— Что такое восьмой сектор? — спросил парень.

— Тебе этого знать не положено, — рявкнул Аларик. — Что произошло?

— Восьмой сектор уничтожен, — пробормотал Седрик. — Затоплен, все мертвы.

— Кто это сделал?

— Амара, — после брошенной им фразы, все резко замерли. — Вы же сказали, что она мертва.

— Она была мертва, — удивленно проговорила Мари. — Ты был там… ее сердце перестало биться.

— Она сказала, что подобное не должно повториться, иначе она повторит сделанное, — Седрик решил утаить часть их разговора. В глубине души он знал, что произошло что-то, чему пока он не мог подобрать определения. И пока решил оставить это при себе.

— Что-нибудь еще?

— Нет, больше ничего. А что касается его, — он кивнул на Карла, — он теперь навечно заперт в своем разуме. Она сказала, что это — его наказание за содеянное.

— Можешь идти, — приказал Аларик, и парень не оглядываясь вышел наружу.

— Что же мы будем делать? — спросила Мари, как только они остались одни. На Карла теперь никто не обращал внимания. Он был отработанным материалом. — Как такое могло произойти?

— Не знаю, — пробормотал Аларик. Его охватила небольшая радость. Его Амара выжила. — Нужно убедиться в его словах.

— Каким образом?

— Мы отправимся в восьмой сектор и посмотрим сами.

Новость о том, что Амара выжила, оставила после себя смешанные чувства. Кто-то радовался, кто-то отнесся к этому насторожено. Неизменной константой оставалось лишь то, что как прежде уже не будет. Деймос сидел за столом переговоров, немигающим взглядом уставившись на магическую карту на нем. Рядом с ним остался Филат, молча наблюдавший за транслирующим окном. На нем сменялись картинки того, что сделала девушка в секторе восемь.

— Ей подчиняются одичавшие, — констатировал факт Филат, увидев, как девушка отдала им приказ. — Хорошо это или плохо, покажет лишь время. Ее сила всегда впечатляла, однако видеть это вживую… Черт! Ты смог с ней связаться?

— Смог, — хмуро кивнул Деймос, постучав когтями по столу.

— Она на нашей стороне?

— Она на стороне чувств, Фил. А это хреново. Она готова разрушать всех и вся. Помнишь ли ты то время, когда мы все очнулись? Это было страшное время. Мы излучали ярость и боль, были готовы сеять хаос и разрушение. Бесспорно, люди Иридии и Медеи разрушили Аргон и Герр, но мы… Именно мы принесли им полное уничтожение. Мы пировали на руинах, наслаждаясь происходящим, ведь древние божества затуманили наши разумы. Прошла не одна сотня лет, когда наконец мы обрели хотя бы видимость человечности. Обрели собственные желания, а не навязанные нам. Отстроили свое царство, наладили жизнь.

— Все это в прошлом. Времена тьмы и хаоса в прошлом.

— Для нас, но не для нее. После последней кровавой жатвы остались только кости и пепел, — он на миг прикрыл глаза и вздохнул.

— Мы готовы ударить по вышкам Иридии, лишив их возможности наблюдать. Но нам необходимо работать вместе, иначе…

— Я знаю. Если она будет делать что хочет, она может нарушить все наши планы. К тому же может пострадать куда больше людей, чем хотелось бы. О, как бы было проще, придерживаясь первоначальных планов. Ах, если бы мы никогда не встретились! Ведь по сути, мы хотели сделать то, что делает сейчас она. Разрушить все до основания, при этом по возможности сохранить жизни тем, кто склонит головы перед нами.

— Кто-то есть хуже, чем мы? Я-то думал, что мы — главные ублюдки в этой истории, — невесело рассмеялся Филат.

— У нас только два пути — договориться с ней либо поймать и обезвредить, — он приблизил безмятежное лицо девушки.

— И что же мы будем делать?

— Мы? Ничего. Это моя ноша, ведь она — моя. Я тот, кого она не сможет убить. Да и вряд ли захочет. Мы связаны навеки. Кровь и смерть связала нас. Я короновал ее, она — наша королева. И быть не может иначе, Фил. Я призову ее и привяжу к себе.

— Привяжешь? — друг удивленно распахнул глаза. — Это только разозлит ее.

— Вряд ли она будет злее, чем сейчас. Но так, возможно у меня будет шанс ее контролировать. Быть может, я смогу достучаться до ее разума. До того, что когда-то было ею. Я говорил ей, что я — ее тюрьма. Как только сделаю это, можете выступать. Вышки должны быть разрушены. Все до единой. И как только это будет сделано, орда займет свои позиции и будет ждать.

Они какое-то время еще поговорили, после чего Филат ушел, а Деймос вышел из комнаты. Замок вел его бесчисленными коридорами вниз, и хотя он мог перенестись в нужное ему место, все же решил прогуляться, чуть проветрив свои мысли. Он должен был оставить свой гнев, ведь то, что он хотел сделать требовало полного сосредоточения. Вскоре каменные коридоры остались позади, и он очутился в округлой комнате, усеянной растительностью. Она спускалась с потолка, превратив пространство в самый настоящий оазис. В самом центре находился небольшой постамент, служивший своеобразным алтарем. Зажженные свечи были расставлены по краю, их свет являлся единственным источником света, ведь окон в этом помещении не было.

Деймос хлопнул в ладоши, и тотчас же замерцали магические огни на стенах, чуть рассеяв стоявшую темноту. Подойдя ближе к постаменту, он уставился на древнюю вязь, высеченную на нем. Таинственный символы и руны покрывали каждый его сантиметр, не оставляя ни единого пустого уголка. Мужчина прошептал несколько слов, после чего внешний круг символов загорелся ярко-красным цветом. Спустя пару минут свечение преобразовалось в самый настоящий огонь. Выставив ладони перед собой, он произнес еще несколько слов на древнем, давно сгинувшем во времени языке, после чего вонзил коготь в левую руку. С силой надавил, после чего сжал ладонь в кулак, выставив ее над центром постамента. Черная кровь просочилась сквозь пальцы и закапала на камень, которой тотчас же засиял. Она стала медленно растекаться от центра кнаружи, являя своеобразный рисунок. Деймос расстегнул куртку костюма и откинул в сторону. Символы на его коже сияли, переливаясь в отблесках огня, часть лица оголилась, являя наружу оголенные кости.

— Явись ко мне, Амара. Я приказываю тебе, — хриплый голос прорезал тишину. — Я приказываю, покажись, — он ощутил сопротивление. — Не сопротивляйся. Богу Смерти не смеют отказывать. Явись, я приказываю, — воздух над постаментом сгустился, по нему прошлась рябь. И спустя мгновение черты девушки начали проявляться. Черное платье выгодно подчеркивало ее изгибы, волосы были отброшены назад. В глазах сквозилось недовольство и вызов, а пухлые губы были сжаты в напряжении. Как только она появилась на постаменте, огонь взметнулся, преобразовавшись в горящую клетку. Ловушка захлопнулась.

— Думаешь, это остановит меня? — она ударила по ней ладонями, но потерпела неудачу. — Выпусти меня! — крикнула зло. — Деймос, сейчас же выпусти меня!

— И не подумаю, — покачал головой ухмыльнувшись. — Теперь не убежишь.

— И что дальше? Будешь держать меня здесь вечность?

— Если понадобится — буду. Я уже говорил тебе как-то, я — твоя тюрьма и тюремщик в одном лице, — он скрестил руки на груди, смотря на нее. — Голоса древних туманят твой разум, и поверь мне, я знаю, каково это. Это пьянит и возбуждает, но не принесет тебе ничего кроме еще большего опустошения.

— А что если я скажу, что желаю этого больше всего на свете?

— Можешь врать себе сколько угодно, но меня не обманешь, Амара. Это безумие… Оно разрушает тебя. Твои желания — это не ты. Это отравляющий зов вулкана. Я тоже слышу их порой, но не позволяю брать им над собой верх. Ведь это не приведет ни к чему, — она ухватилась за огненные прутья клетки и сжала их. Пламя обожгло ей руки, символы на теле вспыхнули. Но она не отпускала их, словно не чувствуя боли.

— Отпусти меня, — процедила сквозь стиснутые зубы. — Ты пожалеешь...

— Что ты планировала сделать? — проигнорировал вопрос и угрозу Деймос, стараясь не смотреть на ее руки.

— Дай-ка подумать? Полагаю, сжечь все к чертовой матери. А потом я пришла бы к тебе… Вытащила бы из тебя тебя настоящего и повеселилась бы. Отличный план, не находишь? Ах, да, забыла! Голоса рассказали мне все. Они показали мне все. Это ведь был твой план изначально, ммм? Что изменилось, Деймос? Мы как никто похожи.