Но как ему отказать? Я не умею.
Он такой... Как будто весь со мной сейчас. Как будто весь во мне. И нет для него ничего во всем мире важнее. Я просто не могу ему отказать!
Мозг пытается напомнить маминым голосом, что именно так себя и ведут мужчины, добивающиеся своего.
Но я ему запрещаю так думать.
-А хочешь массаж?
-Ты серьезно?
-Дааа, эти будет самый эротичный и приятный массаж в твоей жизни, - с воодушевлением.
-Да? - смеюсь, недоверчиво посматривая на него. - И кто я такая, чтобы отказаться?
-Сейчас масло принесу. Лежать и никуда не ходить!
Замираю под одеялом от ужаса. Если он сейчас включит свет, то... Я, конечно, спрятала шприц под одежду, но он потом что-то бросал туда, и мало ли! Вдруг он открылся!
Но Амир так и уходит из комнаты - в темноте и не одеваясь.
И я, прежде чем сделать то, что нужно, долго смотрю ему в спину, восхищаясь и спиной этой, и плечами широкими, и высоким ростом, и даже тем, как он идет - уверенно и решительно шагает, держа себя прямо. Красивый какой...
Завтра у него будет новая жена.
И всё то, что он тут тебе, Златочка, заливал, он будет заливать уже ей.
И целовать её будет.
И массаж ей делать.
И всё будет по их общим правилам и традициям.
Сволочь!
А я...
А я буду там, дома, одна. Лежать в своей кровати и слезы проливать.
Почему так?
Вот он был рядом, и у меня получалось гнать прочь эти болезненные мысли. Но стоило только Амиру выйти из комнаты и скрыться из виду, и меня снова накрывает этими ужасными чувствами - ревностью, страхом, ненавистью!
Встаю и, схватив шприц, оглядываюсь по сторонам.
С ним нужно что-то решить прямо сейчас. Потому что потом, утром, я на знаю, как все сложится. И может быть, у меня просто не будет времени куда-то его спрятать.
Я, конечно, не смогу им воспользоваться.
Это нереально.
Разве я смогу в него... Разве смогу причинить ему боль?
С горечью вздыхаю. Да, даже если к моей голове сейчас приставить пистолет и сообщить мне, что я умру, если не убью Гада, я все равно его не убью. Мне проще самой...
Осматриваю комнату. В голову приходит только один способ избавиться от этой проклятой отравы.
Бегу на цыпочках, чтобы звук шагов не было слышно, к большому цветку, стоящему в углу комнаты и, не раздумывая, выдавливаю содержимое в землю. Крышечка со шприца падает куда-то на пол.
-Сбежать решила? - раздаётся от двери.
-Ой, я... Нет! Я просто! - шагаю к окну. - Вот! В окно хотела посмотреть.
Стою, как дурочка, голая у окна.
В руке этот шприц!
Куда его? Куда?
Слышу, как медленно идет ко мне.
Внутри меня всё сжимается от невыносимо острого коктейля из чувств. И страшно, и тревожно, и стыдно!
Мамочки!
Разворачиваю плотную ночную штору обратной стороной к себе, как будто укрываюсь за ней. И втыкаю шприц иголкой повыше, чтобы если вдруг Амир дотронется до этой шторы, не нащупал ничего ни в коем случае.
-Прячешься от меня? - сгребает вместе со шторой, прижимает к себе, смеется. - Выдумщица.
-Смотрю, как долго до утра ещё?
-Так хочешь от меня уехать? - я прямо-таки чувствую, как каменеют его мышцы под моими пальцами.
-Нет, я...
Господи, да!
Да, лучше уж пусть побыстрее все закончится! Это как последний день каникул в школе! Вроде бы ещё учеба не началась и формально каникулы продолжаются а всё уже, по сути, закончилось. И ты в тревоге проживаешь последние счастливые часы.
Но, может быть, так будет легче? Ну, если мы расстанемся на обычных своих эмоциях, в ненависти друг к другу?
Иначе, я буду плакать, когда момент расставания наступит.
-Да. Да, я хочу, чтобы это побыстрее закончилось. И забыть, как страшный сон. И...
Это будет сейчас откровенное вранье. Но я буквально через силу заставляю себя произнести продолжение:
-И не видеть тебя больше никогда в своей жизни.
В тишине слышу, как он тяжело сглатывает. А потом медленно выдыхает.
Руки разжимаются.
Делает шаг назад.
-Будет лучше, если ты пойдешь в спальню.
Да, ты прав, так, наверное, будет лучше.
Забыв о шприце, и рискуя переломать себе ноги на лестнице, несусь в спальню.
Главное, успеть добежать до того, как подступающие слезы прольются из меня.... Главное, чтобы он не слышал, как я буду рыдать.
46 глава. Расставание
Мне казалось всегда, что в отношениях мужчины и женщины всё предельно просто. Каким-то образом изначально оговариваются правила. И каждый их исполняет.
Но оказалось, что правила - они не всегда приемлимы для обеих сторон. А еще они иногда делают больно. А еще бывает, что отношения вообще никаким правилам не подчиняются!
А еще бывает, что... отношений вроде как уже и нет. Они не имеют смысла. Они не имеют значения. Они закончились!
Но они есть.
И сколько угодно можно говорить себе, что я добился своего. Что остался последний шаг и я отомщу за сестру, расквитаюсь с обидчиками и стану в разы богаче.
А еще я получу поддержку. Такую, о которой любой на моем месте мог бы только мечтать. После смерти отца она мне нужна.
Мозг понимает, что всё правильно, что я именно этого и желал.
Но тошно так, хоть вой! Нет, не так тошно, как было, когда в нашей семье не стало отца, и сестра из молодой, полной здоровья девушки, превратилась в овощ. Не так!
Как-то иначе.
Как?
Не знаю!
Как будто что-то гнетет и давит, и глаз сомкнуть не дает. Как будто ноет что-то в груди, противно и бесконечно. И хочется разорвать свою кожу, сломать кости и вытащить это наружу! Освободиться хочется.
Но это невозможно. Потому что равносильно смерти.
Всю оставшуюся ночь кручусь на этом проклятом диване, мысленно давая себе клятвы выбросить его к хренам! Потому что он скрипит, а мне вспоминается то, что нужно забыть!
То и дело прислушиваюсь к каждому шороху. И хоть даже себе на признаюсь в этом, я жду, что она еще раз придет ко мне! Как уже приходила...
Но за окном рассвет, а её нет.
И, чтобы просто не тянуть больше бессмысленно время, я встаю и начинаю этот день. Приняв душ, пью кофе и, одевшись, сам еду за матерью.
Потом, пока она хозяйничает на кухне, готовя завтрак, даю задания своей охране. И, конечно, предупреждаю Адама, чтобы готовился отвезти Злату.
Когда захожу в дом, она, уже одетая, сидит в гостиной на диване. Сидит так, словно аршин проглотила - с прямой спиной и глядя в одну точку.
-Амир, сынок, я говорю, иди поешь, попей, а потом и поедешь. Но она наотрез отказывается! - сокрушается мать.
Не знаю, как ей, мне кусок в горло точно не полезет.
Пытаюсь поймать её взгляд. Но она как будто вообще не слышит, что я вошел.
Одета, естественно, в спортивный костюм Самиры. Платья ей никогда не нравились - это было видно. И теперь она решила, что может делать то, что хочет.
Так и есть. Это и раньше смысла-то не имело - ее хоть в хиджаб наряди, норов через одежду чувствуется.
-Ты готова? - стараюсь, чтобы в моем голосе не было вообще никаких эмоций. И мне кажется, у меня получается.
-Да, - холодно бросает она.
-Тогда Адам тебя отвезет. Можешь идти, - говорю, как будто прислугу отпускаю.
И меня самого коробит от этих слов! Потому что... Потому что мы оба стали заложниками ситуации! И я, по сути, не хотел навредить ей...
Нет! Я, конечно, хотел! В какой-то момент я очень этого хотел. Я хотел, потому что её брат практически убил своими руками мою сестру! И я хотел ответить ему тем же.
Но это было до того, как я узнал её.
А она такая... Самоотверженная, искренняя, веселая. Есть в ней что-то особенное, чего я ни в одной женщине не встречал. Искра какая-то. Воля к жизни. И когда я всё это узнал, увидел в ней, я просто не смог продолжать...
Встает и идёт к двери.
Мать с полотенцем в руках растерянно замирает в дверях столовой.
