слушаться весь мир. Он смеялся, уворачивался, валил меня в снег, ловил за

рукава, а в глазах у него вспыхивал такой живой азарт, что я не могла

насмотреться.

Правда, длилось это

недолго.

Очень быстро он

снова выпрямлялся, стряхивал снег с пальто и становился тем самым Камилем – собранным, красивым,

опасно спокойным.

Интригующим

хищником.

Но теперь я знала:

под этой холодной кожей живет огонь. И я перестала его бояться. Теперь у меня к

нему был только трепет.

Больше того – рядом с ним мне самой

хотелось быть проще, легче, непосредственнее. Хотелось говорить глупости, смеяться

слишком громко, танцевать на кухне в носках, лепить кривого снеговика, спорить

о пустяках, и самой прижиматься к нему.

Я будто возвращалась

в возраст, где все еще возможно.

Где впереди жизнь, а

не только обязанности. Где можно мечтать без стыда.

Каждый день я

ощущала это почти физически: становилась легче. Счастливее. Красивее.

Будто с меня слой за

слоем сходила старая усталость, которую я носила столько лет, что уже считала

частью себя.

И еще было папино

здоровье. Мы созванивались ежедневно. У него действительно случился резкий скачок

к лучшему. Врачи осторожно настраивали на скорый переезд домой, мама плакала

уже не от ужаса, а от облегчения, сам папа шутил, требовал домашнюю еду и

строил планы на весну.

Да, впереди была

реабилитация, режим, ограничения, новая дисциплина жизни. Но самое страшное

отступило. И это ощущалось даже сквозь расстояние.

Будто отпустило всех

нас сразу. Маму. Папу. Меня.

Мир неожиданно стал

понятным и добрым.

Именно поэтому утро

отъезда ударило особенно резко.

Я проснулась поздно

и сразу почувствовала перемену. Камиля рядом не было.

Из гостиной

доносился его голос –короткие и жесткие ответы, без тени сна и тепла. Тот голос, которым он

разговаривал с людьми, когда речь шла о деньгах, проблемах или чьей-то ошибке.

Я накинула халат и

вышла.

Он стоял у окна, уже

одетый, собранный, красивый до невозможности, с телефоном у уха. За стеклом

медленно сыпал снег.

– Немедленно выясни

почему это произошло, –произнес он ледяным тоном. –Я вернусь к вечеру и со всех шкуру спущу!

Меня аж передернуло

от его угроз.

Я остановилась в

дверях. Он заметил меня сразу, но ничем этого не показал. Только взгляд на

секунду задержался на моем лице.

– Нет, – продолжил он. – Сегодня. Сейчас! Всех

вызывай!

Потом Камиль сбросил

вызов и дал себе пару секунд, чтобы отдышаться.

Комната сразу стала

слишком тихой.

Я посмотрела на его

лицо. На хмурые брови. На напряженную челюсть. На ту опасную неподвижность,

которая появлялась в нем только тогда, когда он был поглощен делами.

– Что произошло? – тихо спросила я, но

побоялась подойти.

В груди сразу

защемило: а вдруг на этом все? Наш роман закончился? И мне снова нужно

вернуться к своим проблемам. Больше никто меня не защитит, и я снова будут тихо

умирать под грузом неразрешимых дел.

Камиль несколько

секунд молчал. Потом перевел на меня взгляд, полный сосредоточенности, а еще

тени надвигающейся бури.

– Нам нужно возвращаться

в город. Немедленно, –

проговорил он.

Я кивнула и уже развернулась,

чтобы пойти собирать вещи, но Камиль быстро настиг меня и сотановил.

– Нет, сначала позавтракай, –

сказал он уже мягче. – У нас есть время. Билет на самолет у нас на полдень.

Частный рейс. И еще, – он привлек меня к себе. – Не бойся. Тебя это все никак

не коснется. Просто будь со мной и ничего не бойся. Поняла?

– Поняла, – я неуверенно

улыбнулась, но поверила Камилю.

Он еще ни разу меня не обманул,

так что поверю ему и в этот раз...

Глава 40

Когда машина

подвезла нас к небольшому терминалу, скрытому в стороне от шумного аэропорта, я

сначала не поняла, куда именно мы приехали. Вокруг было непривычно тихо, без

очередей, без толпы, без чемоданов на колесиках и объявлений по громкой связи.

Только стекло, металл, морозный воздух и люди, которые двигались быстро и

молча.

– Пойдем, – Камиль повел меня для

прохождения необходимого контроля, а я нашла момент и заглянула ему в лицо.

– Что случилось? – тихо спросила

я. – Я могу тебе чем-то помочь?

– Не суйся, – грубовато рыкнул

он, и мне тут же стало очень холодно от его тона.

Камиль не стал смягчаться.

Возможно, он и не заметил своей резкости, но даже в таком суровом настроении он

все равно обнял меня и крепко прижал к себе. Тогда мне стало намного легче.

По крайней мере я не раздражаю

его, и между нами пока еще ничего не кончилось.

С момента этого

утреннего звонка Камиль вновь стал тем мужчиной, которого я боялась: строгим, с

каменным сердцем и характером, и ледяной душой.

Я все понимала: он

закрылся потому что думает как решить какую-то свою проблему, но другая часть

меня за эту неделю так привязалась к теплому открытому Камилю, что сейчас мне

стало морально больно возвращаться назад.

Я устроилась на

сиденье и печально повернулась к окну. Камиль сел напротив, открыл ноутбук и

сразу ушел в работу. На экране мелькали таблицы, письма, банковские выписки,

чьи-то фамилии. Он одновременно печатал, слушал голосовые сообщения, звонил

когда уже можно было, и отдавал распоряжения одновременно нескольким людям.

Я молчала, но по его

разговорам уже все понимала.

Проблемы были у

компании Камиля. Что-то явно произошло именно в финансовом отделе.

В какой-то момент

Камиль как будто остановился. Я заметила краем глаза как он захлопнул крышку

ноутбука и отложил телефон.

– Полина, – он взял меня за

руку, и меня привычно обсыпало мурашками. Я с теплотой взглянула на него. –

Прости, меня понесло. Я не привык быть в отношениях, и повел себя как обычно.

Как делал всегда.

– Не нужно ничего говорить, – я

осторожно улыбнулась ему, не веря что он просит за это прощение.

Это ведь очевидно, и я сама

понимала что сейчас мне нельзя лезть к Камилю. Но мне стало так приятно от

того, что ему было важно, что я подумаю и как отреагирую. В такой момент он все

отложил, чтобы посвятить пусть даже минутку мне. Это очень ценно.

– Нет, нужно, – отрезал он. – Старые

крысы решили, что праздники –хорошее время для нападения. Но я им устрою! А ты не будешь громоотводом. Я не

буду рычать на тебя только потому что я раздражен действиями других людей. Я

хочу, чтобы ты это усвоила и не настроила себе сейчас ложных выводов.

– Я все понимаю, Камиль, – я нежно

обхватила его кисть. – Я не обижаюсь. И не думала обижаться.

– Я со всем справлюсь, – его

глаза сверкнули каким-то мистическим блеском, – и тебя это никак не коснется.

Ни со стороны твоего бывшего мужа, ни со стороны моего характера.

– Что он сделал? – я напряглась.

– Это все сделал Вадим?

– Не только, – Камиль держал меня за руку, но

не сжимал очень сильно. Он контролировал себя. – Твой бывший муж до

задержания подписал ряд доверенностей через подставных лиц. Ирина вынесла часть

бухгалтерских архивов. Роман отправил жалобу в налоговую и нескольким моим

партнерам. Сейчас пытаются заблокировать счета компании и сорвать крупную

сделку.

– И... что будет? – у меня похолодели

ладони.

И вот тут Камиль

злорадно улыбнулся.

– Будет весело, – спокойно ответил он, а

я поняла, что он уже знает что делать и абсолютно уверен в своих силах.