Глава 12

Крупная рубинового цвета сфера, неярко светящаяся изнутри, покоилась в моих руках, буквально источая магию и просто умопомрачительные запахи, заставляющие думать не то о ни капельки не конфликтующего с собственной дуалистической природой гибриде шашлыка и мороженного, не то о свежих спелых арбузах, только сорванных с грядки и фаршированных копченой колбасой…Нет, серьезно, даже настоящая пахла чуть слабее, а теперь при взгляде на неё создавалось впечатление, будто бы уничтоженный древень свои корешки уже в ряды небожителей потихоньку протягивать собирался! При изготовлении этой обманки мы с Клаусом почти превзошли сами себя, и пусть на должном уровне она бы функционировала лишь в руках того, кто сожрал настоящее сердце, таким образом забрав его магию, ныне проецируемую в миру через настроенный специально на неё артефакт, по большей части сделанный из частей тела того же древня, только лишь чуть менее качественных, словно через своеобразную линзу. Эффект получался просто убийственный, из-за чего я теперь рисковал захлебнуться собственной слюной, даже прекрасно зная о том, что на самом деле под поверхностью нет пригодной для усваивания моим организмом концентрированной магии. Ну, чисто формально концентрированная магия-то там есть, но переварить её не получится. Взрывоопасные магические аномалии, которые одним своим существованием нарушают структуру реальности, а в относительно компактной и стабильной форме удерживаются лишь благодаря хрономантии, искусственно оттягивающей тот миг когда все это добро пойдет вразнос, они вообще плохо перевариваются. Причем не только людьми, но и мифическими монстрами. Даже какому-нибудь божку вероятно с подобного лакомства бы поплохело вплоть до необходимости не бежать сломя башку к доктору для небожителей, так срочно благословить своим внутренним миром ближайшие кусты.

Я не мог прочесть мысли, вспыхнувшие сейчас в сознании морского змея по имени Горшомарукарт Мудрый, но мне этого и не требовалось, поскольку логика и инстинкты подобных тварей работали, в принципе, по одним и тем же схемам, в которых логика, эгоизм, привычка охотиться на доступную добычу и магические способности отлично дополняли друг друга. Эта вымахавшая сверх всякой меры рептилия, какой-нибудь более-менее равный ему краб или же мой старый знакомый Метай Мореход руководствовались практически идентичными поведенческими паттернами! Человек, у которого есть несколько легендарных артефактов, прибыл сидя на спине у дракона? Значит он сильнее и опаснее дракона. Дракон, который его стряхнул, чтобы броситься наутек, не выглядит особо крупным, могущественным и опасным по сравнению с ними и даже ощущается как-то послабее, чем всадник? Следовательно, этот излишне трусливый ящер однозначно всего лишь добыча и тот, кто его подчинил и поставил под седло, тоже добыча, только чуть более лакомая, пусть и более кусучая. Был бы человек сильнее, то подчинил бы себе кого-нибудь сильнее. Или его бы так просто не стряхнули с себя. С могучим и опасным владыкой вод говорят и торгуются, значит чего-то хотят, значит точно равны или слабее, поскольку сильные не договариваются и не торгуются, они берут или приказывают, да и вообще им помощь в уничтожении врагов вряд ли бы оказалась нужна. У человека в руках великое сокровище, которое им точно нужно, которое может сделать их сильнее, которое такой жалкий слабак или уж тем более подчиненный ему ещё более жалкий дракон точно не заслуживают⁈ Сожрать! Взять! Сию минуту! Сейчас! Немедленно! Покуда жалкий двуногий глупец его сам не съел, тем безвозвратно испортив! Вместе с ним сожрать, благо этот человечек, сильный лишь на фоне прочих человечков, абсолютно ничтожных,как раз приблизился на расстояние удара, и ничего не сможет противопоставить всеподавляющей мощи тела, разума и магии Горшомарукарта Мудрого!

Если бы я не разгонял себя относительно нормального временного потока, то скорее всего просто не уловил бы того момента, когда неподвижный прежде как скала морской змей взял и прыгнул прямо на застывшую в воздухе приманку, распахивая во всю ширь свою отвратительную морду, куда могла бы пролезть не меньше десятой части Убежища. Свившаяся в несколько лежащих друг на друге колец титаническая громада, на фоне которой большинство небоскребов казались бы немощными былинками, не поднималась в воздух медленно и мучительно, словно стартующая с космодрома ракета! Нет! Выстреливая собой как распрямившаяся на сверхзвуковой скорости пружина он буквально прорезал собой пространство, кажется в самом деле имея некоторую связь с этим аспектом бытия, ведь я даже моргнуть не успел, а напоминающее по своим размерам горное ущелье пасть, из глубин которой мощно несло тухлятиной и едкими испарениями, способными за пару мгновений разъесть плоть обычного человека до костей без всякой активной магии, уже почти смыкалась над верховным главнокомандующим Конфедерации Маяк со всех сторон, заодно захватывая сотни кубических метров пустого пространства. Моргнуть не успел, а вот воспользоваться заранее сделанными приготовлениями, усилием мысли активизируя один из начатых перед отправкой на дело ритуалов, времени хватило. Как и то ли уронить, то ли зашвырнуть поглубже в глотку чудовища сферу фальшивого сердца.

Реальность размылась и дрогнула, суживаясь до единой точки прошлого и топя в безбрежном океане возможностей потенциального будущего, а также альтернативно возможных временных линий, когда воды Реки Времени захлестнули собою самонодеянного хрономанта, чтобы растворить его навсегда между возможным и неслучившимся…Но бултыхаться в них помогало наличие якоря, точнее целой композиции из нескольких отдельных якорей, просто сгруппированных в одном месте. Они служили сразу же и путеводным маяком и веревками разной степени прочности и ухватистости, цепляться за которые собственной волей было не сказать, чтобы просто…Но возможно. И даже если одна или две из них выскальзывали из хватки моей магии из-за каких-то хаотических подвижек континуума, никогда не остающегося стабильным, то тогда можно было использовать иные, осторожно и вместе с тем неуклонно вытаскивая себя прочь. Причем не просто прочь, а точно в нужное время и в нужное место.

С финальным усилием я вернулся в реальность и Река Времени отхлынула, оставляя меня точно там, где и надо было. В ритуальном круге на обзорной площадке, по периметру которого стояли многочисленные Клаусы, послужившие эдакими дополнительными якорями, необходимыми для самостоятельного бегства из пасти монстра. А если я не справился, они бы могли меня выдернуть, благо в хрономантии разбирались на должном уровне, но страховка все-таки не потребовалось, чему оставалось только порадоваться. Чуть дальше, за защитными барьерами, нужными на случай неконтролируемого выплеска энергий, находились зрители сегодняшнего бесплатного представления, к которым вот-вот собиралась присоединиться заходящая на посадку Эва. Целая и невредимая к немалому моему облегчению, разве только слегка запыхавшаяся, ибо двигалась обратно в безопасное место она на таком форсаже, который даже дракона, усилившего себя за счет расходования запасов жизненной энергии, мог за считанные секунды измотать.

Челюсти Горшомарукарта Мудрого сомкнулись на сверхзвуковой скорости с таким громким лязгом, что в Афинах наверняка бы все стекла вылетели, если бы там хоть одно ещё осталось. А после его тело, ранее вытянутую в струнку и летевшее к цели подобно самой большой в мире ракете, плюхнулось обратно в полузатопленный город, пару десятков зданий собою раздавив и, кажется, даже не заметив этого.

— Приятного тебе аппетита, гадина! — Пожелал я морскому змею, на чуть подрагивающих ногах переходя в соседний ритуальный круг. Тот, который был составлен с таким расчетом, чтобы максимально облегчить возвращение в прошлое свое состояние уже не меня, а одноного конкретного магического предмета. Того самого, что сейчас находился где-то внутри морского змея, замершего с крайне сосредоточенным и напряженным выражение свой ужасной морды, свидетельствующей то ли о внезапной дефекации у мифического монстра, то ли о его же напряженной умственной деятельности. Скорее все-таки последнее. Тварь уже явно сообразила, что случилось чего-то не то, поскольку не ощутила ни чарующего вкуса сердца древня, плюс-минус равного ему по силам, ни даже маленького но тоже вполне себе симпатичного сухарика в виде бронированного человечка легендарного ранга с соответствующим обвесом, который бы в желудке подобной жути тоже запросто переварился полностью и без остатка. Однако куда они подевались, сей ужас глубин пока сообразить не мог. И чего все это значит — тоже. — И чтоб ты подавился!