Возле двери Злата оборачивается.

Смотрит на мать, игнорируя меня.

-Мадина, я никогда не желала зла Самире. И я даже подумать не могла, что мой брат... способен так поступить. Простите, что моя семья причинила вам столько горя.

Мать, теряя полотенце, с дрожащими губами делает несколько шагов вслед за Златой, как будто вот-вот бросится за ней следом, умоляя не уезжать.

И мне, блядь, самому хочется броситься сейчас к ней! Схватить, прижать к себе и... И что, Амир? Дальше что делать будешь?

Злата резким рывком открывает дверь и выскакивает на порог.

Мать, закрывая лицо, со слезами оседает в ближайшее кресло.

Поддавшись порыву, заскакиваю в кабинет, где у меня стоит компьютер. Из сейфа достаю её сумку и телефон.

Успеваю выйти к тому моменту, как Адам выруливает со двора.

Машу, чтобы остановился.

Заглядываю в салон, бросаю на сиденье, рядом со Златой сумку, с засунутым внутрь телефоном. Номер её у меня есть.

-Я пришлю тебе свой номер. Сохрани. И, если будет нужна помощь, звони в любое время. Обещанные деньги я переведу на твой счёт.

Номер ее счета у меня тоже есть.

-Да пошел ты на х.р! - усмехается она.

И я еще долго смотрю вслед машине и вижу, как она, не оборачиваясь назад, держит поднятой вверх руку с выставленным вверх средним пальцем.

Зараза...

Иду по дому, смотрю вокруг.

Вроде бы всё так, как было ещё недавно. Та же мебель те же комнаты, та же посуда на столе.

Но кажется мне, что наш дом находится в каком-то запустении. Как будто хозяева (все хозяева, а не только отец) умерли, и дом медленно умирает вслед за ними.

Наши счета заблокированы. Дом выставлен на продажу. И его уже пару раз его приходили смотреть.

Прислугу пришлось распустить. Ей элементарно больше нечем платить. И поэтому горизонтальные поверхности постепенно покрываются пылью. А из продуктов в холодильнике, кроме вина, есть сыр, яйца и белый хлеб для тостов.

Мать пьет.

Вчера пила до полуночи, разгуливая по дому с бокалом вина, босая и в одной ночной сорочке. Звонила каким-то людям, по моим ощущениям, мужчинам, ругалась, кокетничала и плакала. Пыталась поговорить со мной "о жизни". Не о моей жизни. И даже не о нашей общей. О том, как ей тяжело и как ей быть дальше.

Когда она не пьет, то словно не замечает меня.

Эрик так до сих пор здесь и не появился. Мать говорит, что он сейчас в основном живёт в нашей квартире в центре города. И у него дела. Много дел.

Я учусь.

За неделю дома я практически догнала свою группу и умудрилась сдать все задолженности, скопившиеся из-за отсутствия.

Принудительная концентрация на учебе помогает хоть иногда не думать о том, что никак не желает стираться из памяти. И о том, о ком жизненно необходимо забыть...

Я очень стараюсь обрести смысл этой жизни. Новый смысл. Он ведь есть, правда? Его не может не быть! Почему я раньше не задумывалась о том, зачем мне жить и просто жила? А сейчас мне кажется, что если смыла нет, то и жить не зачем! Почему?

Сегодня выходной. И переделав все задания по учебе за вчерашний вечер и сегодняшнее утро, я всерьез подумываю заняться уборкой. Или, в конце концов, приготовить что-то... Хоть есть мне и не хочется абсолютно.

Пеку на обед блинчики, вспоминая, как это делала Мадина.

Из своей спальни, наконец, выходит мама.

Неожиданно с макияжем, который уже с трудом скрывает последствия ежедневной пьянки. Причесанная и хорошо одетая.

-Злата! Девочка моя! О, как здорово, что ты готовишь! Это прям к месту и вовремя!

Ну, да, вовремя. Примерно к обеду.

-Садись завтракать, - предлагаю ей.

-Нет, давай-ка оставим это гостям! И срочно вызывай такси. Поедем прикупим какой-нибудь еды.

Если честно, меня не очень-то радует её внезапное оживление.

Потому что она изначально, когда я вернулась, сделала вид, будто ничего не случилось. И вела себя так, как будто ей и не интересно, где я была, что со мной произошло.

Впрочем, вероятно, это ей и было не интересно.

А теперь вдруг изо всех сил изображает какую-то бессмысленную кипучую деятельность. Зачем? Для кого?

К чему тащить меня в магазин? Типа, для показухи, что вот - мать и дочь вместе ходят за покупками?

А! Ну, или может, запасы вина закончились, а ей уже отказываются продавать?

-Давай быстрее! - смотрит на меня, нетерпеливо постукивая телефоном по столу. - Собирайся.

Нет, я, конечно, не желаю в этом участвовать.

-Мам, я никуда не поеду, - сажусь за стол и подтягиваю к себе тарелку с блинчиками. Да, они, конечно, не такие красивые, как были у матери... Амира, но тем не менее.

Вспоминать имя Гада, конечно, так себе идея. Из-за него я резко теряю те мизерные крохи аппетита, которые удалось в себе отыскать.

-Я не поняла сейчас! Почему это ты не поедешь? - повышает голос мать.

Смотрю на неё.

Такое ощущение, что передо мной стоит абсолютно чужой человек. Совершенно чужой. Равнодушный человек....

-Мам, а ты не хочешь спросить, где я научилась печь блинчики? - нарочно разворачиваю один, показывая ей тонкий чуть подгоревший по краям круг.

-Злата! - вздыхает с таким видом, словно я умалишенная и сейчас несу бред. - Вот по пути и расскажешь. Я такси уже вызвала.

-Мам, мамуля, мамочка, - смотрю в её глаза. - А ты не хочешь спросить свою дочку, где она пропадала почти две недели, а? Что с ней там делали? На было ли ей там больно и страшно одной? Не хочешь? Нет? Или тебе плевать на это?

-Злата! Неужели ты думаешь, что мне все равно?! - мама сразу срывается в крик. Лицо багровеет, руки, уронив телефон, сжимаются в кулаки. Топает ногой в туфле по полу. - Я не хотела спрашивать, чтобы не причинять тебе лишней боли! Я заботилась о тебе! И думала о тебе!

-Да? - швыряю остатки блина обратно в тарелку. - А мне показалось, что ты в основном думала о том, какое открыть вино, белой или красное.

-Да как ты смеешь? Я вообще-то всё делала для тебя! Я созвонилась с Денисом и с Леночкой, его матерью. Я уговорила их. Они согласны возобновить отношения с нашей семьёй! И Денис даже не против на тебе жениться! - говорит это все, как будто случилось невероятное счастье и я должна начинать скакать от радости по комнате!

А где был этот Денис, когда меня украли? Где он был, когда мне был нужен хоть кто-то!

-Никакого Дениса не будет, - встаю из-за стола и иду к себе.

-А я сказала, будет! - кричит она мне вслед. - Ты понимаешь, что нам жить не на что? Ты понимаешь, что семью нужно спасать? Дура! Другого такого предложения может не быть!

Запираюсь изнутри в своей комнате.

Здесь я могу делать то, что хочу.

А хочу я... Постоянно. Бесконечно. Хочу плакать.

Реву, горько и безнадежно, уткнувшись лицом в подушку.

Сука! Долбанная дверь! Заело в ней что-то, что ли? Или закрыто изнутри?

Да ну! Кто мог закрыть дом изнутри? Мать? Далила? Эта... как там её... тётка Далилы, которая теперь живёт с нами, якобы в качестве горничной моей жены.

Правда, мне всё чаще кажется, что тётка просто следит за мной и потом докладывает нашему общему хозяину о каждом движении.

Луплю кулаком в дверное полотно.

Да-да, я в курсе, что ночь.

Но если меня сейчас не впустят в мой дом, то я на хрен снесу дверь!

Когда дверь открывается, в темноте не сразу узнаю мать и едва не падаю вперёд лицом.

- Амир, сынок, - ахает она - Ты напился, что ли?

- А чо? Мне нельзя, что ли?

- Почему тебе Адам не помог зайти! Бездельник!

- Потому что я его послал...

Я его послал на хер, когда он пытался. Но матери лучше этого не знать.

- Сыночек, ну, что же ты так? - прижимается сбоку, обнимая меня за талию, пытается вести в ту самую комнату, где я теперь сплю. В ту, где мы со Златой...