— Полно, доченька, — от тёплой нотки в голосе, у меня выступили слёзы. — Я рад изменениям в тебе, — от этого откровения я ещё крепче обняла его. — Присядь, мы ещё недоговорили.

Я села, улыбку с моего лица уже ничего не сотрёт, чтобы он не сказал.

Неожиданно на стол лёг кошель.

— Вот пятьсот рублей на первое время. С передачей дел могут быть задержки с выплатами, — теперь у меня ещё и глаза округлись, даже не представляю, как я глупо выгляжу. Это же праздник какой-то! — Поезд завтра после обеда, — на стол легли билеты. — Хочу, чтобы ты с сёстрами попрощалась. Спасибо, что Лизе всё пояснила, мы с мамой не смогли найти слов, — отец криво улыбнулся. — Правда, она теперь требует, чтобы мы навестили тётю, но как-нибудь справимся, может, летом и приедем.

Всё! Взяв бумаги и гордо подняв голову, я покинула кабинет. Понимаю, что легко не будет, но я справлюсь!

В этот раз проводы обошлись без истерики Елизаветы, она только всплакнула немного и обещала присмотреть за семейством во время моего отсутствия. Я, конечно, не поняла, к чему это, возможно, следствие разговора с родителями или с Марфой, которые любым способом пытались убедить сестрёнку в необходимости моего отъезда.

Ещё она передала мне рисунок, где было изображено всё наше семейство. Я не особо понимала, где кто, но у одной фигуры с цветочком на груди, взрослым почерком, печатными буквами написано «Катя». Было до слёз трогательно. Обняв на прощание мелкую, я села в экипаж.

Дорога предстоит долгая, но я еду с лёгким сердцем и с надеждой на развитие. Честно сказать, Фёдор Александрович мне сделал реальный подарок, и дело не в том, что оставил моё личное содержание, а в том, что зафиксировал сумму дохода. Я уже позже вникла в ситуацию со своим возможным заработком и оказалась в тупике. Ведь мне пришлось бы светить заработки и отдавать львиную долю отцу или как-то мудрить с арендой сельхоз площадей, чтобы доход оставался мне. А сейчас я буквально в шоколаде, и это не для красоты словца выражения — хочу сделать этот запах своей фишкой, но и о других не забывать.

Поездка назад в поместье прошла прекрасно. Я, конечно, вначале нервничала, всё мерещился Александр. Но потом расслабилась, даже если и появится, что с того? Пошлю ещё раз.

Он не явился на пути в Москву, и на вокзале я его не видела. Сегодня я жировала и могла себе позволить ресторан, чтобы отметить свою свободу. Понимала, что эйфория пройдёт и вылезут такие подводные камни, что я могу пожалеть о своём скоропалительном решении. Если десятилетиями всё расхищалось, то могут всплыть и проблемы с землёй и самими крестьянами, недочёты по скотине. А ещё хищения не могли проходить без подельников, у Семёна Марковича должны быть подчинённые, кто-то же руководит всеми работами в имении, и если была анархия, то могу хлебнуть сполна.

Праздничный настрой пропал, как и аппетит. Я даже не знала, как поведут себя работники, когда узнают, что ими будет управлять женщина. Смогу ли я быть жёсткой? А я же всего лишь хотела спокойно выращивать цветочки… Дёрнуло же меня лезть во всё это!

Ничего, прорвёмся! — настраивала я себя. У меня есть Вероника.

Да и не может же быть всё так плохо, не развалилось до сегодняшнего дня и год точно простоит. А там сложу лапки, повинюсь… Ага, и отправлюсь к Александру в уютную квартирку постель греть. А вот обломится! Хочет меня получить, то пусть вначале женится! Задумалась, а действительно ли я хочу быть его женой? Почувствовав немного свободы, я уже не хотела возвращаться в город, да и вряд ли он позволит мне развивать дар.

Зачем я вообще об этом думаю? Он никогда не пойдёт на этот шаг. Его: я не могу развестись, равно — я на тебе никогда не женюсь!

Кое-как доела заказанное блюдо и вернулась в зал ожидания. Вспомнила, что в прошлый раз работала здесь с растениями. Осмотр показал, что части цветов не хватает. Тут два варианта: либо они погибли, что с подпиткой даром не могло быть, либо их куда-то перенесли. Не хватало большой драцены и одного фикуса. Ладно, будем считать, что результат был потрясающим и впечатлённые хозяева унесли цветы для личного любования.

Осмотрев оставшиеся растения, тоже заметила изменения, у одного фикуса листья стали мясистыми, а у другого появились красные прожилки. Продолжать работу с ними не было желания, да и времени до поезда мало.

В итоге за поездку я пришла к согласию с собой и настроилась на боевой лад. Поздно метаться, буду решать проблемы по мере поступления.

Я не знала, когда приеду, поэтому не просила Прохора встречать меня. Пару носильщиков, которые были на перроне, быстро перехватили, да и не станут они размениваться на один чемодан. И какое было моё удивление, когда я увидела бегущего ко мне парня, того, что помогал мне при отъезде.

— Барыня, с приездом, — поздоровавшись, он тут же подхватил чемодан. — А дядька Прохор вас два дня как ждёт, — он рассмеялся. — Говорит, барыня Вероника выгоняет его к каждому поезду.

Мне было смешно и приятно одновременно. Ну, Вероника, ну учудила, заботливая моя! Хотя могла быть и другая причина, приезжал управляющий и обнаружил вмешательство в дела. А она, просто хотела, чтобы я быстрей приехала, поэтому и дала распоряжение.

Конюший ждал меня на прошлом месте, как обычно, кемарил. Когда мы с мальчишкой подошли, встрепенулся и склонив голову в поклоне скупо улыбнулся.

— С приездом, Екатерина Фёдоровна!

Дав помощнику пятьдесят копеек, в этот раз он и не думал отказываться, я села в сани. Как только тронулась, задала Прохору интересующий вопрос:

— Семён Маркович приезжал?

— Приезжал, два дня приезжает… Злой на что-то, вас искал, — получила ответ.

Значит, ждать долго не придётся. Лучше уж быстрей решить эту проблему. Ох, и наслушаюсь я завтра. Вряд ли он вечером пожалует.

Гостей в поместье не оказалось. На пороге меня встречала Вероника, взволнованная до предела.

— Екатерина Фёдоровна, наконец-то, я уже изволновалась, — она чуть ли не повисла у меня на шее. — Тут такое…

— Позже… — пресекла попытку вывалить на меня новости.

Я направилась домой, компаньонка не спешила заходить. Причину я узнала буквально сразу.

Когда я сняла пальто, то из комнаты появилась Варвара Александровна и довольно шустро направилась ко мне.

— И что это ты устроила? — подойдя практически вплотную ко мне, она замахнулась клюкой.

— Вы о чём, тётушка? — я улыбнулась, увернувшись от палки.

— Она ещё и улыбается! Это ты украла документы из кабинета⁈ — сделав вторую попытку меня достать, Варвара Александровна опять промахнулась и от злости стукнула в пол.

— Во-первых, не украла, а взяла. Я нахожусь в своём доме и имуществом, а тем более отчётами, должна интересоваться. Поверьте, там было чем интересоваться.

— Ишь чего удумала! Не твоё дело в бумагах шарится!

— Моё! Ваш Семён Маркович — вор! Папенька его отстранил, а я теперь новый управляющий, — сказала и обернулась на вошедшую Веронику, она стояла с круглыми глазами.

— Да ты сбрендила, милочка, какой из тебя управляющий⁈ — сегодня тётушка проявляла поразительную живость ума и тела, главное, чтобы после такой активности не слегла. — И кто тебе сказал, что он вор?

— Да уже ничего говорить не нужно. Я отвезла папеньке доказательства, и он подал на этого проходимца иск в суд.

Вот теперь Варвара Александровна прониклась.

— Зачем в суд⁈ Вы что с ума сошли? Ну брал немного, так кто же не ворует? Что же теперь будет? Ой, дура, девка, ой, дура, что натворила⁈ — запричитала тётка, потеряв свой боевой настрой. Сразу поникла и ничего более не говоря, пошаркала в свою комнату.

На этом конфликт, я так поняла, исчерпан. Не стала обострять и отвечать на вопросы, пошла в сторону кухни. Там хлопотала Нюра, напевая что-то, вот кого точно не заботят проблемы в доме.

— Екатерина Фёдоровна с приездом, — улыбнулась кухарка.

— Накрой мне, что есть съестного, сильно голодна с дороги. И чай подай, с ромашкой, — сразу направилась в столовую, Вероника за мной.