— Это уж точно не лев, но склонен согласиться. — Поддержал ирладнца старейшина гномов. — Я раньше думал, что неплохо изучил морских чудовищ, как-никак всю жизнь на острове провел никуда не отлучаясь…Однако если бы вот это приплыло в старый дом моего народа, то тот мог бы сгинуть, взрыва вулкана не дожидаясь.
— Риск минимален и просчитан, — заверил я своих заместителей, обнимая на дорожку Клауса. А затем еще одного Клауса. И ещё, ещё, ещё и ещё…Но настоящим все-таки побрезговал, ограничился сугубо подобиями некроманта-кукольника, которых тот наклепал целую дюжину. Или в его случае следовало говорить: «всего дюжину?». — Оставим артиллерийский обстрел как запасной вариант номер два. Тем более, он может подпортить наш трофей, а этого хотелось бы избежать.
— Очень хотелось бы! — Не скрывая своего энтузиазма, закивал мой коллега, вернувшийся из будущего, которому в сегодняшнем представлении предстояло сыграть вторую роль после меня, если сам я не справлюсь. И поскольку убить морского змея мы собирались своими руками, ну вернее скорее не руками, а магией, награда имела шансы оказаться выше, чем за расстрел чудовища из техномагического орудия. — Если я получу в свое распоряжение тело такого существа, пускай даже лишенное сердца, клыков и некоторых иных ценных частей, то я смогу…Я смогу…Ооо, как много я смогу! Ну, объявлять войну кому-нибудь из богов как в старые добрые времена будет, конечно, рановато, но если вдруг — и совсем уж бесполезным я не стану! Кстати, а запасной вариант номер три у нас есть? Ну, на всякий случай, вдруг эта тварь приберегла какие-то козыри, о которых мы не знаем…
— Это я, — скромно откликнулась Светлана, которая в данный момент с выражением крайней сосредоточенности на лице и с громким стуком клавищ гоняла какую-то компьютерную игру на подаренном ей ноутбуке, с видимым наслаждением вновь приобщаясь к тому разнообразию всевозможных удовольствий, которыми так богата была наша цивилизация до её краха. А после выдула большущий пузырь жевательной резинки и громко его лопнула. — Если тварь убежит от Бальтазара, не подавится тобой и вытерпит десяток снарядов из рейлагана, пробивших её чешую, то тогда на ужин у нас будет жареная змеятина. Много жареной змеятины. Так много, что мы и через месяц, наверное, только ей питаться и будем.
Вообще-то у нас и запасной план номер четыре имелся. Просто взять и улететь очень быстро, при необходимости выписывая сбивающие зенитный огонь зигзаги. Хотя прибегать к нему мы будем вряд ли…К сожалению, ни Светлана ни Клаус не вспомнили особенностей того, как в альтернативной временной линии был убит этот морской змей. Зато пиромантка точно могла сказать, что после расправы над ним был праздник, не омраченный поминками по убитым в бою. И к тому моменту сильнейшие бойцы нашего города, в число которых она только-только собиралась войти, были не сказать, чтобы сильно круче нас нынешних даже по формальным признакам в виде рангов, уровней и характеристик.
— Э-эх…Только совсем уж в уголь эту гадину не превращай. И по возможности сохрани череп…Череп в нем для меня — это самое главное. Из него можно выточить скелеты тех моих новых тел, которые будут наголову лучше, чем эти убогие поделки. — Поморщившись от осознания возможных перспектив, попросил чернокожий некромант, окидывая неприязненным взглядом дюжину своих подобий, идентичных ему настоящему настолько сильно, что различия пришлось бы с микроскопом искать. В магии подобии чем их меньше — тем лучше, а именно разновидностью магии подобия и являлся его коронный трюк, позволявший одновременно присутствовать во многих местах, работать над сильно отличающимися друг от друга задачами и даже думать в несколько потоков мышления. — Другие кости — не подойдут. Ну, в смысле подойдут, но результат будет таким же паршивым, как от переработки трупов дохлых аристократов, только уже с другим набором отклонений…
— Вот эти шедевры вы называете паршивым результатом⁈ — Не сдержался один из наблюдавших за нашими приготовлениями к охоте зрителей. Судя по наличию множества украшавших его одежду костяных висюлек и чуть изогнутому посоху, сделанному из чьего-то позвоночника, этот тип решил сделать приоритетным направлением своего развития магию, отдавая предпочтение именно магии смерти. — Да они настолько качественно сделаны, что кажутся живыми! Более того — одушевленными!
— Ну, в определенном смысле мы действительно живы. И даже некое подобие моей собственной души, вернее ничтожная её частичка, искусственно наращенная до состояния функционирующего суррогата, тут имеется. — Развернул к нему свое лицо ближайший из «Клаусов», чем заставил многих в толпе зрителей испуганно вздрогнуть. Сильнее всего дернулся, побледнел и, кажется, почти обделался какой-то маг из числа наемников, лучше прочих осознавший, каким монстром надо быть, чтобы отделить от своей души дюжину частичек и на их основе создать то ли высшую нежить, то ли нечто ещё более странное, могущественное и потому страшное, увязав эти творения с собою в единую сеть. — Однако до настоящих шедевров им ещё при всем моем желании далеко. Да, фоновую деятельность эти куклы могут поддерживать достаточно неплохо и на протяжении почти ничем не ограниченных периодов времени, а их психоэмоциональная матрица достаточно стабильна, дабы не наломать дров даже при длительном отсутствии корректирующих воздействий…Однако же настоящего интеллекта, а не его убого кастрированного подобия, у них нет. И если дело дойдет до пиковых нагрузок, то каждая из них станет уступать своему оригиналу, то есть мне, раза в два!
— Но ведь их двенадцать! То есть, получается, колдовать в бою они будут так, словно вас ещё шестеро… — Мгновенно произвел нехитрые арифметические подсчеты начинающий некромант. — Это круто…Ну, мне кажется, что круто…А вы ещё легенда или уже миф?
— Пока — легенда, пусть и из числа сильнейших, — с явной неохотой признался Клаус, стыдящийся то ли своей временной «слабости», то ли «несовершенства» своих конструкций. Конечно, по меркам бывшей армии из одного человека всего двенадцать копий оригинала, каждая из которых имела приблизительно пятьдесят процентов его собственных возможностей и подчинялась создателю чуть ли не охотнее, чем собственные пальцы — это немного…Но некоторые феодальные владения и города Бесконечной Вечной Империи при известии о том, что их идут воевать сразу шесть-семь обладателей легендарных классов могли бы сдаться сразу, избегая лишних телодвижений, дабы поберечь нервы, время, здоровье и окружающую среду. Ещё бы и радовались, что у них теперь появились такие сильные хозяева. — Но во-первых, это может измениться в течении часа, а во-вторых, я бы не советовал тебе так уж сильно обращать внимание на эти шаблонные штампы Бесконечной Вечной Империи. Уж поверь, то, что я или Бальтазар можем сотворить сейчас, сумеет повторить далеко не каждый миф…И, если бы надо было вот очень надо или же риск был бы вот прям сильно-сильно оправдан, то же самое мы бы могли попробовать провернуть и раньше. Намного раньше…
Причин, по которым темнокожему некроманту было сложновато достигнуть высшей планки, теоретически допустимой для смертных в Бесконечной Вечной Империи, было несколько. Самой главной скорее всего следовало считать её алгоритмы, которым вернувшийся из будущего мастер темной магии сильно не нравился. Почти так же, как и я сам. Да, собственной страны и армии у него не было, но зато личная мощь имелась, причем в таких количествах, что наши разрушительный потенциал оказывался сопоставим. И Систему при расчете выдачи поощрений, столь быстрый и стремительный рост каких-то винтиков, грозящих в кратчайшие сроки перерасти роль полезных и беспроблемных человеческих ресуров, явно настораживал. Плюс собственная энергетика чернокожего колдуна пока не способствовала превращению в объединяющие разные носители-серверы магическую сеть, которой изначальный организм уже не слишком-то нужен. Вероятно наименее значительную роль играли доступные материалы, способные любого другого чернокнижника привести в буйный восторг, но чем-то не устраивающие прирдирчивого к мелким деталям маэстро некромантии. Полагаю, он мог бы довести имеющееся сырье до ума и стопроцентной эффективности созданных из них копий своими силами…Но за месяцы или даже годы, а ждать столько никто не хотел.
