Мне нужно попасть к нему в кабинет, и чтобы тётка не прознала. Ведь я могу и ошибаться. Может, он ведёт успешное дело в городе или его жена непростая женщина и имеет состояние. Сомневаюсь, что они снимают дом, скорей всего это наследство или куплен.

Но я должна разобраться, иначе спать спокойно не смогу. А для начала поговорю с Вероникой, одна я точно не справлюсь.

Компаньонка выслушала меня молча, в итоге кивнув, и согласилась с моими наблюдениями. Её тоже удивило, что управляющий имеет экипаж, стоимостью равной половине своего годового заработка, по её прикидкам четыреста — пятьсот рублей.

— Значит, ты смыслишь в ценах и можешь понять накрутил он их или нет? — только сейчас вспомнила, что Вероника училась на помощника бухгалтера.

— Частично смогу, но здесь нужно учитывать регион, цены могут сильно отличаться от Ярославских, да и время прошло достаточно с моих занятий, когда мы делали мониторинг рынка, цены изменились. Но зная точную стоимость некоторых позиций, я могу прикинуть ценообразование большинства пунктов.

— Ух ты, моя золотая девочка! — я кинулась на неё с объятиями. — Теперь нужно вскрыть кабинет.

— Ой… Варвара Александровна это не одобрит, — компаньона от волнения стала мять ладони.

— А она не узнает…

— Ой, я боюсь! — вцепившись мне в рукав, прошептала Вероника.

— Успокойся уже, никто не узнает. Даже если слуги увидят, то рот не раскроют. Да и вообще, я у себя в доме и кабинет, по сути, мой. В спальню же не лезем, — успокаивала компаньонку. — Надо прижучить этого гада!

— Ты же не уверена…

— Цыц, говорю! — остановилась и строго посмотрела на неё, хотя в сумраке она вряд ли рассмотрела выражение лица.

Мы оставили одну лампу практически рядом с лестницей. Это положение давало слабое освещение внутрь крыла и заодно подсветит визитёра, если он поднимется к нам на этаж. С собой у нас была ещё одна лампа, которую мы намерились включить в комнате.

Я не знала, какой ключ от кабинета, но мы выяснили, какие точно не от этого крыла, просто потыкали в двери с нашей стороны.

Осталось три ключа. Почему три? Да потому что один был совсем тёмный, словно им не пользовались несколько лет.

Одна комната сразу отпала. Двустворчатая дверь с красивыми ручками и судя по состоянию недавно меняли. Это сто процентов была спальня управляющего. Большая комната, с нашей стороны тоже есть такая, но в ней холодно, и я не хочу в неё переезжать. Ну если только устроить там санузел, тогда подумаю. Но вряд ли это реализуется, это и в современных условиях сложно, а здесь практически невыполнимо.

Ткнула ключ в комнату напротив. Не подошёл, а вот второй провернулся. Мы зашли в темноту и, закрыв дверь, зажгли спичку, чтобы осмотреться.

Бинго! Надо же, с первой попытки!

Зажгли лампу и приступили к осмотру. Здесь явно давно не убирали, пыль лежала слоем. Если вначале мы хотели просто аккуратненько глянуть и уйти, то теперь придётся буквально заметать следы и вытирать пыль везде. Хотя это вызовет только больше подозрений.

Если с бумагами всё в порядке, то при возникновении вопросов скажу, что просто ходила по комнатам, ну интересно стало, что здесь. А вот жил бы в поместье Семён Маркович и провёл экскурсию, а так извините…

На полках в основном стояли книги по сельскому хозяйству и бухгалтерии, на них сразу запала Вероника. Не стала ей мешать, сама приступила к поиску бумаг. Папки обнаружились в столе и ещё несколько в шкафу, похожем на сейф, но он был просто прикрыт, так что я с практически чистой совестью открыла дверцу. Там была стопка каких-то бланков и ещё одна папка.

Раскрыла последнюю находку. Это оказались расписки. Написанные, одной рукой, но имена были разные, а внизу по большей степени крестики.

— Это заёмные расписки, — пояснила заглянувшая через плечо компаньонка.

— Теперь понятна причина, почему управляющий не даёт отрабатывать долги. Представляешь, сколько можно выудить у крестьян денег в виде процентов, — я потрясла папку. — А, наняв халтурщиков на стороне ещё и, выкроить себе дополнительные средства.

Я положила папку на стол, возвращать на место не намерена, буду разбираться, сколько он людей в кабале держал. Теперь посмотрим другие папки.

Днём я немного пообщалась с Нюрой и конюхом, вызнала часть цен. Причину интереса никто не спросил, мало ли зачем барыне нужно. Я же всё записала и теперь могли хоть немного прикинуть правдоподобность в сметах или как там называется.

Вероника просматривала и хмурилась.

— Что такое? — спросила я.

— Да бардак, а не расходная книга! Словно человек нахватался верхов. Какие-то записки, приписки. Свалено в кучу, никакого порядка. Вот эта ведомость аж пятилетней давности, а все остальные прошлогоднее. А нет, вот ещё пятилетняя… Стоп! Вот такая же за прошлый год, только цены переписаны. Да он просто скопировал ведомость, — удивилась Вероника.

— Так, мне всё ясно. Сто процентов что-то нароем. Сейчас собираем всю отчётность и переносим… к тебе в комнату. Я плохо в этом смыслю, — конечно, лукавлю, если углубиться, то быстро всё пойму. Но зачем, если есть бухгалтер.

Бумаг нашлось много, и по большей степени просто свалены. Перетащили их только за несколько ходок. Нашлась и чистая бумага и писчие принадлежности. Несмотря на позднее время, Вероника сразу уселась за проверку. Она буквально утонула в бумагах и даже не отреагировала на прощание.

Я с улыбкой пошла в свою комнату. Как удачно всё вышло, я бы рехнулась, копаясь в этих бумагах, а компаньонка только что язык от удовольствия не высунула.

Проснулась я от стука в дверь. Солнце ещё не встало, но уже начало рассветать. Накинула халат и быстро пробежалась до двери.

Это была Вероника, в руках папка, глаза подозрительно расширены и с какой-то безуминкой, что было видно даже в сумраках.

— Доброе утро! Я подготовила первые результаты, — сказано было очень быстро и бесцветно.

— Ты что всю ночь не спала? — я не удержалась и широко зевнул.

— Да. Нужно было работу сделать. Но теперь нужно поспать, — компаньонка вручила мне папку и поплелась в свою комнату.

Ну даёт! — подумала я и закрыла дверь.

Положила бумаги на стол и опять легла в постель, закутавшись в одеяло. Сон уже не шёл, но и вылазить из тепла не хотелось. Всё же любопытство победило, и я, быстро одевшись, села за стол и зажгла лампу.

Папка была довольно толстая. Сверху лежал листок с частным мнением, так Вероника его и обозвала. А по смыслу просто рассуждения.

Среди записей были и очень старые, даже тридцатилетней давности. Чётко оформлены, со знанием дела. Бардак начался лет пятнадцать назад. Вначале появились записки, написанные рукой нынешнего управляющего, потом вся документация велась одной рукой. Скорей всего он вначале помогал отцу, потом уже сам вёл дела.

В последний год записи превратились в простое дублирование прошлых, и даже двадцатилетней давности. Завышенные цены видно даже невооружённым взглядом. Веронику очень удивил доход от поместья, очень низкий. На этот год заложен заём зерна крестьянам под засуху, но дело в том, что многие хозяйства расплатились зерном за аренду, которое было продано как излишек.

Я читала и ужасалась. Неужели отец этого не видит? Не стала грузить голову, только нервы трепать. Вероника проснётся, и пусть подготовит отчёт, который отправлю Фёдору Александровичу, пусть сам решает, что делать.

Через полчаса я поняла, что тема не отпускает. А вообще, было чувство, что, получив письмо от меня, папаша его просто читать не станет. И что делать? Как что, копать до конца, а потом самой ехать в Ярославль. Конечно, идея мне не нравилась, ведь отец может воспринять, как попытку добиться его расположения, но в данном случае мне было всё равно. Вор должен быть наказан. Если я сейчас пущу всё на самотёк, то мало того, что дам карт-бланш этому ворюге, так тётка ещё заставит извиняться за то, что я лазила в документах. А вот дудки!