Но я, конечно, прихожу в себя!

И происходит это в тот момент, когда я ощущаю своей рукой, как он пальцами гладит тыльную сторону моей ладони!

Отдергиваю руку! Отвожу глаза. Вжимаюсь посильнее в дверь со своей стороны, что больше ни за что, ни при каких обстоятельствах его не касаться.

И до самого здания полиции напряженно раздумываю, что это, блин, такое было, вообще!

Ладно, он пялился - они все смотрят! Но я-то с какой стати!!!

Волнение подступает, заставляя дрожать руки. Я едва дышу, когда мы поднимаемся по ступенькам в здание полиции.

Конечно, сразу не рискую объявить то, что задумала - люди снуют туда-сюда, не обращая на нас внимания.

На входе у турникета появляется мужчина, явно восточной внешности и в форме:

-Амир Алиханович, проходите, Дагоев вас уже ждет.

-Третий? - спрашивает гад.

-Да, как обычно, - учтиво кивает ему полицейский.

Такое обращение! Явно же знакомы. Остаётся надеяться, что здесь не все менты у гада прикормлены.

Но надежда тает в тот момент, когда нам навстречу чуть ли не бегом несется маленький щупленький кавказец в форме.

-Амир, дорогой, жду, очень жду! Прими мои соболезнования по поводу отца. Такое горе, такое горе, - они жмут друг другу руки и заходят, пропустив меня первой, в кабинет с номером три.

-Ты прости, что пришлось в такой день вызвать. Но сам понимаешь, работа.

-Да ничего. Я надеюсь, не надолго?

-Буквально пара вопросов к твоей молодой жене и я вас отпущу. Присаживайтесь, - показывает мне на стул.

Дружба дружбой, а работа работой - так решаю я и заявляю, остановившись посередине кабинета:

-Этот человек силой увез меня вчера! Выкрал, можно сказать! И также силой заставил выйти за него замуж. А еще вчера во дворе его дома была перестрелка и, возможно, совершилось убийство!

Полицейский и гад переглядываются и... Начинают смеяться!

-Что смешного?! Я хочу написать заявление!

-Я понимаю, Злата Михайловна, что у вас сейчас горе, - успокаивается мент, показывая мне на стул. - Вы присядьте, мы всё сейчас обсудим...

Делать нечего, приходится сесть...

У него здесь, похоже все менты куплены.

И вроде бы следователь спрашивает всё по делу - о последних днях отца, о чем мы разговаривали с ним в последнее утро, не знаю ли я чего-либо о его делах и т.д.

Но все это как-то... формально, что ли!

Понять не могу, почему дело моего отца ведёт знакомый Амира? Странное совпадение какое-то? Неужели специально подстроено гадом? Или я преувеличиваю всесильность своего "мужа"?

-Почему вы не спрашиваете о возможных врагах отца?

-А вы разве можете назвать имена? - удивляется следователь.

-Да. И попрошу непременно записать сейчас мои слова. Иначе я ничего подписывать не буду!

-Хорошо, - я замечаю, что прежде чем ответить мне, следователь бросает короткий вопросительный взгляд на гада. И тот едва заметно кивает ему! Это уже совсем ни в какие ворота!

-Зарплату вам тоже он платит? - не выдерживаю, не прокомментировав.

-Ты полегче, девочка, - кривится мент, снова глядя на гада. - Я ведь могу за оскорбление полицейского при исполнении и привлечь.

-Это - жена моя, - холодно кивает в мою сторону мерзавец, как бы давая понять, что за решетку он меня не отдаст. Разве что если только сам посадит...

-Извини, Амир Алиханович...

Неожиданно! Он сейчас заступился за меня, что ли? Ой, не могу! Смешно! Надеется, что раз он за меня заступился, то я промолчу? Или что?

-Так вот пишите! Вы спрашиваете, были ли враги у моего отца, Михаила Москвина? Я отвечаю. Да, были. Знаю одно имя. Амир Темирханов. Почему вы не пишите?

-Я же сказал, что не убивал его, - цедит гад сквозь зубы.

-А я получается, должна верить каждому твоему слову? Да может, ты патологический лжец? Да может, ты себя выгораживаешь? Когда такое было, чтобы преступник честно говорил: "Да, виноват, убил человека ненароком?" Да никогда!

Меня несёт! И я почти кричу, сжимая в кулаки руки.

-Амир, вы идите, наверное. На сегодня хватит. Девушка перенервничала. Я понимаю. Подпишите протокол, Злата Михайловна?

-Если не впишите имя, которое я вам назвала, то нет!

-Ну, ладно. В другой раз тогда, - покладисто соглашается мент.

Поднимаюсь, презрительно глядя на мужчин по очереди. Останавливаюсь взглядом на следователе.

-Отец говорил, что честных ментов не осталось, а я не верила. А оказывается, правда.

-Иди давай! - гад сжимает пальцами мой локоть и дергает, направляя в сторону двери. - И не вздумай выкинуть что-нибудь этакое в коридоре.

Тааак. А идея-то неплохая!

-Вы побеседовать хотите, да? Пока я за дверью посижу? - искренне стараюсь спрашивать равнодушно, но, видимо, он читает мои мысли.

-Не дождешься. Я с тобой.

Так и тянет за руку, больно сжимая локоть.

-Больно.

-Зато бесплатно.

-Гад!

-Идиотка, - разъяренным шепотом. - Что за бред ты несла? Неужели не ясно было сразу, что это мой мент?

-Я надеялась на то, что у него остались зачатки совести.

-Наивная.

-Глупый.

-С чего бы я глупый?

-С того, что недооцениваешь меня!

Мы как раз проходим мимо небольшой такой комнаты, внутри которой сидит дежурный офицер. Рядом столпилось ещё несколько человек в форме. Разговаривают с дежурным через окошко.

Резко дергаю той рукой, которую держит гад. От неожиданности он выпускает.

Размахиваю ею так, что слегка бью ему примерно туда, где находится рана.

Он со стоном приваливается к стене, сгибаясь, видимо, от боли.

Несусь к ментам.

-Помогите мне, пожалуйста! Этот человек удерживает меня силой! Он заставил меня выйти за него замуж! И угрожает насилием! А еще у него дома находятся раненые заложники. И, возможно, он причастен к смерти моего отца.

-Петрович, во мужики пошли. Угрожают своей жене насилием, - говорит один из ментов.

-Ага, заставляют за себя замуж выйти, - фыркает другой.

-У меня сегодня одна заявительница требовала, чтобы я заставил её любовника на ней жениться. Говорит, мол, ни в какую не хочет. А у неё скоро живот на нос полезет. И отец из дома прогнал...

-Вы будете принимать мое заявление? - психую я. - Или я в прокуратуру иду?

-Извините, мужики, - приходит в себя гад. - У жены шок. У неё отец погиб. Вот сейчас на допросе по этому поводу были.

-Нету у меня никакого шока! Не отдавайте меня ему! Прошу вас!

-А вы, гражданочка, разбирайтесь со своим мужем сами. Следов побоев на вас пока еще нет...

-А! То есть "приходите, когда он вас убьет", да? - рычу я.

-Пошли уже, дорогая, - гад кивает в сторону выхода, но трогать меня опасается. Так ему и надо!

Делать нечего. Пылая праведным гневом, выхожу на крыльцо.

-Конец тебе, ненормальная, - угрожающе рычит гад.

-И что ты мне сделаешь? Попросишь водителя меня побить? Или в подвал запрешь? Аааа! Я знаю! Ты меня выгонишь из дома в качестве наказания!

Разгневанно смотрю на него, повернувшись лицом к лицу.

Да! Что сделаешь?

Мерзкая ухмылка поднимает вверх уголок его губ.

-О, я придумаю такое наказание, что ты уже этой ночью будешь молить о пощаде...

Мне всё время звонят. Дел выше крыши. Проблем и того больше. И я сегодня еще не был у Самиры. И наш врач требовал к нему приехать, чтобы проверить и перевязать рану. И с бойцами Москвина надо решать...

А я, вместо того, чтобы собрать волю в кулак и, закинувшись обезболами, все-таки ехать и работать, расслабленно растекаюсь по дивану в гостиной, морщась от боли и ставя на беззвучный телефон.

В прямогульнике висящей на стене огромной плазмы отражается кухня. А в ней уменьшенные и удалённые - маленькие фигурки матери и Златы.