Одд смотрел на меня с выражением, в котором постепенно, поверх праведного гнева проступало принятие неизбежного.

— Три бочки, значит.

— Да, и сразу наполнить их водой. Сейчас, сразу.

Одд посмотрел на меня, на небо, на меня снова и медленно повернулся к своим мужикам, которые деликатно подпирали стену метрах в пяти и изо всех сил делали вид, что их тут нет.

— Ну что встали?! — рявкнул он. — Слышали, три бочки к полю! Живо!

Я смотрела, как Одд организует работу, покрикивая на людей, с тёплым чувством, которое, наверное, испытывают все руководители, когда смотрят на честный рабочий хаос, из которого неизбежно должно родится что-то хорошее.

Свейн тронул меня за рукав.

— Госпожа Лиза, а почему они так орут?

— Просто потому, что они не привыкли к такому труду, но поверь мне, они быстро научатся.

— Они что, никогда не возили бочки?

— Как не возили? Возили. Просто сейчас их об этом просит женщина.

Свейн долго обдумывал сказанное мной, и затем важно кивнул. — Я понял, госпожа, они учатся вас слушать!

Как только закончилась суета с бочками, мы всей гурьбой отправились на поле

На поле Одд уже ждал нас с лопатой. Стоял, опершись на черенок лопаты с видом человека, который вынужден терпеть, но делает это с достоинством. Вдоль поля стояли доверху наполненные водой бочки, как и было велено. В этом я отдавала ему должное, уж когда Одд брался за дело, то делал его на совесть.

Перед нами раскинулось поле. Чёрная, жирная почва из Рощи, перемешанная с навозом и золой, парила на утреннем солнце. Гряды, аккуратно поднятые над дорожками, радовали глаз.

Я остановилась на краю поля и вдохнула полной грудью. Дар откликнулся мгновенно, тёплой волной прокатившись от груди к кончикам пальцев, и я почувствовала, как земля под ногами едва уловимо дрогнула. Она была готова.

— Так! Слушайте все. Торкель, Хильда, Астрид и Эрик — вы идёте вон туда, на правую половину и сажаете горох. Торкель, справишься?

— Справлюсь, — его распирало от гордости, но он сдерживался, ожидая моих указаний, и опасаясь, что его примут за ребёнка.

— Отлично, тогда смотри, глубина бороздки не больше двух пальцев два пальца, а расстояние между семенами с ладонь. Присыпать, слегка примять и полить из лейки, но не перелей, аккуратно. Показываю один раз, потом всё сам.

Я провела рукой сделала неглубокую ровную борозду и положила в неё несколько горошин, каждую по отдельности. Расстояние между ними отмерила ладонью, и каждая горошина легла точно на своё место.

— Вот так, — сказала я, присыпая борозду землёй и легонько прижимая сверху. — Теперь твоя очередь.

Торкель присел рядом. Его не по-детски крепкие руки с обкусанными ногтями и замерли над бороздой. Он взял горошину из мешочка и начал укладывать их в бороздку. Язык непроизвольно высунулся от усердия, и я увидела, как он шевелит губами, рассчитывая расстояние. Ладонь, ещё ладонь, ещё. Он справился, идеально рассчитав расстояние между горошинами.

— Очень хорошо, Торкель — я тронула его за плечо. — Продолжай. Астрид, ты несёшь мешочек с горохом, а ты, Эрик, будешь поливать. Я покажу, как.

— А я? — подал голос Свейн, не желая оставаться за бортом.

— А ты, — максимально торжественно проговорила я, — мой личный ассистент.

— Это кто?

— Это очень важный человек, который всегда рядом и всегда готов помочь. Иди сюда, мы с Оддом сажаем картошку.

Я повернулась к Одду, который всё это время наблюдал за нами.

— Одд, я объясню один раз подробно, а потом начнём, договорились?

— Договорились.

— Смотри, — я она начала объяснять.

Я рассказала о глубине посадки, о расстоянии между клубнями, как правильно класть картофель в лунку.

— Между рядами должно быть больше, чем кажется нужным, — объясняла я, разводя руки в стороны. — Картофелю нужно место, ведь ему нужно дышать и расти в стороны. Если его стеснить, то он не даст крупных клубней. Он вырастет, конечно, но будет мелким, а нам этого не нужно.

Одд слушал меня, не перебивая, и я видела, что, судя по тому, как двигались его косматые брови и как он переступал с ноги на ногу, время от времени хмыкая, что он думал и запоминал этот важный урок.

— Ясно? — спросила я, когда закончила.

— Ясно, — произнёс он после паузы. — Значит, расстояние между рядами шаг с половиной?

— Нет, ровно шаг. Шаг с половиной будет уже много.

— Шаг, — повторил он и посмотрел на свои ноги, примеряясь. — А у тебя нога короче моей, значит мой шаг шире.

— Одд.

— Что?

— Ориентируйся на свой шаг, дальше видно будет.

— Хорошо, госпожа, — улыбнулся он.

С посадкой картофеля мы управились минут за двадцать, не больше. Я больше говорила, чем мы сажали.

Работа шла споро.

Солнце поднималось всё выше, заливая поле мягкими, но ещё не палящими лучами. Ветер с фьорда сегодня лениво перебирал волосы и трепал подолы платьев. Невесть откуда появившиеся птицы расселись на каменной ограде и с любопытством наблюдали за нами, словно и они понимали, что сегодня происходит что-то важное.

Закончив с картофелем, я ходила вдоль рядков, поглядывала за детьми и изредка их поправляла. Торкель командовал своей маленькой бригадой очень уверенно. Астрид подносила ему мешочек с горохом и каждую горошину провожала словами, которых я не слышала, но подозревала, что девочка напутствует каждую отдельно и поимённо. Эрик поливал, высунув язык от усердия.

Свейн считал рядки. Он ходил вдоль поля, загибая пальцы, и время от времени подбегал ко мне с докладом.

— А Хильда сидела и смотрела на своих деток. О чём она думала, я не знаю, но гордость за своих деток была написана на её лице. Она выбрала правильное поведение, отдав старшинство Торкелю.

А я смотрела на всё это и думала, что вот так, наверное, и должна выглядеть настоящая жизнь. И я поняла, что ни капельки не жалею о прошлой жизни, бабушка, наверное, меня поймёт.

Остановившись посреди поля, я закрыла глаза и положила ладони на землю. Дар откликнулся немедленно и коснулся каждого посаженного клубня, каждой горошины, каждой фасолинки, и я почувствовала, как они отзываются. Земля с радостью приняла их, значит, всё будет хорошо!

Гудрун сегодня состряпала обед с большой буквы. Она извлекла из погреба небольшую репу, остатки вяленой рыбы и, добавив сушёные травы, сотворила очень вкусный суп. Вприкуску с ещё теплым хлебом, настоящий праздник живота. Ели она так готовит из ничего, то как мы заживём, когда у нас появятся продукты?!

— Где ты научилась так готовить? — спросила я её, поднося ложку ко рту.

— Где научилась? — она подошла и присела ко мне за стол. — Мне думается, что всегда умела. Вот я уверена, что каждый человек рождается с чем-то своим. Вот у вас умение с землёй работать, а у меня на кухне душа расцветает.

— И то, и другое, — заметила Эльза, — одинаково кормит людей.

— Вот именно, — кивнула Гудрун.

В этот момент мимо нас прошла Ингрид с охапкой чистого постельного белья.

— Ингрид, а куда ты это несёшь? — окликнула я.

— В ваши покои, госпожа Лиза, — не замедляя шага, ответила она. — Там надо кое-что прибрать, — и, не дождавшись ответа, скрылась, повернув к лестнице.

После обеда меня потянуло заняться цветами. Я шла по двору, придерживая подол платья, строя в голове план цветника, уже почти дошла, как со стороны причала вдруг раздался такой крик, что я умудрилась споткнуться на ровном месте.

— Корабль!! «Быстрая» идёт!!!

На причале стоял один из дружинников и орал так, что все кинулись на его голос, не понимая ещё, бояться им или радоваться.

Я тоже развернулась и посмотрела вниз, на воду.

«Быстрая» входила в нашу бухту.

Парус был убран, она шла на вёслах, но шла уверенно, и даже с такого расстояния я видела, что в лодке что-то есть. Она была переполнена рыбой!

Я пошла к причалу быстрым шагом, стараясь не переходить на бег, всё-таки у меня было достоинство.

Ладно, я почти бежала.