источники и... все хорошо. Спасибо тебе, папочка. Я тоже тебя очень люблю.

Потом я то же самое сказала маме

и поздравила моих родителей с наступающим. А когда я завершила разговор и на

мгновенье закрыла глаза, чтобы успокоиться, то Камиль уже был рядом.

Он обнял меня за плечи и мягко

развернул к себе.

– Все хорошо? – спросил он,

внимательно глядя мне в глаза, словно хотел точно убедиться, что я не обману

его.

– Все хорошо, – закивала я. –

Прости. Просто я соскучилась по моим родителям. Но... с ними правда все

нормально.

– Тебе надо поесть, – Камиль

повел меня обратно к столу. – Успокойся и расслабься. Ты скоро увидишься со

своим родителями, а пока выбери себя в этот вечер.

Я доверилась Камилю и вскоре он

вновь усадил меня за стол.

Мы ели медленно, без

спешки, словно у времени внезапно исчезла власть над нами. Я пробовала нежный

сыр, ломтики рыбы, маленькие теплые тарталетки, которые таяли во рту. А еще пила

шампанское и все чаще ловила себя на том, что просто смотрю на Камиля.

На то, как он

двигается. Как уверенно держит бокал. Как иногда задерживает взгляд на моих

губах, будто думает о чем-то своем. Как спокойно занимает пространство вокруг

себя, не суетясь, не стараясь понравиться, но все равно притягивая к себе

внимание сильнее любого нарядного мужчины на свете.

Музыка в колонке тем

временем сменилась на медленную, почти бархатную.

Камиль поднялся

первым. Протянул руку.

– Иди сюда.

Это не прозвучало

как просьба. Но почему-то мне было приятно, что меня не просят.

Я вложила ладонь в

его руку и поднялась.

Он сразу притянул

меня ближе, положив ладонь мне на талию, и я едва заметно вздрогнула от того,

как естественно мое тело отозвалось на это прикосновение. Будто само прильнуло

к Камилю.

Вторая его рука

сомкнулась на моей ладони, а я машинально уложила свободную руку ему на плечо.

Мы начали двигаться

медленно, под музыку, которая заполняла комнату мягкими волнами.

Я чувствовала тепло

его тела. Запах парфюма –глубокий, теплый, с чем-то древесным и опасно мужским.

Чувствовала, как он

ведет, не спрашивая, куда повернуть, когда остановиться, когда приблизить меня

еще на несколько сантиметров.

И мне нравилось не

решать. Нравилось позволять. Нравилось, что рядом человек, который, кажется,

способен удержать на плечах все на свете.

Спустя минуту Камиль

прижал меня еще ближе к себе, а я покорно склонила голову к его плечу. Мне

хотелось остаться в его объятьях. Ни о чем не думать. Ничего не планировать.

Просто остановиться не надолго в этом ощущении и отпустить ход времени.

Так и случилось.

Каминные часы стали

бить, и я только сейчас осознала, что новый год наступает.

Камиль остановился,

обхватил мое лицо горячими ладонями и произнес:

– С Новым годом, Полина.

– С Новым годом, Камиль, –

выдохнула я, а в следующий момент наши губы снова встретились в поцелуе.

Под бой курантов. Под салюты за

окном. И в самом сердце этого чудесного сказочного леса, где обнулялась прошлая

жизнь и начиналась абсолютно новая...

Глава 38

Поцелуй длился

намного дольше боя курантов. После них была просто пустота. Чистый лист в

голове.

Как будто после

полуночи время перестало существовать вовсе.

Салюты стихли за

окном, как и радостные крики гостей глэмпинга. А для меня весь мир вдруг

сузился до мужских рук, крепко державших меня у своей груди. До горячего

дыхания Камиля, до его губ, в которых было столько сдерживаемой силы, что у

меня кружилась голова.

Чтобы не потерять

равновесие, я сама потянулась к нему и обняла за шею. Это движение вышло почти

испуганным, инстинктивным.

Но в следующую

секунду я поняла: нет, не испуганным. Добровольным.

Я прижалась ближе и

впервые ответила ему сама. Робко. Неловко. Дрожа телом и подбородком. Я чуть не

прикусила ему язык от волнения! На долю секунды это меня почти рассмешило. Но это

было все равно что прыгнуть в омут с головой – без страховки, без оглядки, без привычной

мысли о том, чем это закончится и сколько боли принесет потом.

Словно вместе с этим

поцелуем я оборвала старые узлы, в которых годами путалась: обиды, унижения,

вечное ожидание любви там, где ее никогда не было, привычку терпеть и

оправдывать чужую жестокость.

Камиль почувствовал

перемену мгновенно.

Из его груди

вырвался тихий, глухой звук –почти рычание удовольствия, от которого у меня по спине пробежала горячая

дрожь.

– Вот так, – прошептал он мне в

губы. – Наконец-то

ты мне ответила.

И прежде чем я

успела перевести дыхание, он легко подхватил меня на руки.

Я ахнула и невольно

вцепилась в его плечи.

Он же понес меня

через гостиную туда, где все мои связи с реальностью оборвутся окончательно. В

спальню. На ту самую огромную кровать.

Дверь комнаты

распахнулась. Внутри горели свечи.

Мягкий золотистый

свет дрожал на стенах, на стеклах, на белизне простыней, усыпанных темно-красными

лепестками роз. Все выглядело слишком красивым, слишком продуманным, почти

опасным в своей чувственной тишине.

– Когда ты это все... – я не поверила своим

глазам.

Конечно, это сделал

не сам Камиль, а горничные, но ведь он подумал об этом!

Никто и никогда не

делал для меня ничего подобного! Даже отдаленно!

Камиль опустил меня

на ноги у кровати, но не выпустил из рук.

– Я так долго ждал этого

момента, – ответил

он, глядя так, что у меня вновь ослабели колени. – Ни одну женщину я не ждал так долго, Полина.

Потом он провел

пальцами по моему подбородку.

– И сейчас ты мне

отплатишь за все мои страдания, –

довольно рыкнул он, а у меня еще сильнее задрожали коленки.

С каждой секундой я

боялась Камиля все сильнее и еще больше того, что произойдет дальше. Я ничего

не могла с собой поделать. Я боялась этого сейчас в сто раз сильнее, чем в свой

настоящий первый раз!

Пульс оглушительно

стучал у меня в висках, ладошки вспотели, губы пересохли, но я продолжала

завороженно глядеть Камилю в лицо, боясь увидеть там тень жестокости.

Его ладонь тем

временем скользнула к моей шее, задержалась там, согревая кожу, затем

опустилась ниже – к

плечу, к ткани платья, а потом он спустил его с плеча.

Я не отступила. Да и

некуда было отступать.

Только дышать стало

труднее.

Камиль медленно снял

с меня украшения, положил их на тумбочку, затем отодвинул волосы за спину и

коснулся губами моей шеи.

Мягко. Почти нежно. Но

в этой нежности ощущалась сдержанная сила, как в хищнике, который знает

собственную мощь и потому может позволить себе осторожность.

Меня осыпало

мурашками. Я закрыла глаза.

Камиль заметил это и

усмехнулся мне в кожу.

Платье поддалось его

рукам не сразу, и от нетерпения движения Камиля стали резче, увереннее. Бархат

скользнул вниз, коснувшись ног. Потом он так же нетерпеливо лишил меня белья. И

вместе с этим будто исчезла последняя защита, которую я еще пыталась держать.

Я осталась перед ним

обнаженной – не

только телом. Сейчас я была перед ним честной. Без масок. Без привычной

обороны.

И странно было то,

что именно в этой беззащитности я впервые почувствовала себя сильной.

Потому что ничего не

изображала. Не притворялась. И потому что мне действительно нравилось то, что

происходило.

Камиль смотрел на