* * *

Йазид знал о том, что жители Медины недовольны его приходом к власти. Не успел он в апреле 680 г. занять место своего отца, как уже направил наместнику Медины распоряжение привести Абдаллаха ибн Зубайра и Абдаллаха ибн Омара ибн ал-Хаттаба к присяге. Первым наместник вызвал Хусейна, внука Пророка, и предложил тому принести клятву. Хусейн, однако, решил выиграть время и покинул дом наместника, не принеся клятвы, но и не бросив вызова. После этого наместник призвал Абдаллаха ибн Зубайра, который ответил, что скоро явится. Затем с наступлением ночи он выскользнул из Медины и спешно поскакал в Мекку. Однако Абдаллах ибн Омар, сын второго халифа, откликнулся на призыв наместника и принес требуемую клятву. На следующую ночь Медину покинул сам Хусейн и также отправился в Мекку. Так два самых опасных противника Йазида просочились сквозь пальцы наместника.

Разгневанный этой оплошностью, Йазид прислал нового наместника, который принялся арестовывать и бичевать тех, о ком было известно, что они не поддерживают Йазида. Да, горько было жителям Медины и Мекки вспоминать те последние дни пятьдесят лет тому назад, когда Пророк еще находился среди них, и годы страстной преданности и веры после его смерти, восторг воинов, отправлявшихся на войну с единственным стремлением принести победу Божьему делу или принять мученическую смерть, служа ему. Они верили, что после такой гибели павший немедленно оказывается в райских садах, где его радушно встречают гурии, черноокие улыбающиеся девы неувядающей красоты и вечной молодости. Тогда все истинные мусульмане были братьями, и никто не требовал себе преимуществ перед ближними, разве что в своем рвении стяжать славу мученика. Теперь вся эта слава потонула в постыдной борьбе за земное богатство и власть. Пожалуй, лишь Хусейна окружал ореол святости, ведь он действительно был внуком Пророка и вел безупречную жизнь. Что же касается Абдаллаха ибн Зубайра, то он был лишь политическим оппонентом режима.

Как раз в момент этих событий в Мекку прибыли посланцы из Куфы, доставив Хусейну письма с приглашением прийти и принять владычество над Ираком. Возможно, формулировка была неопределенной, но она едва ли оставляла сомнение в том, что это предложение подразумевало восстание против дамасского правителя Йазида, особенно ввиду того, что двор Али, отца Хусейна, располагался в Куфе, а Муавия, отец Йазида, правил из Дамаска. Другими словами, было ясно, что это предложение ведет к повторению гражданской войны.

Хусейн был в нерешительности. В течение двадцати лет после убийства отца он держался в стороне от политики. Было очевидно, что он больше заслуживает избрания на халифат, чем Йазид. Благочестивый, обходительный, благородный, он был внуком самого Пророка, тогда как Йазид был внуком Абу Суфьяна, самого непримиримого из его противников. Тем временем из Куфы и Басры в Мекку продолжали поступать письма от его сторонников, неотступно твердивших о необходимости стремительных действий и просивших военной помощи. Кроме Хусейна ибн Али и Абдаллаха ибн Зубайра, у Йазида не было серьезных соперников, но авторитет Хусейна был неизмеримо выше, и из-за его происхождения, и благодаря его характеру. Пока Хусейн был жив, у Абдаллаха не оставалось никакой надежды стать халифом. Видя колебания Хусейна, Абдаллах настойчиво побуждал его отправиться в Ирак, возможно, как полагает арабский историк, в надежде таким образом устранить своего самого серьезного конкурента.

Доброжелатели Хусейна в Мекке убеждали его ни в коем случае не ходить в Куфу, непостоянные жители которой при сходных обстоятельствах отказались сражаться за его отца Али. Почтение, которое питали к нему все мусульмане, было столь велико, подчеркивали они, что для него наилучшей линией поведения было бы продолжать молиться в мекканской мечети. При таких обстоятельствах ставленники халифа не посмели бы тронуть его. Абдаллах ибн Аббас[11] предложил Хусейну дождаться, пока жители Куфы сами восстанут и изгонят своего наместника. Однако, пророчествовал он, если Хусейн оставит Мекку, пока наместник Куфы находится на своем посту, войска патрулируют улицы, а чиновники собирают налоги, тогда в последнюю минуту жители Куфы могут дрогнуть и предать Хусейна. Если же, добавлял он, в Мекке Хусейн не чувствует себя в безопасности, то ему лучше найти себе прибежище в горах Йемена, чем бросать вызов открытым равнинам Ирака. Таким образом, Абдаллах ибн Аббас предстает как мудрый и искренний советчик, в то время как Абдаллах ибн Зубайр подталкивал Хусейна отправиться в путь, надеясь на его поражение.

В конце концов Хусейн послал своего двоюродного брата Муслима, сына Акила[12], сына Абу Талиба, с поручением достичь Куфы, разведать ситуацию и доложить о ней. Муслим был восторженно принят тайными сторонниками бану Хашим. Утверждают, что их было не меньше двенадцати тысяч и эти люди тайно пообещали Хусейну свою поддержку через Муслима. Окрыленный таким энтузиазмом, Муслим спешно написал Хусейну, умоляя его немедленно прибыть в Куфу. Тем временем осведомители поспешили сообщить наместнику Куфы о готовящемся перевороте. Однако наместник был выходцем из Медины и не принадлежал к клану бану Омейя. Когда сторонники Йазида в Куфе обвиняли его в слабости и побуждали его принять решительные меры к искоренению возможного мятежа, он отвечал, что слабость лучше восстания против Бога, так как, подобно многим добродетельным мусульманам, не чувствовал себя вправе применить насилие к семье и потомкам Пророка. Видя его нерешительность, приверженцы Йазида отправили срочное донесение в Дамаск.

Советники Йазида сказали ему, что есть только один человек, достаточно беспощадный, чтобы справиться с восстанием в Куфе, — Убайдаллах, сын Зийяда Сына-своего-отца, тогдашний наместник Басры. Чтобы поддержать эту идею, старый и верный вольноотпущенник Муавии составил письмо о назначении Убайдаллаха наместником Куфы, якобы написанное еще его прежним хозяином Муавией, но неподписанное им из-за внезапной смерти. Убежденный этими доводами, Йазид подписал письмо. Получив приказ халифа, Убайдаллах тайно покинул Басру и добрался до Куфы раньше, чем кто-либо успел узнать о его назначении.

Тем временем Хусейн, действуя согласно письму, полученному им от Муслима, в августе или сентябре 680 г. пустился в путь, чтобы пройти восемьсот миль пустыни, отделяющие Мекку от Куфы. Он даже не попытался собрать армию или привлечь вооруженных сторонников. Его сопровождала вся его семья — женщины и дети, и небольшое число слуг и близких друзей. «Сердца народа были с ним, — сказал поэт ал-Фаразбак, — но мечи были с бану Омейя, а исход дела находился в руках Аллаха».

В течение этого времени Убайдаллах не бездействовал. Прежде чем вступить в Куфу, он дал три тысячи динаров[13] верному вольноотпущеннику, которому поручил войти в Куфу с севера, разыскать сторонников Хусейна и сообщить тем, что его послали благожелатели из Сирии, чтобы пополнить их денежные средства. Заговорщики обманулись, допустили вольноотпущенника на свои совещания и приняли предложенную сумму. Не успел Убайдаллах водвориться во дворце наместника, как вольноотпущенник уже осведомил его обо всех подробностях заговора и назвал имена его главных участников. Действуя согласно его донесению, Убайдаллах приказал немедленно арестовать хозяина дома, где прятался Муслим. Затем он послал за старейшинами города и предупредил их, что каждый из них будет лично отвечать за любого из своих последователей, причастных к заговору.

Как только Муслим услышал об аресте своего хозяина, он справедливо предположил, что наместник получил сведения о заговоре и время действовать пришло. Призвав своих сторонников выполнить свои обещания, он с четырьмя тысячами человек окружил дворец наместника. Гарнизон, всего пятьдесят человек, спешно закрыл ворота и занял позиции на стенах, но едва ли мог выдержать серьезный штурм.