизни!

— Лина, давай спокойно поговорим…

— Я вчера хотела с тобой поговорить, а ты во всём сознался и выставил меня из дома вместе с детьми! — выкрикнула я.

— Я тебя никуда не выставлял! — раздражённо произнёс Алекс.

— Ну да! Всё, что было вчера, оказалось для меня лишь иллюзией…

— Малышка моя, дай мне всё объяснить…

— Нет! Мне нужно заниматься детьми!

— Детей уже Вика забрала к себе, пока что, — спокойно сказал он.

Я в тот момент всё-таки соскочила с дивана и побежала в детскую, но детей там не оказалось. Сердце сжалось от страха, и я обернулась к Алексу. Я накинулась на него, колотя обессиленными руками по груди, но он легко подхватил меня в объятия. Родной запах — без всякой примеси табака — окутал меня, и мои ноги стали ватными. Я медленно осела, чувствуя, как силы покидают меня. Алекс тут же поддержал меня и уложил обратно на диван.

Достал смартфон из кармана брюк и показал мне фото двух молодых парней-близнецов, удивительно похожих на него:

— Это я и мой брат Алексей. Дальше объяснения нужны? — сказал он, убедившись, что я поняла смысл. Затем он обнял меня, и я снова разрыдалась.

— Всё равно ты меня предал!

— В чём?

— В том, что сразу не рассказал мне о своём брате!

— На это были причины, — мягко ответил он. — Мы поговорим обо всём позже, когда вернём наш дом для своего пользования. А также о Тасе, которая сейчас осталась «заложницей» у моего брата.

Глава 28

Алекс.

Наутро сестра позвонила и сообщила, что вчера вечером звонила Лина — встревоженно, говорила, что со мной что‑то не так. Я всё понял сразу и сорвался с работы, тут же написав ей, чтобы временно отложила все запланированные встречи. Помчался домой к своей девочке — и наткнулся на неприятности. Дом явно был заперт со всех сторон, и войти в него не было никакой возможности. Через забор тоже не перелезть: по периметру натянута колючая проволока, словно в тюрьме. Я стоял, растерянный, и просто смотрел на дом, не понимая, что делать дальше.

Первая мысль была снова позвонить Лине — но она не отвечала. Я набрал Таcю, и она вышла ко мне к калитке. Тогда она с трудом, сбивчиво рассказала то, что поняла только к моменту моего звонка: в моём доме оказался мой брат‑близнец. И он без церемоний выгнал мою жену с детьми. Тася попросила не предпринимать резких действий — сначала разобраться с моим братом спокойно. Какая у меня умная дочка…

Едва дочь вернулась в дом, не пропустив меня с собой, связь с ней обрубилась. Я стоял снаружи и чувствовал, как внутри всё горит. Чёрт, убью этого подонка, даже если он мой брат, — если он посмеет навредить моей дочери или Лине каким‑то образом интимно!

Почему у меня к нему такая ненависть? Двадцать лет назад он сел за распространение наркотиков, потом, выйдя, изнасиловал несовершеннолетнюю и снова оказался за решёткой. А теперь он свободен… По всей видимости, следил за мной каким‑то образом: Лина его приняла за меня и впустила в дом. Раньше он никогда не одобрял, что я отращивал хоть какую‑то бороду, а теперь последовал моему примеру — дерзость. Если он хоть пальцем коснулся моей девочки — я его разорву. Если обидит мою дочь — не пощажу.

Я просидел под воротами весь день, бессмысленно мотаясь по периметру, не зная, где находятся Лина и дети. Как же я был зол и готов лезть через колючую стену собственного дома! Когда начало темнеть, зазвонил телефон — это позвонила сестра. По её зову я поехал к ней, и то, что я там увидел и узнал, ещё больше всколыхнуло меня: я до сих пор полагал, что Лина живёт с моими родителями, а оказалось — с её собственной квартирой, которая досталась ей от родителей.

Прежде чем говорить о Лине, сестра рассказала, что именно Лина помогла ей сойтись со своим любимым мужчиной — тому, к кому она долго не решалась. Лина связывала людей, а сама нередко теряла то, что было ей дорого. «Как же ей сейчас больно», — пронеслось у меня в голове, когда сестра показала переписку с Линой. Из этой переписки стало ясно, что мой брат, пользуясь моим именем, выгнал её, учитывая то, что Тася успела рассказать мне до возвращения домой. Какой же я дурак, кретин, идиот! Почему я снова и снова разочаровываю тех, кто мне доверяет? В голове крутился абсолютный идиотизм: я уже знал, что Лина была испугана и разочарована ещё и тем, что я не рассказал ей о семье — о родителях и сестре. Каким уродом я выгляжу в её глазах… и в собственных тоже.

От сестры, я узнал, что Лина в своей квартире вместе с нашими детьми. Я рвал и метал, но сестра меня остановила: она открыла сайт, где Лина и Тася совместно ведут свои записи и блоги, и показала новую «книгу», которая обновлялась каждые полчаса. Так мы по крупицам собрали картину того, что происходило в моём доме. По сообщениям Таси, брат пожирал всё, что не прибито в холодильнике, и запивал это алкоголем из винного погреба. Сука… если хоть один синяк найду на своей дочери — я не убью, но покалечу, клянусь! Моя дочурка оказалась заложником ситуации.

Я пытался понять: как он так легко вторгся в дом? Медленно уснув за столом у сестры, я вдруг почувствовал, что Вика что‑то подсыпала мне в напиток — снотворное. Может, это и к лучшему. Утром я поеду на штурм к своей девочке уже выспавшимся и собранным.

Проснувшись ранним утром, я сразу поехал к дому своей девочки. Обошёл вокруг, полазил по закоулкам и нашёл запасные ключи — с их помощью и вошёл в квартиру. Дети ещё спали в своих кроватках, а она безжизненно лежала на полу. Чёрт! Я чуть не лишился чувств от ужаса: что, если она навредила себе? Испуганно подошёл к ней, упал на колени и стал молиться, лишь затем ощупал пульс. У меня, кажется, взорвался мозг, когда я ощутил ровное, слабое биение её сердца — и через минуту она мирно задышала, как при нормальном сне. Я выл, наверное, как дикий зверь, чем напугал детей: малыши тут же сбежались к нам. Сколько же усилий стоило объяснить им, что мама просто уснула на полу — к счастью, я успел подложить подушку под её голову.

Я сразу же позвонил сестре и попросил: «Приезжай, забери детей». Пока Вика выполняла просьбу вместе с Мишей, я аккуратно переложил Лину на диван. Вскоре она открыла глаза.

— Привет, девочка моя… — тихо произнёс я, но сразу же заметил, что эти слова вызывают у неё только отторжение. Она кривится, словно от боли. — Не смотри на меня так, ты всё неправильно поняла. Я — твой Алекс, твой муж.

Она резко села на диване, побелела и выпалила:

— Вали из моего дома! Тебе здесь нет места, как и в моей жизни.

— Лина, давай спокойно поговорим, — попытался я утихомирить ситуацию.

— Я вчера хотела с тобой поговорить, — воскликнула она, — а ты во всём сознался и выставил меня с детьми!

— Я тебя никуда не выставлял! — в голосе моём застряла раздражённая нота.

— Ну да, — с горечью ответила она, — всё это мне, видимо, показалось.

— Малышка моя, дай мне объяснить, — попросил я.

— Нет! Мне надо заниматься детьми, — твёрдо сказала она.

— Детей уже Вика временно забрала к себе, — сообщил я.

Она вскочила с дивана и помчалась в детскую — но детей там не оказалось. Я почувствовал, как в груди всё сжалось. Лина бросилась на меня, била меня обессиленными руками по груди: я подхватил её, прижал к себе, и она медленно осела в моих объятиях. Я аккуратно уложил её обратно на диван.

Достал телефон, открыл фото и показал ей изображение: два молодых парня‑близнеца, похожих на меня.

— Это я и мой брат Алексей. Дальше объяснения нужны? — спросил я, глядя, чтобы она поняла смысл. Когда в её глазах промелькнуло понимание, я обнял её, и она снова разрыдалась.