— Екатерина, это правда? — глаза до сих пор были круглые.

— Да. Минимум на год — я управляющий. Если не справлюсь с обязанностями, папенька наймёт человека. Ну мы ведь справимся? — я улыбнулась ей. — Ты же мечтала работать по профессии, вот теперь я тебя найму на должность бухгалтера. Думаю, ты и другую документацию сможешь вести. Если что-то нужно, я литературу закажу или курсы какие нужно. Можем помощника подыскать, — обещала, даже не знаю смогу выполнить или нет.

Вероника стояла, закрыв рот ладошками. Шок на лице, за которым я видела улыбку. Она боялась, но одновременно была счастлива.

— Да я всё знаю… в теории и книги есть, — наконец-то компаньонка начала отходить от шока.

А я удивилась, где она в своём небольшом чемодане ещё и книги спрятала?

Глядя на Веронику, понимала, что имел ввиду Фёдор Александрович, когда говорил про задержку с выплатами и выделял мне пятьсот рублей. Это не мне деньги, а на расчёт с работниками.

Вот это я попала! Хорошо, что вовремя сообразила, а то на днях уже собралась в Петровск по магазинам, кое-что прикупить.

Утро было ранним, не потому что вчера пораньше легла, хотела с Прохором поговорить, вчера как-то не до дел было. Вероника расспрашивала о деталях поездки и наседала, требовала дать ей работу, трудоголик, блин. С трудом объяснила ей, что мне вначале нужно вникнуть во всё самой. Она подумала, и сама нашла себе работу, пойду я, говорит, почитаю старые отчёты уже со стороны организации.

Оставшись одна в столовой, я попивала чай и думала о предстоящем дне.

Потом явилась Варвара Александровна. Я очень удивилась её появлению в столь позднее время. Тётка уговаривала отказаться от должности управляющего и пойти на мировую с Семёном Марковичем. Он, типа, хороший человек, учтивый, даже слово плохого за всю жизнь здесь не сказал, словно это снимает с него клеймо вора. Сложилась впечатление, что она забыла об иске. Я переключилась на её здоровье, и прошлая тема была забыта.

Закончив изливать на меня симптомы болезней, Варвара Александровна зевнула и, поднявшись со стула, ушла к себе. Очень надеялась, что во время разговора с бывшим управляющим её не будет.

А меня ждал разговор с конюшим, судя по поведению он здесь не последний человек, хоть и впахивает как обычный работник. Не удивлюсь, что Семён Маркович упразднил часть должностей, а людей поставил на смежные. Хотя может быть вариант и с мёртвыми душами. Если в нашем мире в порядке вещей вводить в штат людей, которые только числятся и получают зарплату, то здесь такие вещи должны процветать, особенно при таком положении дел.

Прохор был на месте, где ему быть.

— Здравия желаю, барыня! — поприветствовал меня, как всегда, с лёгким поклоном.

— И тебе здравствуй, уважаемый! — подкрепила улыбкой. — Хочу от тебя честного ответа, как мужчины. Как отнесутся работники, да и в деревне народ, на весть о том, что управлять имением будет женщина?

— Ну раз хотите честно, то все уже знают. У наших домовых баб язык как помело, — он аж сплюнул. — Но ответ один: если женщина — голова — жди беды!

— Спасибо за честность, — я и не ждала другого ответа. — А теперь послушай меня. Ты человек умный, и людей видишь. Я не хочу ничего обещать, но поверь я из кожи вон вылезу, чтобы восстановить имя моей семьи перед людьми. Чтобы они поверили, их не забыли, это их земля, ведь многие из вас прожили здесь всю жизнь.

— Это нужно говорить на сходе, а не мне, да скотине, — Прохор хмыкнул, но взгляд изменился.

— На сходе такое не скажу, не поверят, сам сказал, они ждут от меня беды. А тебе говорю по одной причине. Это как с водой, кинешь в неё камень, а круги во все стороны. Хочу достучаться до всех и каждого, чтобы поверили, чтобы приняли. И камушки станут фундаментом в общем благе.

— Мудро, красиво, но боюсь, не все захотят подчиняться. Семён Маркович здесь свои порядки вёл, он царь и бог. Он уйдёт, а подручные останутся. Вы думаете, убрав управляющего, остановите хищения? Нет. Наоборот, развяжете ему руки и его подельникам. А все будут молчать и покрывать, выбора нет.

— Неужели всё так плохо, что люди не захотят бороться за своё место жительства?

— Многие хотят отдать долги и уйти. Нужно, чтобы произошло чудо, хотя оно только укрепит это решение. Здесь нужен мужик с плёткой, а не баба со сковородкой. Хотели честно? — Прохор поклонился.

— Спасибо, мне это было необходимо. Насчёт чуда — я подумаю… Ах, да, во сколько управляющий приезжал?..

Времени оставалось достаточно, чтобы позавтракать и собраться с духом, а верней накрутить себя по полной.

Хочется признать, что Семён Маркович всё умно устроил, организовал сеть подельников, ввёл людей в кабалу и доит и их, и нас. Вряд ли мой папаша подозревает, о положении дел. Пока начнётся судебный процесс, пока его упекут за решётку. Вопрос, упекут ли? Насколько крепко Фёдор Александрович решит вцепиться? Может статься, так, что здесь в Петровске всё схвачено, откупиться и пойдёт в мир чистый аки херувимчик. Этого нельзя допустить! Мне нужны деньги, много денег на тот случай, если отец отступится. Эта тварь должна отправиться на каторгу! Тут не в отдаче награбленного дело, а в чести семьи.

Ну вот и настал момент!

Я уже давно собралась, осталось только тулуп накинуть. Ощущала себя как перед экзаменом. Глубоко вздохнув перед дверью, и вышла на улицу. Семён Маркович как раз зарулил во двор и уже успел покинуть козлы.

Сегодня он не корчил из себя бедного родственника в старом пальто, оделся как при параде, шуба, начищенные сапоги, свёрнутая плётка в руке.

— Наконец-то явились, Екатерина Фёдоровна! — он остановился напротив меня и, чуть расставив ноги, постукивал плёткой по сапогу. Словно господин перед нерадивой служанкой, готовый применить наказание. — Кто вам позволил рыться в моих вещах? Немедля отдайте мне мои бумаги!

Я стояла, скрестив руки перед грудью и фигела от такой наглости. Да крепостничество отменили, но иерархия должна соблюдаться, несмотря на то, что я женщина.

— А ты ничего не попутал, холоп! Твоя только грязь под ногтями! А не выпороть ли тебя? — я буквально зарычала и посмотрела на его плётку.

Я намеренно шумно готовилась к встрече, даже с тёткой, накануне, опять сцепилась по поводу управляющего, хотя не хотела, она словно искала повода, никак не успокаивалась. Цель была набрать побольше зрителей. Так что сейчас на нас смотрели все домочадцы, да и другие работники подтянулись.

— Всё, что на тебе, вплоть до портков куплено на украденные у нас деньги! — продолжала я.

— Поклёп! — завопил Семён Маркович. — Я напишу жалобу вашему отцу, пусть поставит вас на место!

— Уже поставил! Отныне я здесь управляющий, а ты, холоп, под следствием!

Я достала из кармана бумаги.

— Это «Уведомление об одностороннем отказе от договора», — протянула конверт с документом. — Советую подписать.

— Ничего я подписывать не буду! — он выбил плёткой бумаги из рук. Было больно, но я стерпела, за это я тоже отыграюсь! Он реально берега попутал, ничего не боиться.

— Значит, жди бумаги из суда. Ты, тварь, на каторгу лет на десять отправишься с конфискацией имущества в счёт долгов! Кража в особо крупном размере в группе лиц по предварительному сговору от трёх до десяти лет. А ты как главарь отправишься на максимальный срок. Вот там будешь ныть о несправедливости! — я не знала местных законов, сказала, что в голову пришло, так, для обострения ситуации и стращания всех, а не только бывшего управляющего.

— Не будет такого! Нет таких законов!

— Вот ты уже и признал свою вину! — я рассмеялась.

Семён Маркович стукнул свёрнутой плёткой по своему сапогу и развернувшись, направился к повозке.

А вот теперь поиграем! — я приподняла руку в сторону его лошади. Вспомнилось представление с Лунокрылом и то, как я на расстоянии на него подействовала, вызвав беспокойство, скорей оттого, что воздействие было от двух магов. Но сейчас я одна, стала сильней и практически знаю, что делаю.