— У Ани красное горло, такое бывает. Во сколько недель она родилась?

— В тридцать семь.

— Лежали на сохранении?

— Да. Была угроза преждевременных родов, — я говорила тихо, пока одевала дочь обратно в ее вещи, а посмотрев на женщину через плечо, уловила напряженность в кабинете. Олег сидел возле стола, сцепив пальцы рук между собой, о чем-то глубоко задумавшись.

— Возможно просто слабый иммунитет. Старайтесь дома проветривать комнаты, бывать на свежем воздухе, избегать многолюдных мест. Ребенок пусть обязательно принимает витамин Д. А в целом все хорошо, легкие чистые, нос дышит свободно, — врач говорила об этом неторопливо и спокойно, клацая по клавиатуре.

— И что нам делать с температурой? — взволнованно спросила я, поднимая Аню с пеленального столика.

— Сейчас вы можете облегчить ей состояние: разденьте, оботрите все складки тряпочкой, смоченной в теплой воде. А через время снова дайте сироп, чтобы снизить температуру окончательно, — успокоила меня врач и отправила нас восвояси с прописанными нам режимом и возможностями вылечить больное горло.

Только на улице я почувствовала себя лучше. Ночной воздух охлаждал и приводил в сознание – голова отказывалась думать о чем-то плохом, скорее, хотелось бы представлять, что Ане станет лучше, если я буду придерживаться всех советов врача.

— Поехали, помогу тебе, — предложил Чернов, будто напрочь забывая о том, что мы никто друг другу и я уж точно не собираюсь пускать его в квартиру.

— Поможешь? Не нужно, — как отрезала я, спускаясь по лестнице.

— Почему?

— Мы справимся самостоятельно.

— Я вижу, как ты справилась. Довела ребенка до болезни, — Олег вмиг переменился, насмехаясь и напоминая мне таким способом, что люди никогда не меняются. А он как был придурком, так и остался.

— А не пошел бы ты куда подальше? Снова заводишь старую шарманку. Не надоело постоянно издеваться надо мной? — я с вызовом смотрела на него, сжав плотно губы. Он не имел никакого права сейчас мне все высказывать, потому что сам оставил меня. Это было его принятым решением, а теперь он обвиняет меня во всех смертных грехах, выставляя плохой матерью.

— Издеваться? — он ехидно усмехнулся. — Больно надо. Я беспокоюсь за Аню, которая осталась с тобой и теперь ей приходится терпеть все твои выходки. Прекрати таскать ее в университет.

Он прожигал меня своим взглядом, снова пытался сломать меня. Да что он за человек такой? Чернов сначала мчиться мне на помощь, а потом его будто подменяют.

— Я не могу иначе, — процедив сквозь зубы, ловлю себя на мысли кинуть в него что-нибудь тяжелое, но на моих руках спит Аня, которая сдерживает мой порыв.

— Значит бросай учебу.

С такой легкостью говорит он, снимая машину с сигнализации. На его лице не дрогнула ни единая мышца, оно не выражало абсолютно ничего. Олег провоцирует меня специально, чтобы таким способом отобрать дочь? Я не поддамся этому.

— Ты совсем больной?! — окончательно взорвалась я, сорвавшись на крик. — Скажи честно, это все для того, чтобы позлить меня? Насолить? Что сделать? Ради чего? Ты можешь наконец нормально сказать или ты язык проглотил вместе с мозгами?

— Грубить не обязательно, Лера, — Олег открыл мне дверь, чтобы я села в машину и покорно ждал. Но как только я хмыкнула и отрицательно качнула головой, Чернов наконец показал истинное лицо. — Чего ты добиваешься? Я лишь хочу быть ближе к дочери, меня ты мало волнуешь. И естественно, что я беспокоюсь за нее.

Его слова о том, что ему наплевать на меня с высокой колокольни, я восприняла с тяжелым сердцем. Как бы мы не ругались, не продолжали отталкивать друг друга, я все еще испытывала к нему чувства, что были не взаимны. Забыть Олега я так и не смогла, особенно после того, как родила Аню и увидела в ней его отражение. Его отношение ко мне должно было порвать эту нить, связывающую нас тем вечером, но этого не произошло. И его частые появления в моей жизни меняли все карты, заставляя меня думать о том, о чем не стоило.

— С каких пор ты включил заботливого отца? Что-то внезапно прояснилось? Надо было не говорить тебе и дальше. Соврать, что он от другого и тогда бы ты не лез в нашу жизнь, — обида съедала меня изнутри. — Я верила в то, что возможно когда ты узнаешь об Ане, то что-то в тебе переменится. И я замечала, как ты смотришь на нее, мечтаешь взять на руки, спешишь на помощь к дочери. Но я…я пустое место для тебя.

Гордо смотря ему в глаза, я не заметила, как одинокая слеза скатилась по моей разгоряченной щеке, остужая мой пыл.

— Я так устала, Олег. Ты все три года издевался надо мной, делал вид, что я ужасный человек, недостойный любви и внимания. А потом произошло то, чего я не ожидала. Да, это был секс без обязательств, без дальнейшего развития отношений. Только чертова похоть и страсть, смешанная с нашей ненавистью. Только вот… — я запнулась на слове, обдумывая, стоит ли ему говорить о том, что на самом деле творилось в моей душе, — я не учла одного. Что после тебя останется ребенок. От аборта меня отговорили и я оставила Аню, потому что уже любила ее. Надеялась, что ты никогда больше не появишься в моей жизни. Но судьба решила иначе.

Чернов молчал, оставаясь возле машины и открытой двери. Мы смотрели друг другу в глаза на расстоянии и возможно я сумела поймать его сомнения, как он мечется между важными решениями.

— Я уже просил прощение и возможно его было мало, — вдруг отозвался он, скидывая маску безразличия. Голубые глаза потеплели, он раскаивался в содеянном, но я сомневалась, что Олег расскажет о том, что держит в себе. — Я сам еще не до конца принял то, что стал отцом, то, что на моих плечах теперь огромная ответственность, которую я боюсь брать. И мне придется еще очень долго привыкать к этой роли. Прости, что сорвался снова на тебе.

Моему удивлению не было предела.

Я не понимала Чернова и его смену настроения, но возможно и не стоило. Пока что. Пока он сам не откроется мне и не признается в том, что его гложет кроме того, как он почувствовал себя настоящим отцом. Олег никогда не был очень эмоциональным и переменчивым, но в последний год, той осенью, он предстал передо мной другим. Спас от Дианы, извинился, хотя потом снова грубил и пытался оттолкнуть.

От чего он скрывается? Что на самом деле ему причиняет боль?

— Ты путаешь меня, Олег. Я уже не знаю, когда ты настоящий, а когда снова превращаешься в жуткого идиота, — призналась я. Руки немного заледенели под пронизывающим ночным ветром и я поежилась, поглядывая из раза в раз на дочь, сладко спавшей на мне. Нужно было везти ее домой.

— Я и правда настолько ужасен? — вдруг задался он вопросом. В этот раз он снова предложил мне сесть в машину, чтобы не стоять на холоде и я от безысходности согласилась.

— Может все и не так плохо, как кажется, но тебе стоило бы наведаться к психологу, — с тихим смехом я прошла мимо него, поймав проницательный взгляд на своей фигуре, и села во внутрь.

— Возможно эта мысль не такая уж и глупая.

На утро Ане стало намного лучше. Она выглядела бодрой без высокой температуры и я могла с облегчением выдохнуть, ведь и родители вернулись уставшие под утро. Все в пыли и земле, но счастливые, что привезли кучу картофеля, моркови и свеклы, а также моих любимых помидоров.

— Как Аня? Все хорошо? — мама уже с порога готова была разнести всю квартиру от паники, но я успокоила ее тем, что показала довольное лицо дочери.

— Тридцать семь еще есть, но это не так критично, как было ночью.

— А кто вас возил? Андрей? — второпях спросила мама, сбрасывая с себя грязную верхнюю одежду, чтобы поскорее вымыть руки и взять внучку. У них был особый ритуал с утра – обязательно сделать массаж, зарядку и немного понежиться вместе на диване с погремушками.

— Нет, мам. Нас отвозил Олег.

— Отец Ани? — удивленно переспросил папа, закатывая рукава кофты. — Что ему нужно?

Напоминаю, что конечные части глав выходят в 10:00 по мск,