Хадджадж назначен наместником Куфы - январь 695 г.

Восстание хариджитов под предводительством Шабиба в Ираке - май 695 г.

Хассан ибн Нааман захватывает Карфаген - 695 г.

Восстание Кахины в Ифрикии. Хассан ибн Нааман отступает в Барку - 700 г.

Восстание Ашафа в Ираке - февраль 702 г.

Мятежники Ашафа разбиты в сражении при Дейр ал-Джумаджим - август 702 г.

Кахина разбита в бою при Табарке - 702 г.

Муса ибн Нусайр сменяет Хассана ибн Наамана в качестве наместника Ифрикии - 705 г.

Смерть Абд ал-Малика - 8 октября 705 г.

Абд ал-Малик ибн Мерван, халиф - 685―705 гг.

Мухаллаб ибн Аби Суфра, великий арабский военачальник в Персии.

Хадджадж ибн Юсуф, наместник Ирака.

Абд ар-Рахман ибн ал-Ашаф, избранный Хадджаджем для командования кабульским походом. Взбунтовался против Хадджаджа.

Хассан ибн Нааман, арабский военачальник при завоевании Ифрикии.

Кахина, жрица, глава берберского восстания.

Муса ибн Нусейр, новый наместник Африки.

Валид ибн Абд ал-Малик, халиф - 8 октября 705 г.

Казалось, после смерти Абдаллаха ибн Зубайра Абд ал-Малик остался бесспорным владыкой империи. Только в Хузистане, к востоку от Басры, по-прежнему свирепствовали хариджиты. Мухаллаб ибн Аби Суфра пользовался репутацией единственного человека, способного сладить с ними, и теперь халиф распорядился набрать в Куфе и Басре рекрутов в войска, поставленные под командование этого военачальника, чтобы наконец усмирить упрямых фанатиков. С большим трудом в Куфе сформировали десятитысячное войско, которое направилось на встречу с Мухаллабом в Рамхормузе, но почти все воины дезертировали и вернулись домой, не успев добраться до места назначения. Своими нескончаемыми бунтами и постоянным нежеланием подчиняться приказам законной власти, жители Куфы истощили бы терпение любого правительства. В январе 695 г. халиф написал в Медину Хадджаджу ибн Юсуфу, военачальнику, победившему ибн Зубайра, чтобы тот немедленно отправлялся наместником в Куфу и Басру.

Хадджадж не склонен был к медлительности. В сопровождении всего двенадцати человек на быстрых верблюдах он пересек Аравийскую пустыню и прибыл в Куфу прежде, чем кто-либо успел узнать, что он покинул Медину. Закрыв лицо головным платком, он вошел в большую мечеть[36], поднялся на кафедру и приказал жителям города собраться. Затем, внезапно сорвав с лица покров, он начал: «Я вижу перед собой головы, созревшие для казни. Мне видится кровь, струящаяся между головными платками и бородами. Если через три дня хоть один из тех, кто получил приказ идти на соединение с Мухаллабом, будет обнаружен в Куфе, его кровь прольется, а имущество будет конфисковано». Затем он удалился в наместнические покои и не сказал больше ни слова.

На третий день Хадджадж снова поднялся на кафедру и призвал воинов присоединиться к Мухаллабу. Некто из племени бану Тамим встал и начал спорить с ним, но новый наместник сделал знак стражнику, и тот, выйдя вперед, отрубил голову любителю перебивать. Затем по улицам был послан городской глашатай с объявлением: «Омара ибн Заби нашли по истечении трех дней, и он признался, что слышал воззвание. Он казнен. Если сегодня вечером здесь останутся еще те, кого призвали в войско Мухаллаба, их настигнет подобная смерть». Историк торжественно добавляет, что через час на мосту через Евфрат образовался затор из-за воинов, устремившихся на соединение с армией. Получив, таким образом, подкрепление, Мухаллаб сразился с фанатиками и вынудил их бежать в тайные укрытия в персидских горах.

Хариджиты разработали собственную тактическую систему, основанную на необычайной мобильности и стремлении постоянно владеть инициативой. Если ситуация оборачивалась против них, они исчезали, но спустя несколько дней неожиданно появлялись в другом месте, атаковали и уничтожали какую-нибудь одиночную колонну или часть и снова пропадали. Особенно им удавались ночные нападения, и немало воинских отрядов было застигнуто врасплох, когда в самой гуще спящих солдат обнаруживались полчища неистовых арабов, орудующих мечами направо и налево. Чтобы противостоять этой тактике, Мухаллаб взял за правило каждую ночь окружать свой лагерь рвом. Непокорные отряды из Куфы, которые, даже присоединившись к армии, отказывались копать после дневного перехода, регулярно оказывались под ударом вооруженных мечами фанатиков и несли тяжелые потери.

Но в мае 695 г., пока Мухаллаб неуклонно, хотя и не столь быстро, добивался успеха в Хузистане, хариджитское восстание неожиданно вспыхнуло в Джазире, к западу от Мосула. Небольшая, но чрезвычайно мобильная группа фанатиков под предводительством некоего Шабиба прошла по стране от Мосула до Куфы, Мадаина, Ханикина и обратно. Одно за другим подразделения, посланные в погоню за ними, попадали в засаду или подвергались неожиданному нападению и терпели сокрушительное поражение. В сентябре 695 г. хариджиты угрожали самой Куфе. Более года Шабиб сеял страх и разрушение по всему Ираку. В основе движения хариджитов стояли убежденные республиканцы, отчаянные борцы, чьим девизом было: «Никакой власти, кроме Божьей». Однако их долгий и победоносный путь по Ираку закончился тем, что к ним примкнуло немало людей с гораздо менее возвышенными мотивами — убийцы, должники, недовольные и преступники. Но с социальной точки зрения куда интереснее отношения мятежных хариджитов с сельским населением, поскольку мелкими землевладельцами и сельскохозяйственными работниками, особенно на Тигре, все еще оставались персы. Шестьдесят лет прошло со времени первого арабского завоевания Ирака. Когда оккупация страны завершилась, арабские армии были сосредоточены в двух главных военных поселениях в Куфе и Басре, и солдатам запретили покупать землю или участвовать в ее обработке. Исконные владельцы должны были остаться на своей земле, платя дань своим завоевателям. Мы уже видели, как Убайдаллах ибн Зийяд даже позволил персидским землевладельцам собирать налоги.

Исходно арабские завоеватели были пустынными кочевниками, которые осели в двух поселениях, теперь превратившихся в города. Примечательно то, что кочевникам-бедуинам оказалось легче стать городскими жителями, чем сельскохозяйственными работниками, поскольку, чтобы прокормиться, кочевнику, как и горожанину, приходится пускать в ход самые разные средства. Степенный и однообразный труд земледельца для него бесконечно изнурителен.

В результате благодаря как политике, так и естественному ходу вещей сельское хозяйство в Ираке по-прежнему находилось в руках персов, в прошлом граждан могучей державы Сасанидов, которые теперь были низведены до уровня низшей расы, обреченной трудиться на своих арабских хозяев, не имея ни права голоса в государственных делах, ни каких-либо шансов на власть или успех. Такие люди вполне могли симпатизировать дерзкой банде мятежников, бросивших вызов государственной власти, и древние хроники повествуют о многих случаях, когда селяне угощали хариджитов, пока землевладелец-перс следил, не видны ли на горизонте правительственные войска. Во главе фанатиков, как и правительственных войск, конечно же, стояли арабы, чьи неискоренимые распри снова дали надежду покоренным народам и в конце концов позволили тем добиться если не превосходства, то, по крайней мере, равенства.

В конце концов Хадджадж, доведенный до отчаяния непостоянством и сварливостью жителей Куфы, написал Абд ал-Малику, прося прислать подразделение сирийской армии, поскольку местные призывники настолько ненадежны, что их невозможно использовать против хариджитов.

Даже через двенадцать веков после описываемых событий приятно читать о прибытии из Дамаска этих войск. Как бы далеки ни были арабские историки от военного дела, профессионализм сирийской армии чувствуется в каждом их слове. Часовые бдительны, лагерь укрепляется до наступления ночи, командир вызывает подчиненных ему офицеров, объясняет им ситуацию и убеждается, что каждый отряд знает, что ему делать. Как мало изменилась воинская служба за двенадцать столетий. Когда прибыла сирийская армия, Шабиб угрожал Куфе. Дамасская армия выстроилась в боевом порядке, на флангах — кавалерия, в центре — пехота, построенная в три линии. Первый ряд состоял из копейщиков, которые, встав на одно колено и уперев конец древка в землю, встречали врага густым лесом пик.