Проблемы с едой во время пути не будет, это мы поняли на первой же станции. Проезжали какую-то придорожную деревню и увидели на перроне несколько лоточников с выпечкой, а ещё стояла женщина с большими кастрюлями или вёдрами, укутанными в одеяла. Она была довольно далеко, но когда женщина открыла крышку, то повалил пар. Кругляши, которые она доставала, оказались горячей картошкой. Мужчина-покупатель подставил какую-то тряпицу, и женщина накидала туда с десяток. Радовало, что не придётся тратить лишние деньги.

Станция за станцией мы двигались, хотя по ощущениям буквально плелись. Ну да, скорости явно не те, да ещё и погода вмешивалась в расписание. Один раз простояли несколько часов буквально в поле, пока зачищали пути от заносов. Да, снега было много. Я, как житель южного города, никогда столько не видела, потому что зимой совсем не путешественник, а у нас его практически не было. Мама говорила, что в детстве они даже на санках катались, а сейчас и в снежки не особо поиграешь.

По времени мы должны уже подъезжать. Я немного приуныла, чему способствовали заснеженные степи, которые тянулись уже несколько часов, редко сменяясь замёрзшими водоёмами, они отличались только более густой растительностью по берегам.

Когда вдалеке появилась первые деревянные постройки, я немного оживились. Поезд начал сбавлять скорость, проводник предупредил о прибытии, и мы, взяв чемоданы, направились к двери.

Ожидание пронизывающего холода буквально сводило и без того холодные конечности, нервы были напределе. Поезд казался последним оплотом цивилизации, так как за окном ничего не воодушевляло. Небольшой деревянный вокзал грязно-коричневого цвета, даже с расстояния казался обшарпанным, а рядом приютилась постройка с соломенной крышей. Соломенной! И это город⁈ Но каменное здание, стоящее чуть вдалеке, внушало надежду, что не всё так плохо.

Носильщиков не было, но торгашей достаточно, они тут же накинулись на выходящих пассажиров. Взяв чемоданы, мы пошли к обшарпанному вокзалу. Нужно было ещё дождаться мой багаж, надеюсь, будет без задержки, а то время к вечеру.

Проблема возникла именно в извозчике, никто не соглашался ехать в Устиновку, нашу деревню. И не в плохой репутации дело, а том, что с утра прошёл снегопад и дороги засыпало. В итоге один согласился, но за двойную оплату.

Двойная, мягко сказано. Началось с трёх рублей, дошло до пяти, а потом пошли: ну, потемну возвращаться… ну, да застряну… ну, да багажа цела куча. Сошлись аж на десяти рублях. Сейчас это для меня была гигантская сумма. У нас выбора не было, или искать ночлег, что выйдет дешевле, ведь поутру будут желающие отвести или соглашаться.

Погрузились и поехали. Вначале дорога была нормальная и шли ходко, потом ситуация изменилась и на повороте, где уже виднелась наша усадьба, повозка встала.

— Дальше ходу нет, — мужик показал на дорогу, где виднелись следы саней, чуть припорошённых снегом.

— Предлагаете нам пешком идти? — я возмутилась.

— Вам, барыня, меньше версты добираться, а мне лошади ноги ломать. Не поеду!

— Тогда отдавай пять рублей! — встала в позу.

— С чего это? Рубь отдам, и то много за версту.

— Отдаёшь три или я тебя ославлю так, что никто к тебе не сядет. Скажу, что кинул меня одну посреди поля на съедение волкам, я едва выжила, чемоданом отбивалась, и даже сил не было жандармам заяву написать. А потом уж простила, душа у меня мягкая, отходчивая. Но людям нужно знать об опасности, — понимала, что всё равно пешком идти, но хоть часть суммы вернуть.

У мужика заходили желваки и вместо того, чтобы продолжить путь, он соскочил с ко́злов и отдав мне три рубля, практически скинул чемоданы на снег и кое-как развернувшись, умчал.

— Вот же козёл! Нужно всё равно о нём рассказать, — высказалась Вероника. — Мог бы предложить сходить за подмогой!

— Давай я схожу, или постепенно будем перетаскивать чемоданы…

— Екатерина Фёдоровна, не дело вам багаж тягать, да и далеко мы не сдвинем чемоданы. Я постараюсь побыстрей сбегать и на санях приедем, — компаньонка стала спускаться по колее. И когда увязла чуть не по колено, стало понятно, что быстро не получится.

Но паниковать не было смысла. Вряд ли нас кто-то увидит с такого расстояния, мы же незванные гости, здесь нет телефонов, чтобы позвонить. Хотя папаша мог отправить телеграмму, даже не помню, была такая связь в это время или нет?

Вероника бодренько так двигалась, хотя представляю, каково ей в юбке, да по сугробам. Но и мне не сказать чтобы комфортно, от стояния уже подмерзали ноги, а сколько здесь находиться не знаю. Жаль, не сообразили валенки прикупить, хотя нет смысла если-да-кабы-кать.

Приплясывая и нарезая круги вокруг багажа, я пыталась смоделировать, как нас встретят. У меня было письмо от отца к тёте, где в общих чертах он объяснил ситуацию. Хотя слова могут быть истолкованы двояко и настроить против меня, особенно фраза: о невозможности нахождения в семье из-за нежелания выходить замуж. По мне, так бред, по ней я, наоборот, не хочу уходить из семьи… А ещё обтекаемые фразы, что мне нужно жить в деревне, так как мой дар не даст мне ужиться с людьми в городе. Словно я животное.

Надеюсь, тётка не дура и поймёт, что дело как раз в даре и папаша меня просто выпнул. Да, я нагло вскрыла письмо, обоснованно ждала пакость. Но в итоге всё же решила отдать его тётке, Варваре Александровне, пусть сразу узнает, что я не пай-девочка.

От письма мысли перешли на дар. Глядя на замёрзшую снежную гладь, стала представлять здесь поля с пшеницей или морковью. А интересно, как здесь с теми же помидорами? Хорошо бы вывести скороспелки, чтобы за полтора-два месяца вырастали. И клубника, много клубники.

Я так увлеклась процессом, что не заметила, как начало буквально дёргать пальцы, неожиданно стало тепло.

Что⁈ — я была в шоке от осознания того, что происходит.

Ко мне шли тонкие потоки из земли и не только в руки, ноги тоже начали прогреваться. Не знаю реальный это прогрев или я так энергию чувствую, но мне стало так хорошо, захотелось буквально лечь на землю и впитывать… впитывать.

Ладони действительно согрелись. И только я захотела проследить, а сколько смогу в себя закачать, как поток иссяк и ладони опять начали остывать.

Эй-эй, стой, куда⁈ — я судорожно стала ходить и искать ещё источник. Вблизи чемоданов не было, и я стала шарить по округе, буквально прощупывая землю под снегом. Когда меня опять дёрнули за пальцы, чуть не подпрыгнула от счастья. Значит, это неединичный источник. С улыбкой стала тянуть энергию. Как же круто!

Очередной источник иссяк, и руки опять похолодели. Сомневаюсь, что сила рассеивается или тратится на кратковременный обогрев, скорей всего становится тепло из-за прохода через каналы рук и ног, а сама энергия куда-то стекается.

Пока топтала снег по кругу обдумывала открытие. Интересно, а хранилище отчего растёт от растягивания при помощи наполнения или от траты? Что-то я не читала о том, чтобы другие маги втягивали в себя энергию или это преференции от земли для друидов? Улыбка чуть не порвала щёки. Сомневаюсь, что только я нашла такой способ пополнения силы, скорей всего это обычная практика. Но это открывает для меня ещё одну грань дара, а именно возможность подпитывать растения напрямую, я обязательно её найду. Радует то, что с пробуждением соков земли, как говорится, эта грань должна только усилиться, ведь по-другому и быть не может.

Так увлеклась, что не заметила, что в прямой видимости, на фоне задящегося солнца, показались сани, запряжённые медленно идущей лошадью.

Я почти дома… Надеюсь, это усадьба им станет.

Вероники на санях не оказалось, за мной приехал простой мужик в тулупе. Слуга или управляющий, понять я не могла. Да и вряд ли управляющий кинется встречать гостью, если только он не пожелал первым со мной познакомиться.

Судя по поведению — слуга. Спрыгнул с облучка, снял на пару секунд шапку.