Вторая причина, возможно вытекающая из первой, состояла в том, что в первые годы никто не мог предвидеть этих проблем. Иракцев использовали против Персии, а сирийцев — против Византии, потому что в разгаре военных действий это казалось проще всего. Впоследствии было уже слишком поздно строить упорядоченную систему «смены караула» путем отправки иракских частей в Испанию и наоборот. А ведь Рим пользовался этими методами еще пять столетий назад. Однако можно отметить, что, хотя Римская империя была почти такой же большой, как Арабская, ее расположение на берегах Средиземного моря было более компактным. Ее наибольшая протяженность составляла 2600 миль, а владения халифа простирались на 4250 миль.
Из-за того, что арабские армии действовали только на своем ограниченном участке границы, исключалась возможность их концентрации для крупной военной операции против какого-то одного врага.
Отвлечемся от арабских армий, пока они, в 712 г., с боями прокладывают себе путь через Малую Азию, и рассмотрим ход событий на восточной границе. Подавив восстания в Ираке и Персии, Хадджадж теперь начал наступление за границы халифата. В 711 г. он поручил своему двоюродному брату Мухаммаду ибн Касиму ал-Такафи завоевать Индию. В 712 г. — это был счастливый год побед, когда Муса ибн Нусайр переправился в Испанию, а Аббас ибн Валид находился на полпути к Константинополю — Мухаммад ибн Касим в ожесточенном бою нанес поражение брахману Дахиру, царю Синда, и убил его. В 713 г. он занял Мултан, и его власть распространилась на большую часть территории, которая сегодня называется Западным Пакистаном.
Тем временем в ходе нескольких победоносных войн, отправной точкой для которых служил Мерв в Хорасане, Кутайба ибн Муслим переправился через Оке и захватил Хиву и Бухару. В 712 г. он осадил Самарканд. Когда кольцо плотно сомкнулось, осажденные тайно отправили послание к жителям Ферганы, прося их внезапно напасть на арабский лагерь ночью. Однако шпионы Кутайбы немедленно сообщили ему об этом плане, назвав и предполагаемую дату его исполнения. Когда настала выбранная ночь, военачальник в полной тишине послал четыреста всадников по дороге в Фергану. Некоторые из них заняли позицию на дороге, в то время как два отряда спрятались невдалеке от дороги чуть впереди. Ранним утром на дорогу выехали воины ферганского подкрепления, наивно полагая, что сейчас застигнут врасплох арабский лагерь. Неожиданно они натолкнулись на баррикаду, устроенную арабами поперек дороги, и тотчас же энергично атаковали ее. Однако когда обе стороны были полностью вовлечены в битву, оба засадных отряда ударили неприятелю в тыл. Подкрепление было практически уничтожено. На рассвете четыре сотни арабских конников вернулись в лагерь, и у каждого из них к седлу была приторочена голова вражеского пособника. В отличие от легкого завоевания Испании, пятидесятилетняя война на Амударье привела лишь к ожесточению борьбы, в которой пленных не брали. В связи именно с этими осадами мы впервые узнаем о том, что мусульмане закладывают взрывчатку под стены неприятельских городов. Очевидно, что теперь арабы стали опытными профессиональными воинами.
Самарканд был взят в 712 г. По всей видимости, здесь господствующим верованием был буддизм. Имелись здесь и огнепоклонники-зороастрийцы, чьи храмы были уничтожены вместе с горевшим в них священным огнем. Кутайба приказал разрушить всех идолов в городе. Жители предупредили мусульман, что подобное святотатство неизбежно навлечет на них гибель, но Кутайба немедленно сбросил идолов на землю и собственноручно предал огню.
Однако захват Самарканда имел одно следствие, куда более важное, чем сожжение храмов или обезглавливание пленников. В городе находилась мастерская по изготовлению бумаги — эта технология была изобретена в Китае и впоследствии перенесена в Самарканд группой китайских ремесленников. Благодаря арабам бумагу стали производить в Багдаде, Дамаске, Каире, Северной Африке, Испании и на Сицилии. Написанные на бумаге арабские рукописи IX в. прекрасно сохранились до наших дней. В Европе бумагу научились производить лишь через четыре столетия после того, как ею начали пользоваться арабы. Она пришла на Запад в XII в. через мануфактуры, основанные арабами на Сицилии и в Испании. Как мы увидим в последующих главах, счастливое знакомство с китайским секретом производства бумаги сыграло важную роль в мощном расцвете арабской науки и культуры в IX и X вв.
Несмотря на жестокость этой долгой войны в Центральной Азии, арабы при Кутайбе неуклонно двигались вперед. Все больше персов и тюрков принимали ислам, и все чаще арабские армии сопровождали набранные на местах рекруты из новообращенных мусульман. Этот успех отчасти объяснялся мудрой политикой самого Кутайбы. Он осознавал, что арабы смогут править этими отдаленными областями Центральной Азии только в том случае, если заручатся дружбой и содействием местных жителей. Он часто привлекал персов в качестве посредников, чиновников и даже местных управителей, пока некоторые арабы не начали жаловаться, что наместник «становится туземцем». Примечательно, что все великие арабские наместники Персии — Зийяд Сын-своего-отца, Мухаллаб и Кутайба — заботились о примирении с персами, но их усилий было недостаточно, чтобы нейтрализовать дурные последствия снобизма многих арабских военачальников.
В 712 г. Кутайба продвинулся до Сырдарьи, заняв Шаш и Фергану. В 713 г. он даже совершил набег на Кашгар, расположенный на территории Китая. Перейдя через горы к востоку от Ферганы, арабская армия захватила город, взяв пленных и добычу. Согласно Ибн ал-Асиру, арабские силы продвинулись дальше Кашгара «почти в Китай». К несчастью, до нас не дошло подробного рассказа об этом походе, для которого требовалось переправиться через одни из самых высоких гор на Земле.
Затем к Кутайбе прибыл посланник китайского императора, приглашавшего группу арабов посетить императорский двор. Для этого Кутайба выбрал двенадцать человек, отличавшихся прекрасными физическими данными и красноречием. Снарядив их со всей возможной роскошью, он дал каждому наставления и отправил в Кашгар. Когда эти арабы были впервые приглашены на аудиенцию к императору Китая, они омылись, надели свои самые мягкие и богатые одежды и щедро облили себя благовониями. Прием был кратким и не предполагал никаких разговоров, но после того как арабы удалились, император спросил своих приближенных, какого они мнения о чужеземцах. Те ответили, что арабы, видимо, совершенно уподобились женщинам из-за своих мягких одеяний и духов.
Для второй аудиенции арабы облачились в хорошие, но простые одежды. И снова император задал тот же вопрос своим подданным, которые сказали, что на этот раз арабы были больше похожи на мужчин. На третью встречу мусульмане взяли свое оружие и надели шлемы, сбоку у каждого висел меч, а из-за плеча выглядывал лук, они сидели верхом на своих конях, держа в правой руке длинное копье. Когда они предстали перед императором, они вонзили свои копья в землю, спешились и приблизились к трону в полном вооружении, и их одежды были подпоясаны как перед боем. В конце аудиенции они снова сели на коней и разыграли безмолвную битву, действуя мечом и копьем на полном скаку. Император снова обратился к своим придворным, которые ответили, несомненно искренне, что никогда прежде не видели людей, подобных этим.
В конце концов, император якобы пригласил предводителя арабов на личную встречу, и это единственный случай, когда арабский историк упоминает о состоявшемся разговоре. «Теперь вы видели размеры моих владений, — начал император (это было примерно в двух тысячах миль от Кашгара), — ваши жизни находятся у меня в руках. Я хочу задать тебе вопрос. Если ты солжешь, тебя предадут смерти. Почему вы надевали новую одежду при каждой аудиенции?» — «В первый день, — ответил араб, — мы надели то, что носим среди своих жен или в кругу семьи. На второй день мы надели те одежды, в которых приходим к своим собственным правителям. На третий день мы выглядели такими, какими нас видят наши враги».
