С одной темой закончили, так другая нарисовалась. В этот раз майор начал пытать меня про случай с аляскинским губернатором.

— Скажите, а вот, когда вы увидели тонущего человека, вы знали, что это руководитель штата?

— Откуда? Я телевизор-то не смотрел, мне некогда было. Сам не знаю, что толкнуло. Смотрю, катер на дно идет, а у одного из пассажиров нога застряла. Я даже подумать не успел, как в воде оказался, — изобразил я волнение, — Если бы было время поразмыслить, в жизни бы не решился на такой поступок.

— А почему вы не отказались от американской награды?

Нет, ну это просто безобразие, на мой взгляд!

— А почему я должен был это делать? Губернатор был искренне мне благодарен, ничего, способного причинить вред моей стране, я не сделал. С чего бы я человеку нанес оскорбление? Вы вот про фотографии Пентагона укоряли меня, что я мог устроить дипломатический скандал, и тут же задаете вопрос, почему я еще хлестче конфликт не устроил? Практически прилюдно пощечину бы нанес, — мне даже играть возмущение не пришлось, из себя вывел собеседничек.

Можно подумать наши руководители и военноначальники, награжденные американскими медалями, часто от них отказывались.

— Но довольно неудобно получается, советских наград у вас нет, зато американская имеется.

— Видимо, у нас разный подход к поощрению. Например, за спасение людей в Магаданской области я получил сорокаминутный нагоняй в обкоме, — ухмыльнулся я.

— За что это вас?

— Не так спас, хотя я изначально лезть в ледяную реку даже не собирался. Но слушать меня никто не стал. Пришлось самому рисковать жизнью. Чудом не убило, когда в плот бревно влетело.

— Не стоит обижаться…

— Да разве в обиде дело, Вениамин Сергеевич? — перебил я майора, — Проблема в том, что у нас нет службы, которая была бы ответственна за спасение людей. Есть множество отрядов, размазанных по разным ведомствам, а в результате нередко люди, оказавшиеся в бедственном положении, помощи вовремя не получают. В данном случае детей унесло потоком. Они оказались в ледяной воде. Тут счет шел на часы, если не на минуты. Что произошло — поиск возложили на милицию, которая сделала то, что умела — организовала прочесывание населенного берега реки. На противоположном берегу и на многочисленных островах ребят никто не искал. Авиаторы просто отказались помочь, мол, план горит, не до детей. Да и сами милиционеры раскачались только к понедельнику.

— Вряд ли все было так плохо? Дети же нашлись.

— Вот мы и нашли. И то, им повезло, что они наткнулись на рыбачью избушку, где немного продуктов было. А потом почки с деревьев и траву объедали. Обыскать заимки рядом с рекой, кстати, общественность предлагала и без толку. И результат — поиски идут грандиозные, а дети буквально в нескольких сотнях метров от поселка умирают от голода. И ведь подобное не первый раз случается, — я уже и про то, что играть нужно, забыл, выплескивая накопившуюся злость.

— Что вы имеете в виду?

— Несколько лет назад на Мангышлаке семья решила на автомобиле до Туркмении доехать. Отец семейства заблудился, а потом и бензин кончился. Семья оказалась почти без воды в пустыне. Сутки ждали помощи, потом отец пошел искать путь и не вернулся. Мать с тремя детьми шла до последнего, хороня по пути детей. А самое паскудное, что тревогу забили в тот же день, но поиски милиция начала только через два или три дня, когда спасать было уже некого. И это притом, что местные сотрудники прекрасно знали — летом в пустыне долго не прожить.

— Откуда вы знаете эту историю? — майор буквально вцепился в меня глазами.

А ведь, похоже, он про тот случай в курсе, вон, как зыркает.

— Вы забываете, Вениамин Сергеевич, что, если в газетах подобные происшествия не печатают, то это еще не значит, что по стране не расходятся слухи. А я, пусть молодой, но неплохой журналист, и волей неволей уже научился работать с источниками информации. Да, милиционеров уволили из органов, но, как видите, порой даже организация поисков — не факт, что помощь придет.

— То есть, по-вашему, виновата плохая работа милиции? — задал провокационный вопрос мой собеседник в погонах.

— Вы, Вениамин Сергеевич, ставите вопрос неправильно. Если вот вас отправить пожар тушить, то я более чем уверен, вы сделаете массу ошибок. И я сделаю. И любой милиционер. Просто в силу того, что сфера деятельности другая, люди не обучены, опыт отсутствует. Если бы нужно было просто прочесать квадрат, тут без проблем. А вот скоординировать работу с авиаторами, настоять на их немедленном участии, привлечь, например, строительные краны, чтобы использовать стрелу, как переходной мостик на остров, определить приоритет территорий для поиска, этого они не смогли. Не их профиль. Нужна отдельная структура, занимающаяся спасением в чрезвычайных ситуациях. А это борьба со стихийными бедствиями, лесными пожарами, оползнями, наводнениями, последствиями землетрясений. И с соответствующим оснащением, вплоть до собственного авиаотряда.

— Ну, сейчас в зонах с частыми землетрясениями строят сейсмоустойчивые дома, — добродушно проинформировал меня майор.

— А там, где редко? А ведь когда-нибудь и тряхнет. Да и… Я вот последний год мотаюсь по командировкам, довелось случайно подслушать разговор один. Сидел в аэропорту в ожидании рейса, подремывал, но начал прислушиваться, когда услышал жалобу армянского строителя, который в Спитаке дома возводил. Так он откровенно говорил, что дома в случае толчка сложатся, как карточные домики. По двум причинам — во-первых, цемента в бетоне и кладочном растворе едва треть от положенного, бетон в руках рассыпается. А, во-вторых, хозяева в квартирах перегородки посносили — им так удобнее. Самого рассказчика не видел, он сзади сидел, но вот его рассказ я хорошо запомнил.

— Скажите, Александр Глебович, а вы можете представить вот эти свои замечания и предложения на бумаге?

Критикуешь — предлагай, предлагаешь — делай? Ну, что же, раз язык не удержал. Вдруг, да поможет? Скоро пойдет целая череда катастроф, может так хоть пострадавших меньше будет.

— Сомневаюсь я, что хоть какой-то результат будет, но, хорошо, я готов. Когда мне представить документ? И как мне с вами встретиться?

— Давайте не будем спешить. Вам все равно придется на несколько дней задержаться. В понедельник до обеда задержитесь в гостинице, вам позвонят. А с запиской, давайте к среде. Наш человек к вам подъедет, хорошо?

Зачем мне ждать звонка, что характерно, так и не ответил. Вот любят у нас секретность по любому поводу разводить. А человеку мучайся, накручивай себя. Так еще и за книгами придется ехать во второй половине дня в понедельник, забирать.

А вот фиг я буду переживать. Опять практически весь день ушел на беседу на Лубянке, так что мне опять в гостиницу. Холод по-прежнему давит под минус двадцать, так что шел быстро, но остановился у фанерного ларька с нарисованным Дедом Морозом на стенке. Купил у наряженной Снегурочкой продавщицы пару елочных игрушек, дождик, еще и маску, похожую на ту, что папа Дяди Федора в мультфильме «Новый год в Простоквашино» одевал, а на расположенном рядом елочном базаре сторговал роскошную сосновую ветку с длинной хвоей и одуряющим запахом.

Новогодняя торговля в Москве

— Во, бери эту, смотри какая пушистая! — настаивал раскрасневшийся продавец, уже явно принявший на грудь.

Хорошо ему в валенках и тулупе. А у меня куртка теплая, а вот кроссовки хорошие, но не для минус двадцати, холодновато в них ногам. Придется в магазине что-то приличное искать или к фарцовщикам на поклон идти, если, конечно, у них такой товар есть.

— Да не надо мне всю елку, я в гостинице сейчас, куда я ее там дену? — отказывался я.

А потом подумал, а чего я и все-таки купил. Замотал елку шпагатом и отправился в гости к Пяткиным с елкой и с подарками. Наконец-то с женой киноработника познакомился. Очень приятная женщина оказалась и готовит хорошо. Дома еще и тесть с тещей Васиными оказались.