Это маловероятно, конечно, но...
- Сволочь! Ненавижу тебя!
- Взаимно, Злата, взаимно...
Стоим, ненавидяще глядя в глаза друг другу.
Ну, теперь просто дело чести ее до завтра никуда не отпустить!
41 глава. Попрощаться
Ненавижу его.
Ненавижу.
Медленно крадусь по дому, нарочно вызывая в памяти то, что удалось разглядеть из окна его спальни вечером...
К нему приезжала новая невеста! Вместе с родителями. В сопровождении чуть ли не сотни охранников на паре десятков автомобилей.
Я узнала отца девушки.
Когда-то, лет десять назад, мы с Эриком и родителями были в гостях у этих людей. Я знала, что у отца с Фарахом Задоевым какой-то совместный бизнес. Ну, или какие-то другие общие дела. Какие, я, конечно, не знаю. Я тогда не вникала в это.
Я и дочку его помню.
Мы с нею были примерно одного возраста. И пока родители с другими гостями сидели за столом, мы, десяти-двенадцатилетние, гуляли в саду. Как её звали? Лала? Далила?
Помнится, она была жутко скромной и все время краснела, если приходилось хотя бы взглянуть в сторону Эрика...
Гад вместе с матерью и родней встречал гостей во дворе. Кормил и поил в той самой беседке, где вот еще совсем недавно проходила наша с ним "свадьба".
А я наблюдала за этим представлением из окна.
Гад был красивый. В шикарном костюме! Весь такой расфуфыренный! Улыбался.
Она на его фоне казалась маленькой и едва доходила ему до плеча.
Мне казалось, она и глаз на него за весь вечер ни разу не подняла. Я бы точно увидела, если бы она на него смотрела. Почувствовала бы. Потому что я, как раз, своих глаз ни на секунду не отвела. До рези в них всматривалась, следя за каждым их движением, за каждым жестом.
Если бы можно было убить взглядом, я бы Гада уже убила!
Уверена, ему постоянно жгло в районе лба! Я мысленно целилась прямо в самый его центр.
Конечно, мне всё было ясно! Он нарочно меня оставил здесь до завтра! Чтобы я всё это видела! Чтобы видела и переживала ровно те ощущения, которые сейчас бушевали в моей душе - ненависть, ярость, обиду, горечь, гнев и много-много чего ещё, что я просто не могла вычленить и назвать правильными словами.
Потом, когда я сидела одна в его спальне до самой полуночи, слушая, как сначала в доме прибираются после застолья, а потом разъезжаются родственники и, собственно, дом засыпает... Потом я сидела и думала...
Что, наверное, Эрик знал, что именно так все и будет. Что меня вот так опозорят. Что меня унизят. Что через меня ему отомстят. Что меня используют, как дешевую подстилку, как... просто тело. И выбросят за ненадобностью... Именно поэтому он на похоронах и вложил в мою руку оружие. Чтобы я могла за себя отомстить.
И вот теперь, когда я крадусь по дому, нарочно заставляю себя снова и снова всё это думать. И ненавидеть.
Потому что нет-нет но мелькает предательская мысль о том, почему меня так сильно задевает происходящее? Почему? Ведь я скоро поеду домой... И мне больше не нужно будет видеть ни самого гада, ни его мать, ни этот проклятый дом!!
Но так думать - слабость!
Отец всегда говорил, что я - девочка, меня нужно защищать и любить. Он считал меня слабой.
А я такой быть не желаю!
Поэтому я крадусь по дому не просто так. И уж точно не для того, чтобы сбежать.
Я хочу ему отомстить.
И сейчас у меня для этого есть всё - желание и возможность.
Шприц я прячу в рукаве единственной спортивной кофты, найденной в шкафу у Самиры.
Мне кажется, появись он сейчас передо мной, я, не раздумывая, всадила бы этот шприц прямо в его сердце! И ни на секунду не пожалела бы о своём поступке.
Я знаю, что мы снова одни в доме - проследила за тем, как Адам уже поздно ночью увез Мадину в больницу к дочери.
Я знаю, что Гад в доме. Я его, как собака, чувствую! Настолько сильно ненавижу, что вот такая суперспособность открылась! Мне даже немного смешно это осознавать. Так бы и захохотала на весь дом!
Ты не спрячешься, Гад! И было бы вообще здорово, если бы ты сейчас спал.
Впрочем, на случай, если не спишь, у меня есть план. Уверена, что уж он-то точно удастся.
Но лучше бы все-таки спал...
Вот именно чтобы не разбудить, я крадусь в ту самую комнату, в которой мы вчера переспали.
Он там. Я уверена.
Мои глаза привыкли к темноте.
Хорошо, что здесь нет такой специальной подсветки, как в нашем доме - когда идешь, свет сам загорается ночью.
Медленно, чтобы не щелкнуть ручкой на двери, открываю её и вхожу в комнату.
Тенью скользнув внутрь, прижимаюсь спиной к стене.
Сердце от адреналина так сильно разгоняется в груди, что я боюсь его грохотом разбудить Гада, который, как я и думала, спит на том самом диване.
Долго стою, заставляя себя успокоиться.
Сосредотачиваюсь на мелочах. На том, что он все это время не шевелится. А значит, крепко спит.
На том, что он укрыт одеялом. А значит, вероятно, спит раздетым, как обычно любит это делать.
Давай, Злата!
Делаю шаг, отрываясь от стены.
Господи, я точно смогу?
Я смогу! Всажу шприц ему в... Да куда угодно! Нажму! И убегу!
Я все продумана - запрусь в ближайшей ванной, потому что там замок на двери очень крепкий. Дождусь, пока он... умрет. И попытаюсь свалить отсюда рано утром. Он ведь сказал, что утром меня отвезут? Ну, вот!
Ещё шаг.
Пальцами нащупываю шприц.
Нужно просто снять крышку, воткнуть и нажать! Все просто.
Ему будет больно?
Злата! Естественно, ему будет больно - Эрик сказал, что ЭТО убивает!
Было бы хорошо, если бы он просто заснул и умер во сне!
Господи!
Я не смогу!
Ну, как я воткну иглу в него? И как я потом буду знать, что я его убила? Что ему больно было... Что он мог бы жить, а его больше нет. Из-за меня.
Я, конечно, не смогу. Потому что...
Потому что он... Потому что я...
-Что ты здесь делаешь? - спрашивает Гад ровным, спокойным, совсем даже не сонным голосом.
И хоть я и ожидала этого, от неожиданности едва не роняю шприц на пол!
Так! Собралась! Что там у меня было с планом?
На такой вот вариант я собиралась сказать:
-Пришла попрощаться...
42 глава. Способ прощания
Сука!
Попрощаться.
Зачем? Как? Каким конкретно образом?
Тем самым, от которого я себя тут полночи отговариваю, да?
Выдержка, давно трещавщая по швам, летит ко всем чертям!
И мне становится по хер, какой именно способ прощания она сейчас имеет в виду. Может, просто сказать: "Прощай, Амир! Я надеюсь, мы больше никогда не увидимся!"
Потому что у меня другие способы прощания. С нею.
Он у меня, если по-честному, всего один.
Я его раз двести в голове прокрутил, пока лежал тут один в темноте и уговаривал себя не ходить к ней.
От того, как она, словно тень, медленно идет ко мне по комнате, сердце едва не разрывается внутри.
Что за херня со мной такая происходит?
Я не понимаю.
Такое ощущение, словно всего колотит изнутри, как при лихорадке.
И когда она останавливается совсем рядом, когда останавливается молча... До меня доходит! Раскаленным гвоздём в мозг ввинчивается мысль.
Она пришла именно затем, зачем и я хотел к ней прийти! Это невероятно! Я не думал... Я не ждал, что она придет!
Но вот. Пришла.
Попрощаться.
У меня от этой мысли, кажется, сам мозг взрывается! И взрывом ослепляет на мгновение.
А в следующее я уже обнимаю её.
Сжав за талию, притягиваю к себе ближе. Лбом утыкаюсь ей в живот.
Её руки, дрогнув и замешкавшись на секунду, ложатся на мою голову. Пальцы гладят волосы.
Это так...
Как будто что-то невыносимое, жаркое, горькое, распиравшее внутри, где-то в районе сердца, вдруг немного уменьшается. И я выдыхаю.
