Вадим не увидит моих слез!

– А теперь иди домой! – он

махнул рукой, словно прогонял забредшую в его дом кошку. – Ты меня достала! Я

буду ночевать в офисе!

На этом все. Он развернулся и

пошел к столу, показывая, что разговор окончен.

У меня снова дрогнули губы. А

что если я действительно все не так поняла? Если повела себя неправильно? Если

сама порчу отношения с мужем? Может быть нельзя так зацикливаться на ребенке?

Но я не могла на этом не

зацикливаться!

За четыре года во мне ни на

секунду не утихла боль от той утраты. От того маленького мимолетного счастья,

когда я узнала о своей беременности. А потом... она оборвалась. Внезапно. В

первый же месяц. Просто кровотечение и все.

В тот момент я потеряла свое

маленькое счастье и словно застряла в этом дне, где мне надо все исправить. Где

нужно искупить свою вину. Где мне просто необходимо вернуть моего малыша.

Но что если этого никогда не

произойдет?

На подкашивающихся ногах я пошла

к двери. Мне даже перестало быть важным изменял мне муж или нет. Его слова

окончательно что-то сломали во мне. Лишили надежды.

И перед самым выходом я случайно

бросила взгляд на изящную кованую вешалку Вадима, а там висел... шарф Ирины.

Тот самый – ее любимый: кашемировый, пыльно-розовый, который так выигрышно

подчеркивал ее фарфоровую бледную кожу.

Я остановилась так

резко, что у меня заломило виски как от резкого удара.

Медленно подошла.

Сняла его с крючка. Провела пальцами по мягкой ткани и она была той самой.

Это была не рядовая

ткань. Она была потрясающе мягкой. Ирина купила этот шарф в Милане за бешеные

деньги, и она давала мне трогать его сотню раз, чтобы так же в сотню раз

подчеркнуть свое превосходство надо мной. Я бы уже никогда не спутала мягкость

этого кашемира.

– Что это? – пустым голосом

спросила я, а муж только сейчас осознал что я так и не ушла.

– Что именно? – нахмурился он,

выглянув из-за монитора своего компьютера.

– Это, – я подняла руку с шарфом

над головой.

– Откуда я знаю? – проворчал

муж. – Какое-то барах...

Он осекся и только сейчас

разглядел что я держу в руках.

– Это... это вроде, – он замялся

и на мгновенье растерялся. Через секунду он нашелся: – Да, это Ирина забыла.

Отчеты мне заносила и обронила...

– Нет, – я стала медленно

приближаться к нему, а на моих щеках заиграл лихорадочный румянец. – Ирина бы

не забыла свой любимый шарф. Да она любому готова была глаза за него

выцарапать.

– Послушай меня, дура

ненормальная... – Вадим поднялся из-за стола.

Я уже знала что будет дальше:

все, чего я больше всего всегда боялась. Сейчас он оскорбит меня, обвинит во

всех грехах, припомнит мне все старые ошибки, сделает все, чтобы в очередной

раз опустить мою самооценку ниже плинтуса. Смешает меня с грязью. И если это не

подействует, то даст пощечину. Но мне уже было все равно.

Вадим уже открыл рот и явно говорил

самые ужасные вещи, но я ничего не слышала. Я шла вперед, по пути наматывая

шарф на руку, чтобы немного укоротить. И когда дошла до его стола, то схватила

хрустальную пепельницу и замахнулась.

Вадим инстинктивно пригнулся, а

я воспользовалась этим моментом и заглянула под стол...

Глава 3

– Ах ты уродина! – я замахнулась

и принялась лупить сжавшуюся под столом Ирину.

Она сидела абсолютно голая с

кучкой одежды в своих руках.

– Полина! – она в ужасе закрыла

себе голову руками. – Подожди! Ты все не так поняла!

– А как это еще можно понять?! –

я продолжала лупить ее шарфом. – Ты вместе с шарфом забыла под столом себя и

свою одежду?! Или порнуху с мужем подруги смотрят именно так?

– Нет! – визжала Ирина, осознав

чем именно я ее бью. – Мой шарф!

В этот момент Вадим подскочил ко

мне, схватил за руки и оттащил в сторону.

– Ты больная идиотка! –

выкрикнул он мне прямо в ухо. – Совсем помешалась! Если сейчас же не

успокоишься, то очень пожалеешь!

– И что ты сделаешь?! – я

пыталась вырваться из его рук. – Разведешься со мной?!

– Нечто похуже, – прошипел он. –

Ты ведь еще не забыла что на тебя оформлены все мои кредиты? Не забыла что у

твоего отца скоро операция, и он ждет моих денег? Не забыла что ты голодрань и

у тебя самой нет ни жилья, ни заработков, ни перспектив?! Только твоя

маниакальная идея о беременности! И как ты думаешь, мой брат психиатр смог бы

забрать тебя на принудительное лечение в свою клинику, учитывая твою

одержимость беременностью и твое агрессивное поведение?!

Я в ужасе хватала ртом воздух.

А ведь пару минут назад я

думала, что самое болезненное – это услышать что я бесплодна. Но нет. Вот

именно то, что уничтожит меня.

Я смотрела на мужа стеклянными

глазами, а внутри меня умирали остатки души.

Так больно мне не было еще

никогда в жизни. Даже после потери беременности, у меня как будто была крупица

надежды. Лихорадочная, призрачная, едва уловимая, но была. А сейчас – полная

безнадега.

– Просто уйди, – рыкнул муж. –

Поезжай домой. Нам обоим нужно остыть. Завтра поговорим. Поняла меня?!

Во мне все еще тлел гнев. Он

требовал освобождения, но уже ядовито и разрушающе.

– Иди домой! – громче рыкнул

муж, но тут я услышала плаксивый голос Ирины из-под стола.

– Только шарф пусть оставит...

пожалуйста!

Я улыбнулась горькой и

болезненной улыбкой.

Мне за это влетит, но я не могу

себе в этом отказать.

Я наступила на один конец шарфа

и с дикой яростью рванул его рукой вверх. Этим рывком я случайно въехала мужу в

лицо. Прямо в нос! Я услышала его хруст.

– Тварь! – заорал он, мгновенно

отпустил меня и отвернулся, зажимая нос.

Я же продолжила рвать шарф.

Затем схватила со стола нож для резки бумаги и проделала им дырки.

Ирина голосила и рыдала под

столом, но не решалась выбраться, чтобы спасти свою драгоценную тряпку. Я же

уничтожила его, бросила и опустошенная под ноль выбежала из кабинета.

Мне хотелось

исчезнуть, раствориться, только бы не чувствовать эту боль.

Непонятно как я добежала до

своего кабинета и принялась спешно все выключать и собирать. Я боялась того,

что Вадим и Ирина придут сюда и попытаются морально меня добить.

Как же так получилось? Все это

время, пока я мечтала о ребенке, я не заметила каким жестоким стал мой муж. И я

совсем не заметила как та красивая женщина Ирина, которая помогала мне пройти

трагедию с выкидышем, которая обнимала меня и ободряла, стала такой циничной

сукой.

Наверное это во мне что-то не

так. Это я позволяю людям пользоваться мной и ни во что меня не ставить.

Я все делала неправильно. Все

это время.

Собравшись я закрыла дверь на

ключ и бросилась к лифту. Я добралась до первого этажа, а затем выскочила на

улицу. Погода стояла ужасная: ледяной ветер гнал острые снежинки и они больно

впивались в кожу. Под ногами уже ощущался гололед.

В распахнутом пальто я так и

поспешила на метро. Холод хоть немного отрезвлял и не позволя моим слезам

бежать. Они замерзали прямо на ресницах. Ноги постоянно разъезжались на

скользкой дороге, но я была готова даже ползти, лишь бы все дальше отдаляться

от офиса.

В таком же опустошенном

состоянии я проехала две ветки, затем еще десять минут пешком по морозу и

наконец я оказалась в нашей с Вадимом квартире. Точнее... только в его. Она

была оформлена на его мать, поэтому я не имела на нее никаких прав.