Рассказывают, что, услышав это стихотворение, Муавия развелся с ней, и в результате Йазид провел с кочевниками сирийской пустыни больше времени, чем мог бы. Бедуины были глубоко пропитаны древними арабскими традициями войны, гостеприимства и поэзии, берущими начало во временах за сотни лет до ислама. Хотя именно они составляли ударную силу арабских армий в период великих завоеваний, по большому счету эти племена не отличались сильной религиозностью. Таким образом, мы видим, что Йазид воспитывался отчасти среди жизнерадостных, любящих роскошь обитателей Дамаска и отчасти среди воинственных и поэтических бедуинов, доселе наполовину язычников. Мы можем не считать вино, музыку и шелковые одеяния смертным грехом, но для строгих традиционалистов Мекки и Медины они были синонимом проклятия.

В целом мы, вероятно, вправе сделать вывод, что Йазид был мирским человеком, любящим все земные удовольствия, пожалуй, даже чрезмерно, поскольку в свои тридцать пять он отличался непомерной упитанностью. Некоторые арабские историки намекают, что его никогда не видели трезвым, и, возможно, при этом не грешат против правды. Однако лично я заметил, что даже в наши дни непьющие арабы полагают, что всякий, кто в принципе употребляет алкоголь, всегда пьян. Непохоже, чтобы Йазид совершенно не обращал внимания на государственные дела.

* * *

Осенью 682 г. религиозное рвение в сочетании с чувством горечи, оставленным убийством Хусейна и его спутников, вылилось в открытое восстание в Медине. Возбужденные горожане осадили членов клана бану Омейя и их сторонников общей численностью порядка тысячи человек в их городских домах. Вероятно, осада не была особенно плотной, а бунтовщикам, даже ожесточенным и возмущенным, недоставало организованности и дисциплины. Тем не менее власти халифа был брошен вызов, наместник лишился своего поста, а его родственники подверглись нападкам и оказались в осаде.

Йазид не мог проигнорировать подобный мятеж, и под знамена Дамаска стала собираться армия. Вскоре ее ряды насчитывали двенадцать тысяч человек; командование было поручено Муслиму ибн Окбе ибн Нафи. (Его отец возглавлял завоевание Северной Африки и годом раньше был убит берберами в Атласских горах[19].)

В августе 683 г. Муслим ибн Окба достиг Медины. По приказу Йазида он дал жителям города три дня отсрочки, чтобы те перестали бунтовать. Кипя негодованием от такого унижения, предложенного Городу Пророка, и преисполнившись высокомерного упрямства людей, ощущающих свое нравственное превосходство, мятежники с презрением отвергли это предложение.

По истечении ультиматума армия Дамаска двинулась к городу по куфской дороге, начинавшейся от лавовых склонов к востоку от него. Негодующие жители не стали дожидаться нападения, а вышли из города и атаковали подступающие войска с безрассудной отвагой. На короткое время ряды армии Омейядов смешались, знаменосец был сражен, флаг упал на землю, и разъяренные мединцы чуть не прорвались к самому главнокомандующему. Но при всей своей храбрости, горожане не были организованной армией. Дамаск же противопоставил им обученных и дисциплинированных воинов. Атака мятежников продолжалась до того момента, когда Муслиму ибн Окбе удалось развернуть контрнаступление, предварительно выслав вперед отряд с приказом обойти с фланга и взять Медину. Горожан медленно оттесняли назад, пока они вдруг не услышали победные возгласы у себя за спиной. Оглянувшись и увидев, что фланговая колонна уже захватила город, они дрогнули и побежали.

В течение трех дней Город Пророка переживал ужас и унижение. Многих зачинщиков казнили за отказ присягнуть Йазиду. Остальных горожан принудили поклясться в верности, хотя Муслим ибн Окба известил их, что их конечная участь будет зависеть исключительно от милосердия халифа. Маленький сын Хусейна Али чудом спасся во время резни в Кербеле и вернулся в Медину вместе с женщинами. Но Йазид специально распорядился, чтобы ребенку не причинили никакого вреда. В дальнейшем ему предстояло стать одним из шиитских имамов с титулом Зайн ал-Абдин — Украшение Правоверных.

Это сражение вошло в историю под названием «Битва Лавы». Оно произошло 26 августа 683 г. Затем Муслим ибн Окба двинулся на юго-восток, чтобы атаковать Мекку, но через два или три дня умер. Историки не дают объяснения его внезапной кончины.

Для религиозных людей штурм Города Пророка стал еще одним проявлением бесчинства и святотатства, которые можно было поставить в вину печально известным Омейя-дам. Ведь Медина дала приют Пророку Мухаммаду, когда тот был вынужден бежать из Мекки, и после этого он провел здесь остаток своей жизни. Именно в Медине он вел свою проповедь, пока не покорил всю Аравию, и здесь же был похоронен вместе с двумя своими преемниками, Абу Бакром и Омаром ибн ал-Хаттабом. С тех пор как Пророк умер, прошло более пятидесяти лет, и тем не менее в городе все еще оставались люди, которые некогда были его сподвижниками. Здесь, в этом изолированном пустынном оазисе, пуританское религиозное рвение, возбужденное Посланником Божьим, до сих пор не погасло.

Умирая, Муслим сказал, что две вещи в его жизни доставили ему радость — произнесение формулы мусульманского исповедания веры и наказание жителей Медины. «Последние слова», приписываемые известным людям, часто оказываются апокрифическими, но все же мы можем, хотя бы отчасти, представить себе степень возмущения сторонников Йазида. Ведь жители Медины и Мекки в своем фарисействе лишь разжигали гражданскую войну. Теперь уже нельзя было, как им бы хотелось, править обширной Арабской империей из города в пустыне, отрезанного от кипучего мира торговли и политики.

Со смертью Муслима ибн Окбы командование перешло к Хусейну ибн Нумайру ал-Сакуни, который повел армию на юг, чтобы принудить к послушанию и Мекку. В отличие от жителей Медины мекканцы подчинялись голосу единственного лидера — Абдаллаха, сына Зубайра, который сам претендовал на халифат. Святой город лежал в узкой долине, окруженной горами, в которых не нашлось бы открытого пространства, достаточного для позиционного сражения. Двадцать шестого сентября 683 г. сирийская армия заняла все окружающие высоты и начала забрасывать лежащий внизу город камнями из своих осадных орудий. Осада была очень плотной, и город нес большие потери от обстрела; камни, выпущенные из метательных орудий, попадали даже в сам священный храм, Каабу, пока он наполовину не превратился в развалины. Первого ноября 683 г. Кааба была случайно подожжена одним из защитников, и ее кровля сгорела.

Осада продолжалась уже шестьдесят четыре дня, когда 27 ноября 683 г. Абдаллах ибн Зубайр выкрикнул через полосу ничьей земли: «О люди Сирии, ваш тиран умер».

Вскоре после этого в осаждающую армию прибыл гонец с известием о смерти халифа Йазида в Сирии. Ему было тридцать восемь лет, он правил три года и шесть месяцев, оставив после себя в качестве наследника болезненного тринадцатилетнего подростка, которого жители Дамаска признали халифом под именем Муавии II.

Когда весть о смерти Йазида достигла Мекки, две армии перестали сражаться, и Хусейн ибн Нумайр пригласил Абдаллаха ибн Зубайра встретиться с ним между линиями фронта. Возможно, командир дамасской армии опасался, что итогом прихода к халифату ребенка станет анархия. Каковы бы ни были его соображения, Хусейн ибн Нумайр сказал Абдаллаху ибн Зубайру, что считает его наиболее достойным претендентом на халифат, и пригласил его сопровождать сирийскую армию назад в Дамаск, чтобы установить контроль над империей. Но сын Зубайра отказался по причинам, о которых нам остается только догадываться. Дамасский военачальник этого не ожидал и мог лишь заметить с некоторым презрением, что Абдаллах не соответствует своей репутации. После некоторых раздумий Абдаллах изменил формулировку своего отказа. Если, сказал он, армия вернется в Дамаск и там провозгласит его халифом, он прибудет в Сирию, чтобы приступить к исполнению своих обязанностей. Хусейн отверг подобное предложение с некоторой насмешкой. Если у Абдаллаха недостает мужества, чтобы идти самому, он едва ли может надеяться, что армия все сделает за него. После этого армия сняла осаду Мекки и двинулась обратно в Дамаск. Теперь предложенная Абдаллаху ибн Зубайру возможность спасти империю от гражданской войны была потеряна безвозвратно. Между тем в Дамаске халифом был провозглашен тринадцатилетний Муавия II, а Медина в то же самое время назвала халифом Абдаллаха ибн Зубайра, и империя снова оказалась разделена между двумя соперничающими претендентами.