Еще и не разгонишься, скорость приходится держать около сорока кэмэ, дорога откровенно сельская, в основном грунтовка, даже там, где асфальт, он изрядно побит, выбоин много. За Исягулово вообще участок оказался, где километров двадцать еле ползли, а в нескольких местах пришлось толкать машину и даже саперной лопаткой колею срезать, иначе бы на брюхо сели.

Кое-как на нормальную трассу вывернули уже недалеко от Оренбурга. Уже было ближе к вечеру, так что проехали город не задерживаясь, завернули уже после него на грунтовку, встав на берегу небольшого ручья. Я вытащил «Эверест», раскочегарил его и по-быстрому разогрел в котелке кашу с мясом. Мяса в ней, правда, практически не присутствовало, так, отдельные волокна. Пришлось пожертвовать банку тушенки.

Поели, женщины сполоснули посуду, и мы погрузились в машину. Сейчас до Бузулука двести пятьдесят километров ведет Вася, а там он на боковую, а я сяду за руль.

Под Бузулуком Вася меня растолкал. Пришлось мне вылезти из салона, чтобы умыться холодной водичкой из канистры, закрепленной на верхнем багажнике. Солнце давно село, так что канистра на скорости неплохо так остыла. Сразу и бодрость появилась. Вот тут уже совсем другое дело с дорогой. И сама она хорошая и ночью движения практически исчезло, так что я притопил до восьмидесяти, на прямых участках и до сотни доходя или чуть больше. Тут бы и больше можно притопить, да амортизаторы в машине так себе, громыхать начинают, это не говоря уже про не особо мощный мотор.

Но и под сотню хорошо, я по прохладце до Куйбышева за пару часов долетел. В сам город заезжать не стал — ни к чему, а по объездной дороге выехал на трассу, ведущую к югу.

До Балакова 270 километров, но по пустынной трассе я меньше, чем за три часа управился. По идее надо Васю будить, но уж больно он хорошо придремал, а мне, напротив, совершенно не хочется на боковую, так что я погнал дальше под мерное сопение трех пассажиров.

Тут интересные у городов названия, напоминание о бывшей в этих местах немецкой автономии, я проехал Маркс, на указателе мелькнуло, что через пятьдесят километров будет Энгельс. Там мы через Волгу переедем. Уже давно рассвело, но солнце пока невысоко над горизонтом, жары нет. Я разогнался чуть больше ста — быстрей приедем, скорее на другой транспорт пересядем.

Вот совсем не ожидал, что уже в шесть утра гайцы на дороге дежурят. Уже подъезжая к Энгельсу, заметил, вот они — автомобиль в кустах и инспектор на обочине. И не просто стоит, нет, он палочкой полосатой машет и не кому-нибудь, а конкретно. Ну, делать нечего, раз нарвался.

— Нарушаем? Старший лейтенант Кравец. Ваши документы.

[1] тюркское слово означающее рок, судьбу, довлеющую над человеком, весьма многозначное понятие

Как-то я и раньше знал, что в СССР к писателям правоохранительные органы относились максимально корректно, но вот довелось самому убедиться.

— Ваши документы, — обратился ко мне инспектор, — С какой скоростью движения допускается движение легковых транспортных средств вне населенных пунктов, вы помните?

— До 90 километров в час, — вздохнул я, — Но я и двигался с такой скоростью, ну, может, чуток превысил, километра на два или три, не больше.

— Да-да, а я балерина из Большого театра и верю вам безоговорочно. Что вы мне голову морочите? Километров до ста десяти вы точно разогнались. Еще и не пристегнуты.

— Это я из машины вылез, отстегнул, — мрачно объяснил я.

— По-вашему я не видел ничего? — укоризненно посмотрел на меня инспектор, — Давайте документы.

Ну, что тут поделаешь, пришлось лезть в салон за курткой, у меня в ней документы лежат. Сейчас мне дырку сделают. Нынче система такая — кроме Прав, водителю выдают еще и «Талон предупреждения» — карточку такую картонную. По крайней мере, в РСФСР именно она, в некоторых республиках были книжечки с отрывными талонами, куда гаишники вносили отметки. Но в РСФСР была именно карточка, а у инспекторов имелась просечка — миниатюрный дырокол, при помощи которого на полях талона делали отверстия, подписывая дату. За год три штуки набрал — лишишься прав и придется экзамены пересдавать, а то и на курсы опять ходить.

Просечка, кадр из кинокомедии «Бабушки надвое сказали»

Ага, вот гаишник и просечку достал, сейчас на поле с номером 1 влепит отверстие, там как раз «превышение скорости движения» — типы нарушений за обратной стороне талона перечислены. В принципе одна дырка не так и страшно, но не хотелось бы. Взятку, что ли предложить? Что-то не торопиться инспектор карточку дырявить, может, ждет, что я предложу решить вопрос полюбовно? Как там говорил монтер Мечников? Точно: «согласие, есть продукт при полном непротивлении сторон» [1].

Вид талона предупреждения

Я уж рот раскрыл, когда инспектор увидел мой писательский билет, который я по запарке вместе с правами ему передал.

— Александр Гарин? — спросил. Даже тон сразу изменился, сразу став добродушнее, что ли.

— Ну, да, там и права на мое имя.

— Так вы писатель?

— И писатель и журналист, — вздохнул я.

— А о чем вы пишите?

— Разные у меня книги, есть детские, фантастика, про путешествия.

— Что же вы так, Александр Глебович? Для детей пишете, а сами правила не соблюдаете? Они ведь призваны жизни людей сохранять. Я не буду вам пока прокол ставить, ограничусь устным предупреждением, но больше не нарушайте.

— Исправлюсь, товарищ старший лейтенант, приложу все усилия, — только и сказал я, забирая документы.

— Счастливого пути, — козырнул мне инспектор.

Вот же, он даже техпаспорт не стал проверять. Ну, и хорошо.

Хлопнул дверью, закрывая, и разбудил Василия. Алибабаевич потянулся в кресле:

— А чего стоим?

Тут он машину ГАИ увидел и инспектора, и сразу окончательно проснулся:

— Нарушил что-то? За что остановили хоть?

— Все нормально, не дергайся, документы проверили и отпустили, — сказал я, заводя двигатель.

— А где мы уже?

— В Энгельс въезжаем, — проинформировал я, показав рукой на приближающиеся дома окраины города.

— Это ты до самого утра ехал? А чего не разбудил?

— Да ты так хорошо уснул, а мне не хотелось тебя поднимать. Вот я и решил, что поеду, а если в сон потянет, тогда уже тебя растолкаю. Пока вот не хотелось. Давай уже в Саратов заедем, а тогда за руль сядешь.

Сам по Саратову рулить не хочу. Накатили не самые приятные воспоминания об этом городе. Было дело в прошлой жизни, проезжали через него и гаишники тормознули. Год тогда на дворе 1992-й стоял, ехали мы с Дальнего Востока. Навидались всякого. Пару раз пришлось ружья доставать. До стрельбы не дошло, но без оружия бы точно не доехали. Очень это хорошо понимаешь, когда против банды в пару десятков рыл стоишь. Только и радует, что они битами, да цепями велосипедными вооружены, а у тебя аргумент повесомее и им как-то стремно твою решительность проверять.

А ночью так и вообще приходилось со стволами расчехленными в обнимку спать. В город въезжали, забыли ружья разобрать, да в чехлы убрать. Вот их у нас менты и увидели. Отобрали, но, что характерно, протокола об изъятии не составили. Пришлось ездить за их машиной часа четыре, как привязанными, пока те не выдержали и не отдали стволы. А плюнули бы мы, так кто знает, где бы оружие потом всплыло?

Пока объездной дороги с новым мостом нет, хочешь или не хочешь, а путь один — через Саратовский мост и потом через город, аж пока не выедешь на трассу. Одно хорошо — утро ранее и машин пока мало, так что удалось по-быстрому проскочить через город. Оно бы пожрать где-нибудь, да в шестом часу не то, что столовых, ресторанов открытых не найдешь.