Я приняла душ, оделась. Тёмно-синий костюм, белая блузка, волосы в пучок. В зеркале на меня смотрела женщина, которая выглядела спокойной, собранной, профессиональной. Только глаза выдавали — в них горел огонь.

Я взяла сумку, ключи. На пороге остановилась, посмотрела на рюкзак с трекинговыми ботинками. Он всё ещё стоял у двери, и я почему-то не могла убрать его. Может быть, потому что он напоминал мне о том, кем я была до него. До Туманова. До всего этого.

— Ещё увидимся, — сказала я рюкзаку и вышла.

В офисе я появилась ровно в восемь. Леночка уже была на месте — сидела за своим столом, пила кофе из бумажного стаканчика и листала глянцевый журнал. Увидев меня, она подняла голову, и на её лице появилась та самая улыбка, которую я уже ненавидела.

— Ой, Ника! — пропела она. — Ты сегодня рано! Первый день на новой работе — нервничаешь?

— Нет, — ответила я, проходя мимо.

— А я слышала, у тебя сегодня первое совещание с Максимом Владимировичем, — продолжила она, не отставая. — Удачи! Там без подготовки лучше не соваться.

Я остановилась, повернулась к ней.

— Лена, — сказала я, и мой голос был ровным, спокойным, — я готовилась к этому три года. У меня всё под контролем.

Она захлопала ресницами, и на секунду в её глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Зависть? Злость? Что-то более острое, более опасное?

— Ну конечно, — сказала она, и её улыбка стала ещё шире. — Ты же у нас умница.

Я развернулась и пошла к лифту, чувствуя её взгляд на своей спине.

Тридцать восьмой этаж встретил меня тишиной. Здесь было пусто — большинство сотрудников приходили к девяти, и только редкие лампы горели над дверями, освещая коридор.

Я прошла в свой кабинет, положила сумку, достала документы. Договор с «Иннотех» был готов — тридцать страниц, каждая строчка выверена, каждая формулировка согласована с юристами. Презентация для немецкой делегации — двадцать слайдов, графики, цифры, прогнозы. Я работала над ними всю ночь, и теперь они лежали передо мной, идеальные, как швейцарские часы.

Я посмотрела на часы. 8:15. До совещания оставалось сорок пять минут.

Я открыла ноутбук, начала проверять почту.

Первое письмо пришло в 7:30. От Туманова.

«Вероника, сегодня в 9:00 в переговорной 38А. Повестка прилагается. Ваше присутствие обязательно. М.Т.»

Я открыла повестку. Совещание по проекту «Иннотех». Участники: Туманов, я, начальник юридического отдела, финансовый директор, руководитель отдела маркетинга. Три часа. Обсуждение стратегии, юридических тонкостей, финансовых рисков, маркетингового плана.

Я закрыла письмо, взяла документы и пошла к переговорной.

Переговорная 38А находилась в конце коридора, рядом с кабинетом Туманова. Это была большая комната с панорамными окнами, длинным столом из тёмного дерева и стульями, которые были удобными, но не располагали к расслаблению.

Я вошла первой. Поставила документы на стол, разложила презентацию, проверила проектор. Всё было готово.

В 8:55 начали подходить участники. Юрист — мужчина лет пятидесяти, с умными глазами и вечной ироничной улыбкой. Финансист — женщина моего возраста, с острым взглядом и гладко зачёсанными волосами. Маркетолог — молодой человек в модном пиджаке, который явно не выспался.

Они сели, переглянулись, когда увидели меня во главе стола.

— Вероника, — сказал юрист, — я слышал, вы теперь наш новый руководитель проекта?

— Да, — кивнула я. — Буду координировать работу с немецкой стороной.

— Поздравляю, — сказал он, но в его голосе не было искренности. Только любопытство.

Финансист промолчала, только поджала губы. Маркетолог улыбнулся и отвёл взгляд.

Я поняла: они тоже слышали слухи. Они тоже думали, что я получила это место не потому, что достойна. Они тоже ждали, когда я ошибусь.

Я выпрямила спину, положила руки на стол.

— Начнём, — сказала я, не дожидаясь Туманова. — У нас три часа, чтобы согласовать финальную стратегию перед приездом немецкой делегации. Предлагаю не тратить время.

В этот момент дверь открылась, и в переговорную вошёл Туманов.

Он был в чёрном костюме, белой рубашке, при галстуке. Волосы уложены, лицо непроницаемо. Он прошёл к своему месту во главе стола, сел, даже не взглянув на меня.

— Начинаем, — сказал он, и его голос был холодным, как лёд.

Совещание длилось три часа.

Туманов был деловит и резок. Он задавал вопросы, требовал цифры, проверял каждую формулировку. Когда юрист ошибся в дате, Туманов поднял бровь, и тот побледнел. Когда финансист не смогла объяснить валютные риски, Туманов сказал: «Разберитесь. К вечеру».

Я сидела в конце стола, слушала, делала пометки. Я ждала своего часа.

Он наступил, когда Туманов спросил:

— Что с юридической защитой интеллектуальной собственности?

Юрист начал говорить, но я перебила.

— Есть проблема, — сказала я, и все повернулись ко мне.

— Какая? — спросил Туманов, и его голос был ледяным.

— Немецкая сторона включила в договор пункт 17.4, который ограничивает наше право использовать наработки проекта после завершения слияния. Если мы подпишем в текущей редакции, через год мы не сможем применять полученные технологии без дополнительных отчислений.

Туманов посмотрел на юриста. Тот заёрзал.

— Я… мы проверяли… — начал он.

— Пункт 17.4, — повторила я. — Страница двадцать три, абзац третий. В немецкой версии используется формулировка «ausschließliches Nutzungsrecht» — исключительное право использования. На русский это перевели как «право использования», потеряв ключевое слово.

Я открыла договор, показала нужное место. Юрист взял документ, пробежал глазами, и его лицо вытянулось.

— Она права, — сказал он. — Я пропустил.

Туманов посмотрел на меня. На секунду в его глазах мелькнуло что-то — удивление? Удовольствие? — но он быстро взял себя в руки.

— Предложение? — спросил он.

— Заменить на «неисключительное право использования», — сказала я. — Это стандартная формулировка для таких проектов. Немцы пойдут на это, если мы предложим им компенсацию в виде скидки на послегарантийное обслуживание.

— Сколько? — спросил финансист.

— Два процента от суммы контракта, — сказала я. — Это меньше, чем они получили бы от отчислений за использование наших наработок.

Туманов кивнул.

— Проработайте, — сказал он юристу и финансисту. — К вечеру жду новый вариант.

Он встал, и все задвигались. Совещание закончилось.

Я вышла из переговорной последней. В коридоре меня догнал Туманов.

— Вероника, — сказал он, и я остановилась.

— Да?

— Хорошая работа, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. Только то, что я не могла прочитать. Уважение?

— Спасибо, — ответила я.

— Зайдите в мой кабинет через час, — сказал он. — Нужно обсудить регламент работы.

Он развернулся и ушёл, оставив меня стоять в коридоре.

Я вернулась в свой кабинет, села за стол, выдохнула. Первая часть дня была пройдена. Я показала, что чего-то стою. Но впереди было ещё много работы.

Я открыла почту, начала разбирать письма. Большинство было рабочими — запросы от юристов, финансистов, маркетологов. Но одно письмо привлекло моё внимание.

Отправитель: неизвестный. Тема: «Поздравление».

Я открыла.

«Поздравляем с повышением, Вероника! Говорят, вы очень старались, чтобы его получить. Буквально — очень. Интересно, сколько ещё сотрудниц готовы так «стараться» ради карьеры?»

Я смотрела на экран, и кровь отливала от лица. Я перечитала письмо раз, другой. Слова расплывались перед глазами, но яд, который в них был, я чувствовала каждой клеткой.

Анонимка. Кто-то из коллег отправил это. Кто-то, кто знал про субботу. Кто-то, кто хотел меня ужалить.