Всё, Екатерина, пакуем чемоданы и в путь. Поезд завтра после обеда. Встала посреди комнаты и не знала, за что хвататься, а ещё жутко не хотелось выходить из комнаты. Татьяна очень радовалась моей ссылке и всем своим поведением это подчёркивала. Надеюсь, Лизе ничего не скажут — это будет жестоко, мы с мелкой очень сблизились.

Собрав волю в кулак, я всё же вышла на завтрак. Чуть потерпеть, и я буду свободна. Нацепила милую улыбку и спустилась в столовую.

Акулина, кухарка наша, сегодня на славу расстаралась, запеканка была воздушная и буквально таяла во рту. Я видела печаль на её лице, когда встречала, а она пыталась хоть как-то подсластить мою пилюлю.

— Мм, — неожиданно замычала Татьяна. — Какое чудо! Жаль, что ты будешь лишена столь изысканных блюд. В деревне бабы не умеют так готовить. Смотри, чтобы тебя не заставили у печки стоять, — она рассмеялась, глядя на меня.

— Да и постою, меня это не пугает. А ты помни, что я тебе напророчила. Сейчас придумай цену, чтобы потом не растеряться, — широко улыбнулась в ответ.

— Прекратите! — Светлана Юрьевна возмущённо смотрела именно на меня, а зачинщица просто сжала губы.

— Потерпите денёчек… Спасибо, было очень вкусно, — встала и вышла.

Вот же гадючник!

Собирала вещи я сама, прислугу даже не предложили. Позже пришла Вероника и стала молчаливо помогать.

— Прости, что так вышло, — я просто не знала, как начать разговор. — Я не хочу, чтобы ты портила свою жизнь из-за меня. Побудешь там неделю и можешь возвращаться.

— Вы о чём, Екатерина Фёдоровна? Куда возвращаться?

— Сюда… Я уже взрослая и сама смогу о себе позаботится, да и не одна я там буду. Тётка старая, но мы найдём с ней общий язык, — я улыбнулась компаньонке.

— Я сама изъявила желание поехать. Они хотели отправить Марфу, но я не могу травмировать Лизу. И это не основная причина. Вы мне стали очень близки. А ещё я не могу упустить шанс следить за вашим развитием и если нужно, то помогать. Я же отучилась на помощника бухгалтера, а в няни-гувернантки пошла, из-за невозможности устроится на другую работу. Хочу быть честной с вами, плохая из меня няня для маленькой барыни, Марфа лучше справляется. Фёдор Александрович не отказал мне в жаловании, но если понадобиться, то у меня есть средства на оплату прибывания в поместье. Я хочу быть рядом с вами, Екатерина Фёдоровна, — она чуть не расплакалась.

— Ты что, душечка-подружечка? — я кинулась её обнимать. — Зачем сырость развела? — наехала на женщину, а сама едва сдерживалась, чтобы не разреветься на пару. — Мы покажем всем класс, о нас ещё услышат. Екатерина и Вероника — отличный тандем!

Остаток дня прошёл спокойно, я выходила только на приём пищи. Ложась в постель, кинула взгляд на свой цветник. Захотелось напоследок сделать пакость и напустить аллергенов, но сдержалась — мелко это. А вот, пару саженцев лавра стоит взять, вдруг не получится второго такого.

Утро было боевое, накручивала себя позитивом как могла. Поместье — это же не хижина в лесу, там нормально люди живут. Вон тётка всю жизнь там прожила и ничего. Да и не одна я буду, слуги есть и Вероника для поддержки. Прорвёмся!

Жаль, что зима и я не могу начать эксперименты на улице, но зато полная воля по домашним цветам. Ух и разведу я там цветник, — широко улыбнулась, картинка перед глазами понравилась.

Закончила последние приготовления и, глядя на чемоданы, стала ждать команды на выход. Вещей было немного, я не стала брать лавандовый ужас, поэтому вышло всего четыре чемодана.

Когда их стали грузить, то я увидела поклажу своей компаньонки — один скромный чемоданчик. Мдя… как говорится: собраться только подпоясаться. Вот у кого реально нет нормальной жизни.

Меня вышли провожать все, кроме Фёдора Александровича. Было обидно, мог бы напоследок соблюсти приличие. Елизавета разревелась, она неглупая девочка, всё поняла. Подбежала ко мне и подняла такой ор, что пришлось буквально уносить её в дом. Перемены в сестрёнке были разительные, ведь на обеде она была спокойна, не удивлюсь, что мымра что-нибудь ляпнула. Ладно, жизнь её без меня накажет.

Светлана Юрьевна была холодна, но всё же подошла и обняла меня. Никаких напутствий не было, просто скупые объятия.

Я села в экипаж вместе с Вероникой и дала команду ехать. Не стала смотреть на семью, боялась разреветься. Всё-таки паршиво покидать дом.

На вокзал мы прибыли за час до отправки, нужно было сдать мой багаж. Вероника не стала сдавать свой чемодан, да и со мной была часть вещей. Дорога дальняя, мало ли что пригодится.

Взвесили, опечатали, выдали квитанции. Получу я своё барахло уже в Петровске. Даже не представляю, что это за городок. А какая теперь разница? Это будет мой дом. Хотя не совсем город, я буду жить в поместье, примерно пятнадцать-двадцать вёрстах от Петровска. Недалеко для современного человека на машине, здесь же дороги, особенно по весне — осени, становятся непроходимыми.

Я не намереваюсь вести светскую жизнь, поэтому найду себе занятие и зимой.

Прозвенел первый колокол, и мы направились на перрон, через десять минут прозвенело ещё два — объявили посадку. Сегодня он звучал очень знаково, словно отсчитывая последние мгновения прошлой жизни.

Неожиданно я увидела человека, которого не ожидала здесь увидеть. По перрону шёл Фёдор Александрович.

Нет, я не ждала от него милости, но оценила поступок. Вряд ли он пришёл меня добить.

Встретила его с улыбкой.

— Добрый день, папенька!

Странно, но он как-то тепло на меня посмотрел. Мне даже показалось, что он хочет меня вернуть. Но теперь и я не хочу. Ведь пройдёт короткое время, и он опять примется за своё, да ещё и этот Александр будет рядом.

Глядя на него, я помотала головой, он сразу понял, что это ответ на невысказанный вопрос.

— Прости меня, дочка! — он обнял меня очень трогательно, и, повернувшись, ушёл.

Я же не удержалась и разревелась, Вероника тоже стояла с мокрыми глазами.

— Ваш билет, сударыня!

Под слёзы подала билет. Проводник старался не смотреть на меня, а я, не переставая хлюпала носом.

Билеты были транзитные, поэтому их прокомпостировали, отдали нам, и мы направились в купе.

Прозвенел сигнал к отправке, и спустя пару минут поезд тронулся.

— Ну вот и всё, — протянула я, посмотрев в окно, на плывущий перрон и провожающих. Ближе к утру мы окажемся в Москве, посидим там несколько часов и продолжим путь.

Питаться мы будем вначале припасами, что взяли с собой, потом придётся раскошелиться на еду на вокзалах или в вагоне-ресторане.

Ладно, прорвёмся, — я улыбнулась Веронике. Мне казалось, что она сильней меня волнуется. А я же ничего толком о ней не знаю. Вот и будет время пообщаться, может, что интересное узнаю.

Мы выехали за города, а разговор всё не клеился. Для поднятия настроения решили перекусить. Но для начала я направилась в уборную.

Выйдя из купе, я уже повернулась в сторону туалета, как мозг запоздало подал сигнал беспокойства, сердце начало бухать, и я обернулась, ко мне уже шёл Александр.

Вот же папаша — засранец! Я-то думала, он реально извинился за свой поступок, а он просто пытался загладить вину за то, что заложил меня графу.

Бегать не стала, сейчас он мне ничего не сделает. Остановилась, подождала, пока подойдёт.

— Добрый вечер, Екатерина!

Он стоял и рассматривал моё лицо, я молчала, нечего кормить его надеждой на адекватный разговор.

— Я прошу меня выслушать. Не здесь, когда мы в Москву прибудем, — он посмотрел по сторонам.

— Я уже всё вам сказала, моё мнение не изменилось и вряд ли измениться. Вы зря потратили время на дорогу. Рекомендую выйти на следующей станции и вернуться к жене, — я повернулась и ушла в уборную.