— Да, — ответила я. — Тырнауз.

— Сложный маршрут, — заметил он, и в его голосе мне почудилось что-то вроде… уважения? Или это была насмешка?

— Я готовилась, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Два года.

— Жаль, — сказал он, и его губы изогнулись в улыбке, которая не затронула глаз. — Придётся перенести.

У меня внутри всё оборвалось.

— Простите? — переспросила я.

— Проект с «Иннотех», — сказал он, открывая ноутбук. — Немцы прислали новые требования. Нужно оперативно внести изменения в договор. Я хочу, чтобы этим занимались вы.

— Но у меня отпуск, — сказала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — У меня всё оплачено. База, гид, билеты…

— Компания компенсирует, — перебил он. — В двойном размере.

— Дело не в деньгах, — возразила я, и в моём голосе, наверное, прозвучало что-то не то, потому что Туманов поднял голову и посмотрел на меня с выражением, которое я не смогла прочитать.

— Лисицына, — сказал он медленно, как будто разговаривал с ребёнком, — я понимаю, что вы хотели отдохнуть. Но проект важен. Для компании. И для вас.

— Для меня? — переспросила я.

— Вы хотите повышения, — сказал он, и это прозвучало не как вопрос. — Должность руководителя отдела. Я прав?

Я молчала. Потому что говорить было нечего. Он всё знал.

— Такие проекты, — продолжил он, — решают карьеру. Вы справитесь с этим — и через полгода будете сидеть в отдельном кабинете. Не справитесь…

Он не закончил. Не нужно было.

Я сидела и смотрела на него, чувствуя, как внутри меня всё переворачивается. Отпуск, который я планировала два года. Горы, которые были для меня не просто отдыхом, а чем-то большим — местом, где я могла побыть собой, сбросить маску идеального сотрудника, перестать доказывать, что я чего-то стою.

И он знал это. И всё равно отбирал. Потому что мог.

— У меня есть время подумать? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— До завтра, — сказал он. — Но я бы не советовал затягивать.

Я кивнула, поднялась со стула. Ноги были ватными, в голове шумело. Я почти дошла до двери, когда он окликнул меня.

— Лисицына.

Я обернулась.

Он смотрел на меня из-за стола, и в его чёрных глазах впервые за всё время нашего разговора промелькнуло что-то живое.

— Хороший маршрут выбрали, — сказал он. — Я там был. Три года назад.

И отвернулся к ноутбуку, давая понять, что разговор окончен.

Я вышла из кабинета и прислонилась спиной к стене.

В коридоре было тихо. Только где-то далеко гудел лифт и монотонно жужжали лампы дневного света. Я смотрела на закрытую дверь и пыталась понять, что только что произошло.

Он знал про Тырнауз. Он знал про треккинг. Он знал про моё желание повышения. Он знал всё. И использовал это как рычаг, чтобы заставить меня работать в отпуске.

Но в конце он сказал про маршрут. «Я там был». Зачем? Чтобы показать, что мы чем-то похожи? Чтобы намекнуть, что он понимает, от чего я отказываюсь?

Или просто чтобы я запомнила: он всегда на шаг впереди. Всегда знает больше, чем говорит. Всегда контролирует ситуацию.

Я сделала глубокий вдох и пошла обратно в приёмную.

Леночка подняла голову, когда я появилась, и на её лице было написано любопытство.

— Ну что? — спросила она. — Что он сказал?

— Ничего, — ответила я, проходя мимо. — Сказал, что всё в порядке.

— А ты? Ты остаёшься?

Я остановилась у двери и посмотрела на неё. На её идеальный маникюр, на её накрашенные губы, на её полное непонимание того, что только что произошло в кабинете на тридцать восьмом этаже.

— Я подумаю, — сказала я и вышла.

В лифте я прислонилась к стене и закрыла глаза.

Горы. Тырнауз. Хребет, где ветер дует так сильно, что сбивает с ног. Тропы, которые я изучала по картам и фотографиям. База, которую я забронировала восемь месяцев назад. Гид, с которым я созванивалась, обсуждала маршрут, снаряжение, питание.

Всё это было.

И вот теперь Туманов одним разговором перечеркнул всё.

Я знала, что соглашусь. Потому что не могла позволить себе отказаться. Ипотека, мать, карьера — всё это было важнее отпуска. Важнее гор. Важнее тишины.

Но я ненавидела его за это.

Ненавидела за то, что он забрал у меня что-то моё. За то, что он смотрел на меня своими чёрными глазами и знал, что я скажу «да». За то, что он был прав: этот проект действительно мог решить мою карьеру.

Лифт остановился на первом этаже. Двери открылись, и я шагнула в прохладный холл бизнес-центра.

Семёныч на посту безопасности помахал мне рукой.

— Ну что, Лисицына, быстро управились? — спросил он.

— Управилась, — ответила я, проходя мимо.

— В горы-то поедете?

Я остановилась.

— Не знаю, Семёныч, — сказала я. — Посмотрим.

Он посмотрел на меня с сочувствием, но ничего не сказал. Только кивнул и вернулся к своим мониторам.

Я вышла на улицу. Небо было серым, моросил мелкий дождь, и город казался чужим, незнакомым.

Я села в машину, завела двигатель и поехала домой. В голове крутился один и тот же вопрос: что я скажу гиду? Что я скажу матери, которая знала, как я ждала этот отпуск? Что я скажу себе, когда проснусь завтра утром и пойму, что вместо гор меня ждёт офис и договор с немецкими партнёрами?

Я знала ответ. Я скажу: «Так нужно». Как говорила всегда.

Но внутри, где-то глубоко, где прятались все мои «нельзя» и «не стоит», что-то сопротивлялось. Что-то кричало, что я имею право на отдых. Что я не обязана жертвовать всем ради работы. Что есть вещи, которые важнее карьеры и денег.

Я сжала руль и выдохнула.

Завтра. Я приму решение завтра. А сегодня у меня есть ещё один вечер свободы. Один вечер, чтобы представить, что никакого Туманова нет, что отпуск не сорван, что завтра утром я сяду в машину и поеду в горы.

Я включила музыку погромче и поехала домой.

Дома я первым делом сняла ненавистную блузку и натянула старую футболку и мягкие штаны. Прошла на кухню, налила себе вина — целый бокал, не глядя на количество — и села на подоконник, глядя на вечерний город.

Огни зажигались один за другим, превращая серые дома в мерцающие лабиринты. Где-то там, за этими огнями, был офис «Туманов Групп». Где-то там, на тридцать восьмом этаже, сидел человек, который только что перевернул мою жизнь.

Я взяла телефон и открыла переписку с гидом.

«Извините, возникли непредвиденные обстоятельства. Маршрут, скорее всего, придётся перенести. Свяжусь с вами, когда буду знать даты».

Отправила.

Потом открыла чат с матерью.

«Мамуль, всё в порядке. Просто работа. Отпуск, возможно, перенесу. Позвоню завтра».

Отправила.

Потом открыла чат с подругой, которой рассказывала про горы, про маршрут, про то, как ждала этого момента.

«Катя, я в бешенстве. Туманов вызвал, сказал, что нужен срочно на проекте. Отпуск под угрозой. Поговорим завтра, сейчас просто нет сил».

Отправила.

Я отложила телефон, сделала глоток вина и посмотрела в окно.

В голове всё ещё звучал его голос. «Вы хорошо работаете». «Хороший маршрут выбрали». «Я там был».

Почему он сказал про горы? Зачем?

Может, хотел показать, что мы на одной волне? Или, наоборот, подчеркнуть дистанцию: он был там, где я только мечтала побывать, и теперь он решает, поеду ли я туда вообще.

Я допила вино, налила ещё.

Зазвонил телефон. Катя.

— Привет, — сказала я, принимая вызов.

— Ты чего? — спросила она. — Что случилось?

— Туманов, — ответила я. — Вызвал. Сказал, что нужно срочно работать над проектом. Отпуск под вопросом.

— Ничего себе, — протянула Катя. — А ты что?

— А что я? Сказала, что подумаю.

— Подумаешь? — Катя повысила голос. — Ника, ты два года ждала этого отпуска! Ты мне про эти горы уши прожужжала! И теперь ты говоришь, что «подумаешь»?

— У меня ипотека, — сказала я тихо. — И мать. И повышение на горизонте.