Хотя с перевозкой проблем не должно быть. Удостоверение члена Союза Писателей позволяет брать билеты в депутатской кассе. В СССР на поезда и на самолеты всегда несколько мест бронируются на любой рейс для надобностей правительственных чиновников и других лиц, которым положено. Если они остаются невостребованными, то их продают за пару часов до рейса. А мне теперь они доступны сразу, что очень удобно. Ну, и с перевозкой багажа не должно быть проблем, хотя платить все равно придется.

Опять не выдержал и взял электрофен «Микма» для Алисы. Она давно страдала, что купить не получается. Но пока хватит, а то до вечера буду ходить по отделам, а мне еще на таможню ехать. В общем, плюнул и на выход повернул. Поймал такси с зеленым огоньком на лобовом стекле.

— Куда едем? — повернулся ко мне пожилой водитель.

— В гостиницу «Россия». И подождете на стоянке? Мне в Шереметьево нужно смотаться, а потом обратно. Не обижу.

Съездили в гостиницу, где я выложил покупки, а потом сразу в аэропорт рванули на тот самый терминал, где мы компьютеры, которые Майкл привез, получали. Пришлось проверять по списку все предметы, все ли на месте. Сложил в чемодан, ох, и тяжелый получился. Килограмм сорок точно будет. Когда ехал из Штатов, у меня книги по багажу были равномерно распиханы, поэтому не так тяжело казалось.

Но, ничего, дури во мне хватает, допер чемодан до такси, больше всего опасаясь, что ручка оторвется. Все же очень не хватает кейсов на колесиках. Гениальное изобретение, позволяющее не рвать жилы, а преспокойно катить даже неподъемный чемоданище и при этом не надрываться.

Вот, казалось бы, делов-то, съездить в Березку, а потом в аэропорт, ан нет. Пока добрался на метро до магазина, пока там лазил, такси ловил, до гостиницы ехал — два часа потратил. Потом час с лишним в Шереметьево, да столько же обратно и там минут сорок, потому что нужно было проверить все по списку, документы подписать. Как результат, приехал с багажом в «Россию» уже примерно в половине шестого. День, считай, потрачен, а мне ведь еще по редакциям предстоит бегать.

В холле подошел к стойке ключ взять, мне не только его отдали, но и приглашение из Кремля. Вежливо так подали, практически с поклоном. Но чемодан до лифта, а потом и по коридору до номера все равно пришлось тащить самостоятельно. С сервисом у нас плоховато.

Соседа нет, что хорошо, поэтому занялся собой. Прикрепил медаль к пиджаку с таким расчетом, чтобы оставалось место для советской награды — она должна быть выше, чем иностранная. Опять примерил костюм, посмотрел, как он смотрится с туфлями, потом с сапогами, куртку одел и шапку. Нормально, лицом в грязь упасть не должен.

Переоделся в домашнее, костюм повесил на плечики, чтобы отвиселся. Завтра с утра поглажу рубашку и пиджак с брюками. Хотя… сходил к коридорной, узнал, могут ли мне привести в порядок вещи. Оказалось, что и такая услуга есть. Попросил вызвать специалиста, а сам пока опять снял медаль и из карманов пиджака все, что там нашлось, вытащил. Дождался курьера, отдал костюм с рубахой, а сам пошел в парикмахерскую, прическу тоже нужно поправить и лучше это не оставлять на последний момент.

Соседа пока так и не было, поэтому я решил доделать чистовик доклада. Там и осталось-то всего пять страничек. Как раз последнюю допечатывал, когда Ашот заявился и принялся уговаривать меня пойти в ресторан «еду кушать, вино пить, да».

Я копии по стопочкам разложил и в папку убрал. Туда же черновик вложил. Пока этим важным делом занимался, соседу объяснил, что загул сегодня исключается напрочь, мне завтра в Кремль идти, а как сказал Джефферсон Питерс своему партнеру Энди Таккеру: «В жизни бывают два случая, которые неизвестно чем кончаются: когда мужчина выпьет в первый раз и когда женщина выпьет в последний» [3]. Потому вино исключено, еще не хватало потом выхлопом людей обдавать.

Пообещал, что завтра вечером сходим, все равно отметить нужно будет. Ну, а пока у меня еще холодильник полный, не выбрасывать же продукты. Ашот не внял и смылся на ужин в одиночку, а я в ресторан не пошел, предпочел перекусить по-домашнему, без шика, но вкусно.

А потом достал тетрадку, решил я написать новую повесть про приключения мальчишек, получивших возможность перемещаться во времени. Сейчас это свежая тема, так что вполне можно издать книгу. Печатной машинкой уже пользоваться поздно слишком, жильцы в соседних номерах будут жаловаться, а ручка — она бесшумная.

Сегодня решил пораньше на боковую залечь, завтра нужно быть в форме, все же меня ждет важное мероприятие.

[1] чуть переделанная фраза администратора гостиницы из советско-польской комедии 1989 года «Дежа вю», снятой режиссером Юлиушем Махульским

[2] герой детской книги Николая Носова «Незнайка в Цветочном городе», постоянно готовился осчастливить публику шедевром и нетленкой, но так ничего и не написал

[3] Джефферсон Питерс и Энди Таккер, они же «благородные жулики» — герои сборника рассказов американского писателя О. Генри «Трест, который лопнул»

Встал на этот раз привычно рано, в шесть часов. Сосед уже был на ногах. Позавтракали вместе, нужно же продукты в холодильнике добить, потом Ашот убежал на рынок. Оказывается, я не совсем понял его. Он водитель по основной работе, но, как и многие армяне и грузины на рабочем месте, скорее, числится, а деньги зарабатывает, развозя по рынкам Москвы продукты из Армении. Заодно и сам там крутится, что-то продает, что-то оптом сдает, я не вникал.

Такая челночная торговля с юга на север вообще свойственна для СССР, не зря же ощущение создается, что в крупных городах базары буквально оккупированы кавказцами. Кстати, почему так происходит предельно интересная тема, если вникнуть.

Кто бы что не говорил, а хотя Советская власть и била себя в грудь, что передаст заводы рабочим, а землю крестьянам, но и предприятия и колхозы стали фактически государственными предприятиями, причем сельскохозяйственные объединения фактически вновь возродили в России барщину. Ну, а как еще называть систему, при которой колхозник пашет, как проклятый и получает за свою работу трудодни, на которые могут зерна по килограмму отсыпать, а могут и вообще ничего не дать. Крестьяне долгое время только за счет своего домашнего хозяйства выживали, которое при Хрущеве еще и практически запретили.

Да еще и к земле народ прикрепили, как при крепостном праве. Даже сейчас в 1985 году еще десяткам миллионов колхозников паспорта пока не выдали. Так и живут без документов. Стоит ли удивляться, что производительность колхозов с каждым годом падает? Это, несмотря на то, что из городов на помощь миллионы студентов посылают, а заодно рабочих, научных работников. А дело только хуже и хуже.

Но, если вы думаете, что колхозы по всему СССР одинаковые, то вы сильно ошибаетесь. Как раз на Кавказе совсем другая история. Формально и тут крестьяне в коллективные хозяйства объединены, а реально вместо барщины они на оброке находятся. Выражается это в том, что крестьянским семьям земля роздана для личного использования, а колхоз занимается обеспечением техникой.

Соответственно, сняв с поля урожай, грузинский крестьянин часть его сдает государству в лице председателя колхоза, а остальной частью волен распоряжаться самостоятельно. Вот они и продавали свое кровное не только на местных рынках, но и везли в отвратительно снабжаемую продуктами Россию.

А вы думаете, почему на рынках кавказцев в советское время не гоняли? А потому что все по закону и они право имеют своими продуктами торговать по повышенной по сравнению с государственными расценками стоимости. И потому оказываются они в весьма привилегированном положении по сравнению с сельскими жителями РСФСР. Впрочем, в республиках вообще у народа прав куда больше, чем у граждан в российской глубинке, из которой к тому же тянут все соки ради развития окраин.

Да это еще ладно, сейчас про низкое качество продукции закавказских республик все знают [1], особенно притчей во языцех стали собираемые в Кутаиси грузовики «Колхида» и ереванские микроавтобусы «ЕрАЗ». Оно вообще не едет, а если едет, то тут же ломается или рассыпается на болты прямо посреди дороги. Столько анекдотов про грузинские и ереванские пепелацы ходит по Союзу, что не сосчитать.