— Решила воспользоваться моментом и вломиться в наш дом? — прервал я.

— Сейчас не об этом! — срывающимся голосом ответила она. — Сначала они пытались втянуть меня в групповой секс. Потом твоя жена сказала, что знает, что это не ты, а твой брат. Началась драка. А потом появились вы.

— Он к ней приставал? — сжато спросил я.

— При мне — нет. Могла бы и соврать, но я не хочу этого делать. Я испугалась — боялась, что он и на меня накинется. Я теперь понимаю, почему ты так запал на эту девочку: она не даст в обиду ни себя, ни других. Она умудрилась вывести тебя из дома до моего приезда? — обратилась Марина к Таcе.

— Да, — тихо подтвердила Тася. — Пап, Лину уже увозят в больницу.

— Узнаем, в какую, и поедем разбираться с братом, — твёрдо сказал я. — Надо хотя бы передать ей телефон. Только где он?

— Её сумочка на диване, — произнесла Марина, и в её голосе звучала усталость. С чего бы такой отклик с её стороны? Может, действительно испугалась. Может быть, Лина и её сможет как‑то перевоспитать.

Я подобрал сумочку Лины, вынул телефон и заметил, что диктофон включён. Какая молодец моя малышка — подумал я. Теперь будут доказательства против моего брата: запись нападения, его слова и действия.

— Тась, принеси зарядник для телефона Лины, — сказал я. — Планы меняются: провожаем Лину в скорую, а сами едем сразу в полицию.

В душе же ворочался один нескончаемый вопрос: как дальше жить с этим всем, и хватит ли нам сил восстановить дом и семью после такого удара?

По дороге в полицию мы с дочерью прослушали запись на телефоне Лины. Найдя следователя, который должен был вести дело моего брата, мы предоставили ему эту запись.

В тот момент я был морально разбит. Не знал, чему верить и как действовать дальше. Моя девочка оказалась сильнее меня — быстро нашла выход из сложнейшей ситуации, несмотря на то, что сама пострадала. Но, несмотря на это, даже моя дочь осталась цела, а Марина начала нам активно содействовать. Просто что-то невероятное происходило! Как так может быть? Она сама постоянно страдает от всех испытаний, что выпадают на её долю.

После полиции мы сразу поехали в больницу к Лине. Она уже находилась в палате.

— Что врачи сказали? — с ходу спросил я, садясь рядом на кровать.

— Ничего смертельного! — улыбнулась она, но едва заметно. — Жить буду. Сотрясение мозга, рассечение губы и брови… Всё! И не смотри на меня так! Я в порядке! Привезёшь мне ноутбук?

— Нет! Тебе нельзя ни читать, ни смотреть фильмы!

— А телефон хотя бы дашь? Или лучше сразу заберёшь меня домой?

— Телефон дам, а домой забирать не буду. Придётся полежать в больнице хотя бы неделю — отдохнёшь от всех нас.

— Злой ты! Сам справишься с пятью детьми?

— Ты же справлялась без меня, значит, и я справлюсь!

— Ню-ню! Посмотрим, как ты без меня справишься! Через пару дней будешь завывать и просить, чтобы я сама отпросилась из больницы.

— А я папке буду помогать вместе с Лёшкой, чтобы он не взвывал. Всё ради того, чтобы ты отдохнула. Тебе нужно побыть одной, в тишине.

— Предательница! — фыркнула она.

— Ноутбук притащу завтра! — сказала Тася с улыбкой.

— Ещё и подлиза! — фыркнула она снова. — Всё, валите домой, наводите порядок и забирайте детей. Иначе Вика скоро с ума сойдёт от нашей пятерни, в довесок с Лёшкой.

— Твой Лёшка просто прелесть, — усмехнулся я. — Никому никаких проблем не доставляет. Он тихо себя ведёт и даже с мелким помогает. Что-нибудь вечером привезти?

— Ноутбукууууук! — рассмеялась она.

— А из еды?

— То, что я тебе заказывала по телефону.

— В трёх порциях на каждое блюдо?

— Какой ты догадливый! — подмигнула она.

Мы с Тасей вернулись домой, вызвали клининговую службу, перевезли из квартиры обратно кроватки и вещи детей, а затем и самих детей. К этому времени доставили еду из ресторана для всей семьи. Пока я кормил детей, Тася смоталась в больницу к Лине, привезя ей сменную одежду, ноутбук и еду.

Лина.

Отлично. Отдохну, наберусь сил — и снова в бой. Только как сказать Алексу, что я снова беременна? Если бы он узнал об этом ещё до всего, не пустил бы меня в дом и, возможно, не дал бы брату на меня накинуться. Надо будет ещё поговорить с его отцом. Эх, только встала в колею — дети в садике, свободного времени хоть отбавляй, — и опять двадцать пять! Не дай бог опять двойня или тройня… яйца Алексу оторву лично!

В этот момент в дверях палаты неожиданно появился Николай Станиславович.

— Привет, многодетная мамаша, — прозвучал его голос мягко, но с явным интересом.

— Добрый вечер, Николай Станиславович, — улыбнулась я. — Какими судьбами вы к нам в такое время?

— Пришёл навестить невестку, — ответил он. — Это воспрещено?

— Нет, но приёмные часы уже закончились. Как вас пропустили? Снова использовали связи?

— Ах ты какая догадливая! — усмехнулся он. — Мне тут «птичка на хвосте» принесла, что ты снова беременна. Алекс уже в курсе?

— Пока нет. Я не знаю, как ему об этом сказать.

— Прямо и сразу, в лоб. УЗИ делала?

— Нет, оно запланировано на завтра.

— Во сколько?

— В одиннадцать часов.

— Неплохо было бы заранее сказать мужу, чтобы он пришёл на УЗИ и узнал, сколько у вас опять будет детей.

— Утром позвоню и скажу, — кивнула я. — Вы ещё что‑нибудь хотели обсудить?

— Да. О моём втором сыне. Он тебя не обидел слишком сильно?

— Смотря как посмотреть. Я сначала приняла его за Алекса. Потом уже сошлись на кулаках, можно сказать — немного поспорили.

— Простите, что сразу не рассказали о нём, — опустил голос Николай Станиславович. — Мы хотели забыть этот эпизод. Алекс и Алексей похожи, но это совершенно разные люди по духу и сердцу.

— Это я уже поняла, — вздохнула я. — Есть ли ещё какие‑то скрытые сюрпризы, которые мне стоит знать?

— Думаю, на этом наши сюрпризы заканчиваются. Алексей — последний наш секрет, — сказал он с какой‑то усталой откровенностью.

— Очень на это надеюсь, — прошептала я. — Боюсь уже ваших секретов; они ранят слишком больно.

— Как ты себя чувствуешь в целом? — поинтересовался он.

— В целом нормально. Голова кружится, тошнит время от времени. Аппетит, к счастью, не пропал — готова есть без остановки.

— Смотри только, не переусердствуй, — засмеялся он. — А то растолстеешь — и Алекс перестанет тебя любить.

— Странная для вас логика, — усмехнулась я. — Спокойной ночи, Николай Станиславович.

— Спокойной ночи, — ответил он и вышел, оставив после себя лёгкий след заботы и тревоги одновременно.

Я осталась одна. В палате, где я лежала, было ещё три койки — все пустые. Слушая скрипы и шорохи из коридора, я боялась пошевелиться: казалось, стоит сделать лишний вздох — и всё рухнет. Я сидела до полуночи над ноутбуком, дописывала текст очередной «книги», и едва закрыла крышку, как дверь палаты распахнулась: включили свет, и в палату завезли женщину на инвалидном кресле. Всё её лицо было в синяках.

— Что с ней? — сразу спросила я.

— Муж в пьяном угаре избил, — ответила медсестра. — У неё, как и у вас, сотрясение мозга.

От женщины пахло перегаром. Понятно: напились и выясняли отношения кулаками. В последнее время таких историй стало слишком много. Когда я проходила практику в травматологии, таких пациенток привозили едва ли не ежедневно. Не завидую им — ни капли.

Эта женщина не давала мне покоя до самого утра: из неё, кажется, всё время извергалась какая‑то зловонная жидкость, и в палате стоял невыносимый запах. Под утро я уже не выдержала этого кошмара и вышла в коридор, уселась в кресло и устроилась с ноутбуком и телефоном, чтобы хоть как‑то отгородиться от удушливой реальности.

Утром, позавтракав и пройдя все необходимые процедуры, я позвонила Алексу и сообщила ему, что беременна. Он был ошарашен, но рад — и к одиннадцати приехал ко мне, чтобы вместе пойти на УЗИ. С ним был и его отец.

— Ты чего такая уставшая? — спросил меня Николай Станиславович, оглядывая меня.